Часть 17. Живая вода: Опыление
5 февраля 2025 г., 19:00
В доме раздался звонкий, настойчивый голос:
— Молодой господин!
Где-то за углом мелькнуло рыжее пятно, а затем, словно ветер, по коридору пронёсся мальчик лет восьми. Его волосы искрились в свете утреннего солнца, пробивающегося через окна. Мальчишка, захлёбываясь смехом, прятался от няни. Пробежав по холодному полу босыми ногами, он нырнул под стол в кухне, стараясь не выдать себя. Он зажал рот ладошкой, подавляя хихиканье, но глаза сияли от удовольствия.
Вскоре у края стола появились знакомые ноги в строгих, но в удобных домашних туфлях. Мальчик затаился, словно мышонок, и наблюдал за тенью, которая двигалась вдоль кухни. Няня остановилась, прислушалась, но не найдя его, с досадой вздохнула и ушла в другую сторону.
Рыжеволосый осторожно высунул голову из-под стола, убедился, что побережье чисто, и стремглав выбежал из укрытия. Смеясь и махая руками, он направился в сторону гостиной, но его разбег оказался слишком быстрым. Не заметив преграды, мальчик с размаху врезался лбом в чьи-то ноги и с глухим стуком упал на пол. Он замер, потирая ушибленное место, а затем медленно поднял взгляд. Перед ним стоял высокий мужчина в строгом костюме с серьёзным выражением лица. Но как только его сын широко улыбнулся и радостно воскликнул:
— Папа!
Вильям Картер, известный своей сдержанностью, не смог сдержать улыбку. Его лицо смягчилось, а взгляд потеплел. Он присел, чтобы поднять мальчика, и, подняв его на руки, мягко спросил:
— Андреа, что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в школе?
Мальчик, прижавшись к отцу, уткнулся носом в его грудь и покачал головой, словно этот простой жест мог отменить все правила. В этот момент в комнату вошла няня, взволнованно поправляя передник.
— Доброе утро, господин Картер, — начала она с извиняющимся видом. — Простите меня, пожалуйста. Я не успела вовремя отправить молодого господина в школу. Он… убежал.
Вильям лишь улыбнулся, погладил сына по голове и спокойно ответил:
— Всё в порядке. Не переживайте, я разберусь.
Он повернулся к мальчику и, не выпуская его из рук, направился в прихожую.
— Андреа, ты знаешь, как важно учиться. Ты ведь хочешь быть умным и сильным?
— Я хочу остаться дома. С тобой и мамой, — пробурчал мальчик, упрямо зажмурившись и вцепившись в отца.
Сев на корточки, Вильям мягко, но настойчиво начал надевать сыну белые носки и затем ботинки. Его голос звучал тепло, словно песня.
— Учёба — это весело. У тебя там друзья, игры и интересные уроки. А ещё знания делают нас сильнее и умнее.
Мальчик задумался. Он искоса взглянул на отца, потом широко улыбнулся, демонстрируя щербинку на месте выбитого зуба ещё недавно.
— Я стану умным, как ты! И сильным!
Вильям рассмеялся и кивнул, аккуратно погладив сына по голове.
— Конечно, станешь. Но для этого нужно много трудиться.
Мужчина поднялся, поправил воротник своего пиджака и, пожелав сыну хорошего дня, ушёл вглубь дома. Няня, которая всё это время стояла неподалёку, мягко взяла мальчика за руку.
— Ну что, молодой господин, готовы?
Андреа энергично закивал. Они вышли на улицу, и яркий свет солнца осветил их лица. Мальчик, скачущий рядом с няней, всё ещё улыбался, представляя, каким великим человеком он станет, когда вырастет. Рыжеволосый весело подпрыгивал, шагая по дорожке к воротам, и первым оказался у них, широко распахнув створки. Он подождал няню, придерживая их с серьёзным видом, словно выполнял важную миссию.
— Я должен защищать свою семью, — с гордостью заявил он, взглянув на няню снизу вверх.
Женщина, услышав эти слова, не смогла сдержать улыбки. Её сердце дрогнуло от нежности, и она, нагнувшись к мальчику, достала из кармана маленькую конфету.
— Вы сегодня заслужили, — сказала она, вложив лакомство ему в ладонь.
Это была редкость, ведь обычно ему запрещали сладости: малыш не знал меры, и одна конфета превращалась в целый мешок. Но в этот момент он выглядел настолько радостным и гордым, что няня решила сделать исключение.
Андреа радостно взял конфету, широко улыбаясь. Однако его внимание вдруг переключилось: перед воротами плавно остановилась блестящая чёрная машина. Дверь заднего сиденья открылась, и оттуда появилась высокая женщина с алыми локонами волос. Она выглядела ослепительно — солнечные очки скрывали её взгляд, облегающее чёрное платье подчёркивало стройную фигуру, а красные туфли на высоких каблуках стучали по асфальту с каждым шагом.
Мальчик замер на мгновение, затем его лицо озарилось радостью.
— Мама! — радостно закричал он и побежал к женщине, обхватив её ногу своими маленькими руками. — Ты вернулась! Я скучал по тебе!
Женщина на мгновение остановилась, опустила голову и нахмурилась. Слегка оттолкнув его в сторону, она хладнокровным голосом произнесла:
— Что ты здесь делаешь? Тебе пора в школу. Няня, отведите его.
С этими словами она прошла мимо мальчика, не удостоив его даже улыбки. Её туфли постукивали по дорожке, пока она направлялась к дому, оставляя сына позади. Андреа остался стоять на месте, его руки всё ещё были вытянуты вперёд, как будто он хотел снова обнять мать. Но затем он выдохнул и посмотрел вслед ей с прежней улыбкой. Несмотря на холодность её слов, он был счастлив, что наконец увидел её.
— Пойдёмте, молодой господин, — мягко позвала няня, положив руку ему на плечо.
Мальчик кивнул, прижал к груди конфету, как будто это был самый ценный подарок, и побежал к машине, которая ждала их чуть дальше. Через несколько минут они уже ехали в сторону школы, а Андреа, смотря в окно, всё ещё мысленно лелеял момент, когда снова увидел мать.
***
Съёмочная площадка, залитая ярким светом софитов, казалась для маленького Андреа волшебным местом. Высокие декорации, искусно сделанные под старинный замок, многочисленные костюмы и камеры захватывали его воображение. Его отец, Вильям, зная, как сыну бывает скучно одному дома, решил взять его с собой на съёмки. Мальчик шёл рядом с отцом, цепляясь за его руку и восторженно оглядывая всё вокруг. Сегодня Вильяму предстояло отыграть важную сцену с актрисой, которая играла его возлюбленную. Перед началом работы он опустился на корточки, вытер сыну пальто от пыли и мягко сказал: — Андреа, будь хорошим мальчиком. Поиграй здесь, но далеко не уходи, ладно? Мальчик послушно кивнул и остался неподалёку, глядя, как отец направляется к съёмочной зоне. Тот быстро погрузился в работу, вступая в диалог с партнёршей, стройной женщиной с длинными светлыми волосами и ярким, почти кукольным макияжем. Пока Андреа наблюдал за сценой, он внезапно заметил боковым зрением движение. Рядом с ним появилась девочка, на вид чуть старше него. Её длинные волосы цвета солнечного блонда спадали ниже спины, а в глазах светился живой интерес. Она склонилась чуть вперёд, чтобы рассмотреть лицо Андреа поближе. — Привет, — сказала она с лёгкой улыбкой, но мальчик отвернулся, сделав вид, что её не заметил. Девочка не обиделась. Она просто сказала, будто бы сама с собой разговаривала: — Твой папа очень красивый. Эти слова заставили Андреа тут же повернуться к ней. Его лицо озарилось гордостью, и он радостно подтвердил: — Да, мой папа самый красивый! Но девочка лишь хитро улыбнулась и, склонив голову на бок, добавила: — А та женщина намного красивее. И играет лучше. Эти слова ударили по гордости Андреа. Его лицо покраснело, и он, сжав кулачки, топнул ногой: — Нет! Мой папа лучший актёр! — Нет, не лучший! — весело возразила девочка, поддевая его. Слово за слово, спор перерос в настоящую ссору. Мальчик не решался бить девочку, как его учили дома, но та, не задумываясь, начала шлёпать его по спине, доказывая свою правоту. — Ты не прав! — кричала она, ударяя кулачками. — Сама не права! — огрызался Андреа, пытаясь только уклониться от её ударов. Суету заметили взрослые. Кто-то из съёмочной площадки остановил процесс, подбегая к мужчине. Вильям тут же подбежал к детям и аккуратно оттащил сына за руку, в то время как девочку оттянула её мать — та самая актриса, с которой он только что отыгрывал сцену. — Что за поведение, Элизабет? — строго сказала женщина, глядя на свою дочь. — Ты бьёшь мальчика? Это не красиво. — Он меня разозлил! — хныкнула девочка, пытаясь вытереть слёзы, но их становилось только больше. Андреа, чувствуя, что вина лежит на нём, вмешался: — Нет, вообще-то это я начал! Она не виновата! Слова мальчика, произнесённые с искренним раскаянием, только сильнее расстроили девочку. Её лицо покраснело, и громкий плач оглушил всю съёмочную площадку. Вильям устало выдохнул, подняв руку в знак того, что разборки закончены. Мать девочки, явно смущённая, попыталась успокоить дочь, но та уже ревела так громко, что несколько человек за камерой начали оглядываться с беспокойством. — Прости, Вильям, — извинилась женщина, пытаясь увести девочку. — Она просто слишком упрямая. — Всё в порядке, — ответил Вильям, успокаивая сына, который теперь выглядел слегка подавленным. На площадке снова стало тихо, но в сердце Андреа осталась гордость за то, что он смог защитить девочку, даже если это значило взять всю вину на себя. В помещении повисла тишина, когда внезапно оглушительный звук шагов разорвал спокойствие. В дверь уверенно вошла Лилиан, жена Вильяма. Она выглядела, как всегда, безупречно: гладкое платье подчёркивало её фигуру, а волосы сияли так, будто каждая прядь была обработана руками ювелира. На ней были её любимые красные туфли, создающие громкий стук с каждым шагом. Но вся эта идеальность лишь подчеркивала холодный, отстранённый облик. Её взгляд был пронизан льдом, и команда, ранее увлечённая работой, словно замерла под её пристальным взором. Лилиан остановилась рядом с Вильямом, который ещё оправлялся после сцены, и с нарочитой насмешкой произнесла: — Ну что, дорогой, весело развлекаешься тут без меня? Её голос, ровный и чёткий, прозвучал так, будто в нём скрывалось обвинение. Вильям тяжело выдохнул, не поднимая глаз на жену. — Лилиан, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Это всего лишь съёмки фильма. Здесь ничего такого не происходит. Но её выражение лица никак не изменилось. Она медленно перевела взгляд на его коллегу, и её губы скривились в едва заметной усмешке. — Эта твоя «работа», — выделила она слово голосом, как будто это было что-то незначительное, — явно занимает больше времени, чем я могу позволить. Может, стоит отказаться от этого проекта? Снимись в другом фильме. Со мной. На мгновение на площадке стало ещё тише. Вильям поднял глаза и встретился с её взглядом. — Лилиан, ты знаешь, что я не могу так поступить. Этот контракт давно подписан. Я не могу просто уйти ради твоей прихоти. Его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась усталость. Он понимал, что за этим последует, и, конечно, не ошибся. — Прихоть? — переспросила она, наклоняя голову чуть набок, как кошка перед прыжком. — Интересное слово, дорогой. Особенно когда речь идёт о семье. Её голос стал громче, а её слова начали привлекать внимание ещё большего числа людей. Вильям, заметив, что их перепалка стала объектом всеобщего любопытства, поспешно повернулся к Ирине. — Извините за это, Ирина. Мы ненадолго. Актриса лишь кивнула, стараясь не смотреть на Лилиан, и сделала вид, что ей срочно нужно проверить текст сценария. На фоне этой сцены маленький Андреа, стоявший внизу, наблюдал за своими родителями. Его взгляд метался между ними, как будто он старался понять, почему они так говорили друг с другом. В какой-то момент он тихо окликнул: — Мама… Этот тонкий детский голос разорвал натянутую атмосферу. Лилиан тут же повернула голову и блеснула на сына своим острым, недовольным взглядом. Но её выражение быстро сменилось. Она вдруг опустилась на корточки перед мальчиком, и её лицо стало на удивление мягким. — Андреа, дорогой, — произнесла она с ласковой интонацией, которая звучала до боли неестественно. — Скажи, как тебе здесь? Тебе нравится на этих взрослых съёмках? Мальчик кивнул, улыбнувшись ей, но не успел ничего ответить, как Лилиан повернулась к Вильяму, теперь уже обращаясь к нему громче: — Ты тащишь маленького мальчика на свои «взрослые» съёмки? Это ли не показатель твоей безответственности? Ты даже дома не бываешь и не смотришь за нашим сыном. Постоянно пропадаешь на этих съёмках, которые должны были закончиться ещё раньше. Слова ударили, как камень, но Вильям не среагировал сразу. Он просто устало провёл рукой по лицу, словно собираясь с мыслями, и снова посмотрел на жену, на этот раз с тихим раздражением. — Лилиан, не надо втягивать Андреа в наши разногласия. Но она уже не слушала. Её голос звучал всё громче, обвиняя его в том, что он жертвует семейным благополучием ради работы. Мальчик, стоя рядом с ней, невольно смотрел на неё, всё ещё радуясь её вниманию, даже если оно носило такой ядовитый оттенок. Вильям, стараясь не потерять самообладание, посмотрел на сына и мягко сказал: — Андреа, иди, поиграй рядом. Мальчик кивнул, послушно отходя в сторону. Но даже на расстоянии он продолжал слушать, как его родители препираются, каждый раз надеясь, что их голоса вдруг станут мягче. Андреа, устав от звука голосов, споров и натянутой атмосферы, отошёл подальше от места конфликта. Он искал уголок, где можно было бы спрятаться, где было бы тише и спокойнее. Наконец, он нашёл небольшой закуток за декорациями, где, казалось, весь мир стих. Там он присел на низкую скамейку, сложив руки на коленях, и задумчиво смотрел на свои ботинки. Но внезапно тишину нарушил приглушённый звук детского плача. Андреа насторожился, повернув голову в сторону источника. Его взгляд упал на девочку — ту самую, с которой он недавно подрался. Она сидела на полу, свернувшись в комочек, и обхватывала свои колени тонкими ручками. Её личико было красным от слёз, а глаза блестели от ещё не высохшей влаги. Андреа замер. Он не знал, что делать. Подойти? Или уйти? Его воспитание подсказывало, что нельзя оставлять кого-то в беде, но недавний спор с этой девочкой заставлял его колебаться. Пока он раздумывал, девочка подняла глаза и заметила его. Её голос, тихий, но полный обиды, сорвался с дрожащих губ: — Это ты виноват! Слова прозвучали как укол, но Андреа не ответил. Он стоял неподвижно, только смотрел на неё, пытаясь понять, что она имела в виду. Может, она всё ещё злилась на ту ссору? Или это было что-то большее? Девочка продолжала плакать, отвернувшись от него. Её плечи подрагивали, и Андреа почувствовал вину. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, пока не оказался рядом. Сначала он не знал, что сказать, поэтому просто протянул руку. Его пальцы осторожно коснулись её плеча, словно проверяя, примет ли она его прикосновение. — Не плачь, — пробормотал он тихо, не находя других слов. Она не оттолкнула его, и это придало ему уверенности. Андреа начал осторожно поглаживать её спину, сначала неуверенно, а потом более твёрдо. — Всё будет хорошо, — сказал он, надеясь, что эти слова хоть немного её утешат. Постепенно её всхлипывания стали утихать. Девочка подняла голову и посмотрела на него своими всё ещё мокрыми глазами. В её взгляде было столько уязвимости, что Андреа почувствовал себя ответственным за неё, даже если он не понимал почему. — Пойдём, — тихо предложил он, протягивая ей руку. Она немного поколебалась, но затем вложила свою маленькую ладошку в его. Вместе они выбрались из их временного укрытия. Девочка шла рядом с ним, ещё немного всхлипывая, но уже спокойнее. Когда они вернулись на площадку, конфликт между Вильямом и Лилиан, казалось, подошёл к концу. Мать Андреа, с холодным выражением лица, отвернулась от мужа и быстрым шагом направилась к выходу. — Мама! — окликнул её Андреа, отпуская руку девочки. Но Лилиан даже не обернулась. Она продолжила идти, не замедляя шаг. Андреа, забыв обо всём, бросился за ней, но его ноги были слишком коротки, чтобы догнать её. Она исчезла за дверью, оставив его в растерянности посреди площадки. Андреа замер, глядя на закрывшуюся дверь. Его плечи слегка поникли, но он быстро взял себя в руки. Рядом девочка всё ещё смотрела на него, теперь уже с лёгким любопытством, словно пытаясь понять, почему он так отчаянно звал свою мать.***
Вечер выдался тёплым и непринуждённым. Во дворе съёмочной площадки возле длинного ряда трейлеров горели подвешенные гирлянды, заливая пространство мягким светом. Актёры и члены съёмочной группы собрались, чтобы отметить окончание одной из последних сцен фильма. Атмосфера была дружеской: слышались смех, разговоры и звон бокалов. Вильям Картер, который всегда знал, как расположить людей, с улыбкой угощал коллег сочным мясом, приготовленным на гриле. На краю площадки, вдали от взрослых, сидели Андреа и Лиза. У каждого в руках была лёгкая пластиковая тарелка с аккуратными кусочками мяса, картофелем и зелёным салатом. Они молча ели, изредка запивая соком из пластиковых стаканчиков. Лиза то и дело бросала на мальчика задумчивые взгляды, видимо, всё ещё обдумывая произошедшее ранее. — Почему ты так бежал за мамой? — вдруг спросила она, нарушив тишину. Её голос был тихим, но в нём слышалось искреннее любопытство. — Она же даже не посмотрела на тебя. Андреа, поглощённый своим мясом, замер. Он повернул к ней голову, его взгляд стал укоризненным. Он надув щёки, словно обиделся, а затем серьёзно сказал: — Нет! Ты ошибаешься. Моя мама хорошая. Она просто… занята. — Он старательно выговаривал слова, пытаясь звучать убедительно. — Вот и не может на меня посмотреть. Лиза долго смотрела на него, слегка прищурившись. Её губы подрагивали, словно она хотела что-то сказать, но потом передумала. Она понимала, что дело не только в занятости его матери, но не стала спорить. — Ладно, — наконец произнесла она и, будто сменяя тему, протянула кулачок. Андреа удивлённо посмотрел на неё, затем на её руку. Когда её маленькая ладонь раскрылась, на ней лежала конфета в яркой обёртке. — Это тебе, — сказала Лиза, слегка смущённо улыбнувшись. — Извини, что тогда побила тебя. Андреа внимательно посмотрел на конфету, а затем на девочку. Его лицо озарила улыбка, тёплая и искренняя. — Спасибо, — произнёс он, аккуратно забирая подарок. Лиза, всё ещё смущённая, сунула руки в карманы своего сарафана и вдруг резко встала. — Ладно, я пойду. — Она бросила это почти на бегу, уже удаляясь от него. Андреа проводил её взглядом, потом улыбнулся, медленно засовывая конфету в карман. Его ноги, свисающие с лавочки, покачивались в воздухе. Этот момент наполнил его сердце лёгким теплом, которого так не хватало в последнее время.***
Вильям с пакетом в руках и сыном за руку шагал по двору. Сырой воздух ночи уже сгустился вокруг, но его сердце было на удивление лёгким. Андреа, уставший, но всё ещё взволнованный пережитым на съёмочной площадке, рассказывал о своих впечатлениях. — Папа, я тоже хочу быть героем! Настоящим, как в фильмах! — его голос звучал искренне, полный восторга. Вильям, улыбнувшись, приоткрыл дверь дома. — Ты справишься, сынок. Но для этого нужно будет много учиться. — Я смогу! — твёрдо ответил Андреа, входя внутрь. Коридор встретил их привычной тишиной. Вильям вздохнул, намереваясь отправить сына переодеться и готовиться ко сну, но в этот момент из темноты коридора появилась Лилиан с бутылкой вина в руках. Её шаги были неровными, будто её тяжесть давила на собственные ноги. Её волосы были спутанными, под глазами пролегли тени, а лицо исказилось в непонятной смеси усталости и презрения. Она остановилась, посмотрела на Вильяма, затем перевела равнодушный взгляд на сына, который тут же бросился к ней. — Мама, ты дома! — радостно крикнул Андреа и бросился вперёд, но не успел добежать. Лилиан, будто его не заметив, подняла руку и ткнула пальцем в грудь Вильяма. Её голос резал тишину, как острый нож. — Где ты шлялся? — с каждым словом её тон становился всё более холодным. — Очередная шлюха, да? Не мог даже вернуться вовремя к семье? Вильям остался на месте, молча выдерживая её нападок. Он выдохнул, и тяжесть этого выдоха эхом отозвалась в пустом доме. Затем он нагнулся к Андреа. — Поднимись в свою комнату, — тихо, но твёрдо сказал он. — Надень наушники или включи музыку. Спокойную, ту, что тебе нравится. Мы с мамой придём, чуть позже тебя навестим. Андреа остановился. Его глаза метались между матерью и отцом. Что-то неуловимое происходило, что-то тёмное, что он не мог понять. Он не хотел уходить, но в голосе отца звучало нечто, что не позволяло спорить. — Хорошо, папа, — едва слышно ответил мальчик и побежал по лестнице наверх. Как только его шаги стихли, Вильям выпрямился, встретившись взглядом с домработницей, которая появилась из кухни. Она стояла, будто ожидая приказаний. Мужчина кивнул в сторону лестницы, и она, не задавая вопросов, пошла за мальчиком. Андреа вошёл в свою комнату, но вместо того, чтобы сразу лечь спать, он подошёл к полке, взял магнитофон и включил знакомую мелодию. Музыка наполнила комнату мягкими звуками, окутывая мальчика, как раньше его окутывали мамины объятия. Но почему он должен был слушать её каждый вечер? Почему отец настаивал? Эти вопросы казались ему ненужными. Для Андреа музыка была чем-то вроде заклинания, которое возвращало ему чувство покоя. Тем временем домработница, оставшись за дверью, прислушивалась. Она слышала музыку, тихую и мерцающую, как свет свечи. На мгновение она позволила себе облегчённо выдохнуть, но лишь на мгновение. Внизу начался скандал. — Ты о семье хоть раз думаешь? — Лилиан кричала так, будто пыталась перекричать боль внутри. — Хватит, Лилиан! — голос Вильяма был низким и яростным. — Не здесь, не сейчас! Раздался грохот — словно что-то тяжёлое с размаху ударилось об стену. Домработница прижала руку к груди, её пальцы дрожали. Она закрыла глаза и начала шептать молитву, её слова звучали едва слышно, но напряжённо. Треск чего-то разбившегося внизу усилил её страх. Она молилась, чтобы это закончилось быстрее, чтобы ночной кошмар ушёл, оставив дом в тишине. Но крики Лилиан продолжали раздирать воздух. А в комнате Андреа сидел на диване, покачивая ногами в такт музыке, и понятия не имел, от чего его пытались оградить.
