Навстречу ветру

---

***

Аружан стояла на шумной улице, окружённая суетой и огнями большого города. Она вернулась в родной город впервые за несколько лет, полная волнения и лёгкого беспокойства. Всё здесь казалось знакомым и чужим одновременно — так много изменилось, но в мелочах всё оставалось по-прежнему: старые улочки, выцветшие рекламные вывески и родные места, где они с Думаном проводили своё детство. Она не ожидала встретить его так. Просто остановилась у уличного кафе, чтобы согреться чашкой горячего чая. Но едва завёрнутый в бумажный стакан напиток оказался в её руках, как она вдруг почувствовала взгляд — такой знакомый, что она даже не сразу осмелилась повернуться. Но сердце уже начало предательски часто биться. Она обернулась. И там, на другой стороне улицы, среди толпы прохожих, стоял Думан. Он смотрел на неё с удивлением, словно не мог поверить своим глазам. Время, казалось, остановилось. Аружан ощутила, как весь шум города отступает, оставляя их двоих в тишине, нарушаемой только биением её сердца. Стаканчик в ее руках упал на пол без звука. Думан медленно шагнул к ней, всё ещё не отрывая взгляда. Он изменился — стал немного выше, взрослее. В его глазах теперь была та сдержанная твёрдость, которой не было раньше. Но в тот момент она увидела в них и другое — удивление, тепло и какую-то едва уловимую грусть. Когда они наконец остановились друг перед другом, Аружан с трудом проглотила ком в горле, но улыбнулась, не зная, что ещё сказать. — Думан, — наконец прошептала она. — Я… давно не видела тебя. Он кивнул, не сводя с неё глаз. Казалось, он тоже подбирал слова, но не находил их. — Аружан, — его голос прозвучал так мягко, что ей захотелось снова услышать его, снова и снова. — Ты вернулась… Я и не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя. Она почувствовала, как в груди всё сжалось. Как признаться ему, что она почти каждый день думала об этом? Как объяснить, что её уезд был почти таким же мучительным для неё, как и для него? — Прости, — тихо сказала она, опустив взгляд. — Я просто... должна была уйти. Но это не значит, что я забыла. На мгновение Думан молчал, затем тихо вздохнул и мягко коснулся её плеча, как когда-то, когда они были подростками и сидели рядом на берегу реки, обсуждая мечты о будущем. Этот простой жест сказал больше, чем любые слова. — Я понимаю, — сказал он наконец, его голос был полон тепла. — Но я рад, что ты здесь. Мне… многого не хватало с тех пор, как ты уехала. Они стояли напротив друг друга, каждый со своими воспоминаниями, словами, которые так и остались несказанными. Городская суета снова окружила их, но они как будто были в своём собственном, тихом мире, где время не имело значения. Аружан медленно улыбнулась, почувствовав, как её тревога растворяется. Ей не нужно было объяснять, зачем она вернулась — Думан и так это знал. 5 лет назад Пять лет назад, когда Аружан и Думан были ещё молоды и полны надежд, они строили большие планы. Они были не просто близкими друзьями — между ними всегда было нечто большее, что они чувствовали, но редко озвучивали. И, наверное, именно это и стало причиной их ссоры. В тот год Аружан только что закончила университет с отличием и получила грант на обучение за границей. Это было её мечтой с самого детства, но в последние годы она поняла, что мечта о новой жизни была тесно связана с Думаном. Она думала, что, может быть, если он попросит её остаться, она откажется от поездки и останется рядом с ним. Когда Аружан, полная волнения, рассказала ему о полученном гранте, она ожидала, что он обрадуется за неё или хотя бы поддержит её решение. Вместо этого Думан нахмурился, и на его лице появилась напряжённая гримаса. — Ты серьёзно собираешься уехать? — холодно спросил он, глядя на неё так, будто она его предала. Аружан не ожидала такой реакции и растерянно кивнула. — Думан, это ведь то, к чему я так долго шла. Ты знаешь, как много это для меня значит… — Значит? — его голос звучал саркастично. — А я, видимо, ничего не значу? Ты просто уезжаешь и всё бросаешь? Она вздрогнула от его слов, не понимая, почему он так реагирует. Он никогда не говорил о своих чувствах прямо, и она не догадывалась, что её решение так сильно его заденет. — Я думала… я думала, ты поймёшь, — тихо сказала она, чувствуя, как в груди поднимается обида. — Почему ты не можешь быть счастлив за меня? — Потому что это значит, что ты выбрала не нас, а себя, — с горечью ответил он, опуская взгляд. — Ты же знаешь, как я хотел быть с тобой, Аружан. Разве ты этого не видела? Её сердце сжалось. Он никогда не говорил ей прямо о своих чувствах, и, хотя она догадывалась, услышать это так было неожиданно и больно. — Я… я не знала, что ты хочешь, чтобы я осталась, — произнесла она, запинаясь. — Ты никогда не говорил мне об этом. — А нужно было? Ты что, не видела, как я всегда был рядом? Как я всегда поддерживал тебя? Мне казалось, что ты знаешь. — Я знала, что ты близкий друг, — сказала она, обидевшись на его упрёк. — Но ты не можешь ожидать, что я откажусь от своей мечты ради того, что ты никогда не сказал прямо. Думан, я не телепат, чтобы читать твои мысли! — Значит, твоя «мечта» важнее, чем всё, что было между нами, да? — он прищурился, и его голос стал жёстким. — Ты всегда была так поглощена своими планами, что, видимо, мне просто не было там места. Эти слова ударили её сильнее, чем что-либо ещё. Её охватила смесь обиды, боли и разочарования. — Как ты можешь так говорить? — воскликнула она. — Я думала, ты поддержишь меня, как всегда! Но если это для тебя так важно, почему ты просто не скажешь «останься»? Может быть, я бы и осталась… Она сказала это неосознанно, но вдруг поняла, что в её словах есть правда. Может быть, если бы он попросил её остаться, ей было бы легче отказаться от поездки. Думан на мгновение замер, и на его лице мелькнуло что-то вроде сожаления, но он быстро снова стал холодным. — Аружан, я не буду просить тебя отказываться от мечты. Иди туда, куда тебя тянет. Но запомни одно: когда ты уедешь, я не буду ждать. Эти слова стали последней каплей. Они посмотрели друг на друга, и Аружан поняла, что ни один из них не хочет уступать. Её сердце колотилось от боли, но она решила, что тоже не станет больше пытаться объясняться. — Хорошо, — холодно сказала она. — Тогда мы, видимо, оба знаем, что делать. Она развернулась и ушла, не оглядываясь. В тот день она приняла решение уехать, не сказав Думану ни слова. А когда она уже была за границей, она думала о том, чтобы написать ему, но её гордость и обида были слишком сильны. И так прошли пять долгих лет, наполненных молчанием, разочарованием и сожалением.