Ты придурок, Павликовский.

Стоя перед домом Котку, Тео всё больше сомневался в своем решении забрать Бориса. Но он понимал, что не может оставить это просто так. Чуть подождав, он все же набрался смелости войти. И пожалел об этом. Перед ним предстала не самая приятная, но довольно ожидаемая картина: куча народу, бухла, чьей-то рвоты, в которую чуть не угодил Тео, почти все в отключке, к примеру, та же Котку. Она лежала рядом с каким-то парнем (как Тео и ожидал, ей нельзя доверять), и, кажется, они оба сильно обдолбаны. Бориса рядом не было. Несмотря на то что людей было много, его никто не замечал: все были просто не в состоянии понимать, что происходит. И где-то там, в углу, он наконец-то заметил знакомый силуэт, к которому устремился в ту же секунду. Борис. Он стоял, оперевшись о стол, грязный, измазанный непонятно в чем, было видно, что вечеринка оказалась... довольно весёлой. Борис не видел его, не обращал внимания на слова, которые говорил ему Тео, он даже не сопротивлялся, когда тот схватил его и пытался вывести к выходу, на улицу, где его всё ещё ждало такси. Тео был готов заплатить таксисту сколько угодно, лишь бы он подождал их с Борисом, чтобы потом уехать вместе обратно, потому что дотащить Бориса было что-то из ряда вон выходящее: он в принципе был выше Тео, отчего ему было тяжело, так сейчас он ещё и под наркотой, вялый, шатающийся, так что казалось, что они вот-вот оба окажутся на полу. Но нет. Тео, позволив Борису завалиться на него, упорно тащил его, пока Борис что-то бормотал себе под нос, и каждый шаг им давался всё сложнее и сложнее. Оказавшись в машине, они направились в более спокойное и привычное место — дом Тео. Всё ощущалось как в тумане. Страх, усталость и волнение перемешались, трясущимися руками Тео выволок Бориса из машины и потащил к дому. Что с ним делать? Ему оставалось лишь надеятся, что Борис сам придет в себя. Хотя, в принципе, всё было не так уж и плохо... Главное, он был в сознании, но почти не реагировал ни на что. Сколько бы Тео не обращался к нему, он не отвечал, лишь смотрел на него время от времени притупленным взглядом или вовсе закрывал глаза, от чего Тео каждый раз впадал в ужас. Он не мог потерять ещё одного близкого человека. Он прекрасно понимал, что все эти тусовки, алкоголь и прочая хрень похуже не доводят до хорошей жизни, но помимо того, что не пытался остановить Бориса, так ещё и сам начал употреблять. Наконец Тео удалось посадить Бориса на диван и нормально рассмотреть его. Он по-прежнему ничего не говорил, а Тео тряс его, направляя взгляд на себя, и, почти переходя на крик, говорил Борису сказать хоть что-нибудь. В ответ последовал кашель. Сильный кашель. О боже, только не это. – Блять, Борис, только не здесь! - крикнул Тео, резко подхватил Бориса и поволок в ванну, которая, благо, находилась недалеко от гостиной. Борису, словно услышавшему его мольбы, действительно удавалось сдерживаться, но как только они зашли в ванну, он уже не мог себя контролировать. Боже, и что он только употреблял там? Наверняка эта Котку подсунула что-то не то. Кажется, рвотные позывы пошли даже на пользу Борису. Он словно немного пришел в себя: взгляд стал менее мутным, и он смог говорить. Оказавшись на полу, они сидели рядом друг с другом, оперевшись на ванну, и каждый был в своих мыслях. Ну, Тео, по крайней мере точно, а вот Борис вряд ли мог сейчас о чем-то думать, ведь даже в трезвом состоянии он обычно этого не делал. Время шло, молчание нарастало, и оно продолжило бы нарастать, если бы не Борис. – Спасибо. - вяло, медленно промямлил он, не поворачиваясь к Тео. Внутри Тео что-то сжалось. Сколько раз он вытягивал Бориса из разных передряг, сейчас он впервые поблагодарил его со всей серьёзностью, что Тео стало не по себе. – Ты придурок, Павликовский. - сказал Тео с тяжёлым вздохом. Он видел, как Борис посмотрел на него, но не ответил тем же. Борис тот ещё придурок, а если быть точнее, то придурок — самое малое, как мог назвать Бориса Тео. Но Борис действительно был благодарен. Правда, теперь ему кажется, что он выглядит чересчур уязвимым и... счастливым? Здесь, с Тео, он по-настоящему счастлив. И относительно спокоен. Он привык к нему, к его присутствию, прикосновениям, запаху, ко всему Тео. И как бы сильно не болела сейчас голова, в нее продолжают лезть воспоминания их посиделок с Тео до того момента, как они начали отдаляться. Борис не помнил, когда последний раз был у него, когда они выпивали, пиздили "Витамины" и сигареты Ксандры. А сейчас они снова рядом. Коснуться друг друга можно лишь протянув руку, что Борис и сделал. Всё это без проблем можно было бы спихнуть на то, что он пьян и не в себе, но именно это движение Борис сделал со всей трезвостью, которая в моменте одолела его. Он просто взял Тео за руку. А тот и не сопротивлялся. Кожа его была такой холодной, а сама рука дрожала непонятно от чего. И оба вели себя так, словно это было обыденной вещью. А может, так и было, просто никто из них этого уже не помнит? Может, намёки были, но оба так тщательно старались не замечать, что это прошло мимо них, и только сейчас, с этим прикосновением, всё нагрянуло с новой силой. Под словом "всё" можно в буквальном смысле отметить всё: прикосновения, взгляды, чувства, эмоции, которые они испытывали в присутствии друг друга. За время, которое они провели не рядом, для обоих это стало чуждым, но сейчас, когда положение оставляет желать лучшего, они снова рядом, снова чувствуют друг друга, и это помогает им жить. Это то, ради чего стоит просыпаться по утрам. То, ради чего ты готов сгубить здоровье, лишь бы быть с человеком, который так сильно тебе дорог, что порой кажется, ты по-настоящему любишь его. Тео сжал руку Бориса сильнее, словно пытаясь удержать его, на что тот ответил тем же. Им не нужны взгляды. Не нужны слова. Сейчас не хотелось ничего менять, разбираться, читать нотации. Хотелось просто быть.