Мёрзлые цветы и горящий керосин

Я медленно прошлась по все еще пустой столовой и заглянула в окно. Начавшаяся зима две тысяча сорок третьего года обещала быть холодной. Солнце еще толком не взошло, но иней на жухлой траве уже блестел от его первых лучей. Сегодня я, Эмма, Сьюзан и Рэй дежурили в столовой, так что нас подняли раньше остальных для подготовки завтрака. Мне бы сейчас поспешить на нашу своеобразную кухню, но час перед рассветом такой красивый… В обычные дни мне слишком лень намеренно рано вставать, чтобы им полюбоваться, а раз уж сейчас так совпало, то грех будет это пропустить. — Красиво… — с легкой улыбкой шепчу я. Такое спокойствие… Иней на траве сверкает от солнечных лучей… — Квасиво… Хи-хи! Я резко обернулась, к своему неудовольствию заметив широко улыбающегося маленького Гэри с плюшевым медвежонком в руках. — И чего это мы не спим? — ожидаемо возмутилась я. — Подъем еще не скоро, вообще-то. Я бы на твоем месте сейчас десятый сон видела! — Но сестренка уже встала и никакой сон не видит! Вот и я захотел встать! — Сестренка готовит вам завтрак с официального разрешения мамы! — я взъерошила волосы Гэри. — Только старшим можно помогать ей, а твой нос еще не дорос! Так что бегом спать! Для пущего эффекта я даже ногой топнула, но мелкому хоть бы хны. Только посмеялся с меня и пальцем тыкнул: — А я, кстати, вырасту больше тебя! Мне мама так сказала! Что я буду даже выше Дона и Дилана! Ха-ха… Ну это мама явно преувеличила… Выше Дона в этом доме до скончания веков будет только она сама, да и то, мне кажется, к одиннадцати годам Дон перерастет и ее. Вот повезло же человеку с генами… Еще немного, и он сможет сам мячик с веток без проблем снимать, а не нас со Сьюз звать… — Давай-ка вернемся спать, — вздохнула я, косясь на ребенка. — Ладно… Я взяла поникшего Гэри за руку, и вдруг поняла, что насчет роста он явно не соврал. Да уж, в его возрасте я и близко такой высокой не была! Все-таки права была мама. Наверное, следующему поколению в приюте с мячиком на дереве помогать будет именно он… По пути к лестнице мы завернули в коридор с детскими рисунками. Я задержала на них взгляд — кажется, вчера мама сняла последний рисунок ушедшего не столь давно Энтони. Эмма была неправа, он нам так и не написал. А ведь время летит…. Мне уже десять в ноябре исполнилось. А там и двенадцать недалеко, и новая семья. Ну, или новый приют, несмотря на все слова мамы о том, что сейчас такого уже не бывает… Дверь в спальню, где жил Гэри и другие малыши, время от времени поскрипывала (Дилан так и не успел ее починить), поэтому открывать ее я доверила лишь самому Гэри. Он явно знал, как сделать это тихо, раз никого не разбудил при выходе. — Открываешь, заходишь, идешь к своей кроватке и тихонечко спишь до шести, — тихо шикнула я. Гэри на мое недовольство было все равно — он просто улыбнулся мне в ответ и кивнул. Мне пришлось смотреть в щель от двери, чтобы он точно лег. Вот делать мне больше нечего, как мамину работу подхватывать… — Какая же ты хорошая старшая сестра, Ассоль. Я резко обернулась и увидела перед собой улыбающуюся маму с карманными часами в руках. — Прямо уж хорошая, — махнула рукой я. — Ворчу на малышей чаще, чем дышу. Нет, ну не люблю я, когда мне в лицо врут. Даже если это мама, которая относится ко всем нашим недостаткам с любовью. Она кивнула в сторону лестницы, приглашая вернуться в кухню вместе с ней. Так мы и сделали. — Пусть ты и ворчишь, — продолжила мама, спускаясь, — но все же и искренне обо всех заботишься. Замечала, как малыши к тебе тянутся? Они знают, что ты их не обидишь! У детей такое на подсознательном уровне. Я нахмурилась и опустила голову. Мне не хотелось слушать, как мама пытается оправдать меня, но бежать было некуда… — Знаю, о чем ты думаешь, — кивнула женщина, вновь посмотрев на меня. — «Это же просто дети, они забудут обо всем через день». Да, они забывают сказанные слова, но не забывают твое к ним отношение. Сегодня Гэри запомнит только то, как сестренка отвела его в комнату и уложила спать… Да-да-да… Приходится кивать на каждое слово, молясь, чтобы она наконец замолчала. Невыносимо… —…и все это наталкивает меня на одну мысль. Сейчас большей части детей в приюте меньше шести лет, и мне немножко тяжело одной следить за всеми ними. Может, ты хотела бы помочь маме чуть больше, чем делаешь это сейчас? Ох, но, конечно же, ты и так мне сильно помогаешь!.. …Нет, ну это уже ни в какие ворота. Я посмотрела на маму со всем удивлением, на которое была способна, и покачала головой: — У меня не получится. Точно нет. Раз дети такие чувствительные, то они быстро поймут, какая я на самом деле. Может, эти суперчувствительные чуть-ли-не-экстрасенсы-до-определенного-возраста малыши даже поймут, что вся моя нынешняя забота — просто вынужденная мера, выработанная в прошлой жизни ради нашего с братьями и сестрами выживания. Если бы у нас не было друг друга, то мы бы не прожили так долго. Я просто не могу смотреть на то, как дети вокруг меня попадают в беду, вот и сразу же несусь к ним на выручку. Такая вот у меня привычка из прошлой жизни с кучей родных братьев и сестер. И матерью, которой чуть писк — и она разражается гневной тирадой про то, что ей мешают. А иногда и не только тирадой. И чаще всего весь ее гнев лился на меня, как на старшую среди всей этой оравы… Отвратно понимать, что в той жизни я единственная среди всех была полной копией матери, и это тоже могло лишний раз провоцировать ее. Впрочем… Мы были похожи не только во внешности, как оказалось перед смертью. Моей и… ее. — Знаешь, хочу дать тебе совет, — вдруг произнесла наша приютская мама, заставляя меня вернуться в реальность и посмотреть на нее. — Не притворяйся тем, кем ты не являешься. От этого тебе будет только хуже. И… серьезно, подумай над тем, что я тебе сейчас сказала. Мне кажется, что работа с детьми душевно поможет и тебе самой. Она чуть обогнала меня и зашла в столовую, после чего свернула в сторону нашей маленькой кухни. Туда зашла и я, чуть смущаясь под малость испуганными взглядами Эммы, Рэя и Сьюзан. Просто в прошлый раз я позорно проспала, и меня тоже мама приводила… Но в этот раз ничего такого не произошло, поэтому мама просто раздала нам указания и ушла приводить в порядок другие дела. Не маленькие же — Эмме и Рэю уже было девять, а Сьюзан так вообще одиннадцать было. Ее нам и назначили как старшую, чтоб следила за нами и помогала в случае чего. И, судя по тому, что я сейчас услышала от мамы, меня могли назначить с той же целью…. То есть, я слежу за Эммой, а Сьюзан — за Рэем?.. Я покосилась на Эмму, уверенно разогревающую кастрюлю с кашей на водяной бане, а затем кинула взгляд на Рэя, распаковывающего пакеты с полуфабрикатами. Кажется, они и без нас будут в порядке, но на всякий случай лучше проследить за тем, чтобы они случайно не тронули горячую посуду. А то на «кухне» было очень тесно. — Давай помогай нам, а не вокруг да около ходи, — проворчала Сьюзан, кивая в сторону второй кастрюли с кашей. — Последи за всем, а я пока за мамой схожу, уточню один вопросик по десерту. — Без проблем, — уверенно кивнула я, встав у плиты. Честно говоря, тут и следить особо не за чем было. У нас на кухне даже ножей не наблюдалось — самым острым предметом во всей столовой была вилка, да и то не очень. Максимально возможное повреждение — обжечься об водяную баню, заботливо поставленную для нас самой мамой. Этого она никому не доверяла. Мда уж, она подгадала все опасности… Эх… И вот опять мне грустно. Опять я завидую своим неродным братьям и сестрам… У них никогда не будет опыта с матерью, которой не то что все равно, она не упустит возможности и навредить, если ты попадешься ей на глаза не в то время. А в Благодатном Доме, надо же, и ножей вообще нет, как и современной техники в целом, и обжечься о кастрюлю не дадут, и ножницы все с закругленными краями… Да и питаемся мы наверняка первоклассно, так? Я посмотрела еще не выброшенную Рэем упаковку из-под полуфабрикатов, чтобы оценить качество бренда, но оплошала — на ней не было никакой этикетки. — Что-то не так? — спросил стоящий рядом Рэй. — Этикетки здесь не было, да? — я ткнула пальцем в упаковку. — Никогда не было. — Ни на какой-либо еде вообще?.. — Нет. Всегда была просто вакуумная упаковка с названием продукта. — А каша у нас откуда? — Ты живешь здесь дольше меня на год, — буркнул Рэй, — так неужели никогда не видела, откуда мама приносит еду? — Нет… — Вот и спроси у нее. За моей спиной послышались шаги. Как раз в этот момент вернулись Сьюзан с мамой. — Мам, а откуда у нас вся эта еда? — тут же спросила я у нее. — У нашего приюта есть какие-то спонсоры? Женщина остановилась и удивленно подняла брови. Я наблюдала за сменой ее эмоций с недоумением — вроде бы она руководитель приюта, так что такие вещи должна знать идеально! — Спонсоры?.. О, если ты о тех, кто поставляет нам еду, то да, есть у нас такие добрые люди! Они же поставляют нам одежду. Сьюзан прошла мимо меня к плите, заняв освободившееся место перед кастрюлями. — А кто эти люди? — уточнила я, чуть отойдя в сторону. — Просто хорошие взрослые, которые решили начать нам помогать. Не беспокойся, я все проверила, им можно доверять. И да, это бесплатно! Надо же, она поняла мой ход мыслей… — А какой бренд они представляют? Как называется компания, которая все это делает? — Ох… Я не уточняла, милая. Для нас самым важным является то, что они помогают нам. А то, откуда они, уже второстепенно. Мама погладила меня по голове и снова вышла из кухни. Сьюзан кивнула в сторону часов и сказала, что нам уже пора раскладывать тарелки, поэтому мы тут же принялись за работу. — А у нас сегодня на десерт может быть тортик… — шепнула мне Эмма, когда я прошла мимо нее. — День рождения Роберта вообще-то через неделю, — подняв бровь, ответила я. — Но он не будет здесь, когда этот день наступит. Поэтому я попросила Сьюзан уговорить маму устроить его день рождения сегодня. Знаешь, в какой-то степени день усыновления тоже можно считать днем рождения! Эмма ярко улыбнулась и поставила стопку тарелок на стол, после чего начала расставлять их. Позже оказалось, что сегодня на десерт и правда был торт в честь Роберта. Мы все радостно поздравляли не-именинника — малыши скакали вокруг него, крича соответствующие песни на всю столовую, а мама надела на мальчика праздничный колпак. А потом мы целый день провели в музыкальной комнате, слушая шедевры в исполнении Роберта. Играть на улице в тот день никто не пошел. Время пролетело быстрее, чем я думала. И вот настал момент, когда Роберту пришлось уходить… — Только попробуй не написать мне, — угрожал ему Маркус, ровесник и ближайший друг. — Может, меня вообще следующего усыновят… Пф, да мне в любом случае в следующем году двенадцать исполнится! Вот тогда я выйду отсюда и найду тебя, понял?! — Я понял… — Не напишешь — найду и убью! Сегодня же скажи своим родителям, что ты хочешь написать мне, когда приедешь домой! И… И пришли мне свою фотографию, ясно?.. — Ха-ха, хорошо… Хорошо, я так и сделаю! Маркус еще раз погрозил ему кулаком, но уже с теплой улыбкой, после чего шутливо взъерошил другу его черные волосы. Может, Роберт и правда напишет нам. Он очень честный мальчик, а обещания, данные Маркусу, вообще считал клятвами, которые не нарушил бы и под угрозой смерти. Стоящая рядом со мной Сьюзан вдруг тяжело вздохнула. — Ты чего?.. — Вот Маркус говорит, что может быть следующим, — Сьюзан не сводила глаз с друзей, — а может, это буду я. Или ты. Мне ведь в следующем году тоже двенадцать будет, как и Маркусу. А тебе уже десять, прямо как Хэлен, которую месяц назад удочерили… — А может, вы обе пробудете здесь до двенадцати, — неожиданно шепнул нам Рэй. — А может тебя усыновят следующим, — нахмурилась я, кинув наиграно-обиженный взгляд на младшего брата. — Будете скучать?.. Я в недоумении обернулась на Рэя одновременно со Сьюзан. — Вот взбрело же тебе в голову спросить такое! — тихо цокнула моя подруга. — Конечно будем, дурачок! Ты же наш младший братик… На мое минутное молчание Рэй ответил пристальным вопросительным взглядом. А может и не вопросительным, но точно настолько пристальным, что я чувствовала его затылком… — Да-да, я тоже буду скучать, — наконец ответила я, не отводя взгляд от Роберта и Маркуса. — Это же очевидно, нет? Знаешь, ты всегда такой серьезный ходишь… Я и не думала, что ты можешь всерьез переживать о таком. Я вдруг вспомнила лицо маленького Рэя, который ходил и просил всех поучиться вместе с ним. Его по-искренне расстроенный взгляд, когда он получал отказ за отказом, и момент, когда мы со Сьюз впервые согласились поучиться с ним… И поняла, что сказала неправду. Я знала, что в глубине души Рэй вполне мог о таком переживать. Единственное, о чем я не думала, так это то, что он обратиться с этим не только к Сьюзан, с которой был близок, но и ко мне… Мы, конечно, общались, и я присматривала за ним (как и за всеми младшими!), но делала явно меньше Сьюз… Уф, как-то даже совестно за свои мысли стало. Не слишком-то общительный Рэй уже считал меня своим другом, а что я?.. — Спасибо, — вдруг тихо сказал он. — И извини. Наверное, мне просто нужно было услышать это… — Не выставляй меня крокодилом, — затараторила я, — тут не за что извиняться! — Вас сейчас мама заставит извиниться, — злобно шепнула Сьюз, косясь на нас. Оказывается, на нас уже смотрели все, включая Роберта и Маркуса. — Ты там давай, присылай нам письма, — важно кивнула я, разбавляя возникшую неловкость быстрее других. — Мы будем скучать… — Да! — выкрикнула Эмма, выскакивая вперед. — Не пришлешь, мы припомним! — Так, тот, кого усыновят следующим, наведывается к Роберту и припоминает ему его обещание! — Я-я ведь еще ничего не сделал! — А мы заранее! Момент ухода Роберта оставил после себя горько-сладкое послевкусие.