В лапах ведьмы

Лес словно застыл в безмолвии. Снег укрывал сугробами каждое деревце и каждый кустик. Устрашающие высотой сосны стояли неподвижно, отдыхая после продолжительной метели, переворошившей всё в лесу. Ветви, покрытые инеем, тянулись к солнцу, но тяжесть снега опускала их вниз. Тишина, глубокая и завораживающая, звенела в ушах. Минни наслаждалась ею, впервые покинув хижину в глубине леса. В воздухе стоял свежий, пронизывающий мороз, который щекотал щёки, холодил пальцы и заставлял дышать чаще. Лес был прекрасен в своей зимней красе, но Минни бы не покинула дом без особой надобности, честно признаться. Безусловно, перед ней открывалась потрясающая картина: всё в округе сияло от нежного белого света, словно окутанное волшебством. А она как ведьма должна любить волшебство, но промозглый холод перевешивал на чашк весов. Его она терпеть не могла, но для согревающих зелий (чтобы пережить очередную зиму в отдалении от города) ей понадобилась рябина. «Чёртовы зелья», — мысленно шипела Минни, пробираясь сквозь нещадно царапающие ветви кустов. Лес, кажется, совсем не любил её в ответ, хотя она была лесной ведьмой. «Поскорее бы домой», — проскочила следующая мысль в голове. Раздражения у неё не отнять. Но, к сожалению, плетённая корзинка была полупуста, а рябина нужна ей позарез. Это главный ингредиент согревающих зелий. Пришлось демонстративно скривиться, выказывая лесу своё недовольство, и пойти дальше. Под ногами хрустел свежий снег, только выпавший после метели. Он тонким слоем укрывал почву и сиял, ослепляя и мешая искать рябину. К счастью, огненные ягоды сильно выделялись на зелёных ветвях, припорошенных белым порошком. «Ещё не так много», — мысленно вздохнула Минни, потирая оледеневшие ладони между собой. Пальцы давно стали деревянными и перестали её слушаться, а щёки покраснели так, что она сама стала напоминать ягоды рябины, ради которых и выползла из надёжно защищённой от врагов и холода хижины. «Я смогу», — прошептала она вдобавок, стараясь не забывать про светлую сторону вопроса. Вселенная любила благодарить благодарных. К тому же Минни ещё давно усвоила главное правило этого мира — за всё назначена своя цена. Так что когда ещё одна кучка оборванной рябины полетела в корзину, она мысленно сказала «Спасибо». Но стоило ей потянуться к следующей ветви рябины, как послышался то ли писк, то всхлип, то ли ещё что-то. Причём нечеловеческий. Минни готова была умереть на месть, сетуя на свою неудачу. Сердце невольно ухнуло вниз. Пожалуй, она и правда не нравилась лесным духами, и они хотели её проучить. Другого объяснения не было, почему она в спокойный день столкнулась с животными. Дикими животными, вот, что самое страшное. Шепча то ли молитву, то ли очередное защитное заклинание, Минни выглянула из-за куста в поисках животного. Душа спрятались в прятки, и она убедилась в том, что всегда была немного трусливой. Ладно, не немного. Главное, чтобы животное было не агрессивно настроено по отношению к Минни, как погода и лес. С этими мыслями она заметила в тени сосны… Лису? Действительно, лиса. Лиса, словно почувствовав, что Минни следила за ней, скользнула между высоких сосен, оставив после себя след лап. Красная шёрстка переливалась в лучах совершенно негреющего солнца. Хвост, пушистый и длинный, изящно изгибался за ней, пока она бежала по скрипучему снегу. Проницательные яркие глаза осматривали лес со страхом. Она, как и Минни, не знала, куда податься и в какой стороне искать дом. И, судя по всему, холод ей тоже не нравился. Лисица напоминала красную рябину, в которой Минни и нуждалась. Вот так совпадение. — Это знак судьбы? — с подступающей лёгкой истерикой спросила Минни. Такими темпами скоро она будет собирать ингредиенты для зелья от нервного тика. Проигнорировать знак судьбы (даже если это был не он) Минни не могла. Она лесная ведьма, и ей следовало верить в судьбу, карму и зелья. Вон, лес её уже не взлюбил за неправильные, невесть какие действия. Значит, и с лисой нужно было поступить по-хорошему. По-человечески. Бедняжка явно потерялась. Минни не могла пройти мимо потерянных глазок. «Надо действовать», — самой себе мысленно сказала Минни. Влажные руки вытерла о тёплую шерстяную накидку, а корзину оставила на снегу на безопасном расстоянии от лисы. Теперь нужно было подойти к животному ближе, желательно не разозлив его и не напугав. В успокоении она плоха, как минимум потому что отвыкла от общения (сколько уже времени она жила в изгнании?) Даже себя утешить Минни не могла. Аккуратно ступая по хрустящему снегу, Минни всё ближе подходила к лисе. Сердце замерло, дыхание перехватило от напряжения. Та давно её заметила и отвлеклась от шипения на холодный, колющий чувствительные лапки снег. Тёмные глаза с интересом наблюдали за ней, следуя головой за каждым движением Минни. О, ей тоже было интересно, что она сделает следующим для спасения бедняжки. Одно понятно было точно — уйти она не сможет. Не сможет, зная, что в следующей жизни она могла оказаться на месте лисицы. Карма, помните? Минни нужно заботиться о чистоте своей кармы. И, возможно, совсем немного ей хотелось узнать, какая на ощупь шерсть лисы. За это желание отвечал внутренний ребёнок, который верил в светлый мир и в то, что она просто особенная. Люди в городе так не считали, поэтому сослали её выживать в лес. Хотя она даже не совершала никаких ошибок, её было проще всего обвинить в произошедшем. Мол, ведьма, значит, должна быть плохой и никак иначе. — Иди ко мне, милая, — едва шевеля холодными губами, сказала Минни. Лиса лишь дёрнула ушами и продолжила рассматривать Минни, не подходя ближе. Спасения она хотела, но что-то делать для него — нет. Сердце разочарованно забилось в груди, а сознание не выдавало ни одной хорошей мысли. И что ей делать с гордой лисицей? — Ну же! — решительно буркнула Минни и сделала вторую попытку поймать лису в свои руки. Лисица не то что не бросилась радостная в объятия Минни, она даже дёрнулась назад. Настойчивость — тоже не вариант. Что за издевательство! И что тогда делать? Хмурясь, Минни скрестила руки на груди. — Она в руки не даётся, — послышался взолвнованный голос за спиной. Человеческий, к счастью. Женский, что тоже радовало: к девушкам Минни была настроена более дружелюбно, с мужчинами у неё отношения не складывались (как им доверять, если именно они сослали Минни в глушь?) — По крайней мере, незнакомцам. Внутренности стянулись в тугой узел. Хотелось провалиться вниз под снег, чтобы спрятаться. Хоть голос был женский, это не облегчало ситуацию. Люди — враги для ведьм, как бы прискорбно это ни звучало. Душу сковал ледяной страх. Минни обернулась, прежде чем успела прошептать пару действенных защитных заклинаний. С людьми о защите забывать не стоило: иногда они тоже вели себя по-зверски и жестоко. Минни проверила это на своём опыте. Пред Минни предстала девушка с прекрасным божественным ликом. Дыхание стыло и от её красоты, и от холода. Красные волосы разметались по плечам от бега, щёки покраснели от убийственного холода, руки спрятались в шерстяной муфте. Глаза, светлые и чистые, бегали по лицу Минни, рассматривая её с особой доскональностью. Вероятно, она уже узнала в ней изгнанную ведьму. Только вот ни капли страха не отразилось на её лице. Это интриговало. Так вот, как выглядела хозяйка лисицы. Гордячка оказалась домашней и даже ручной. Словно почувствовав, что Минни думала о ней, лисица запищала и несмело дёрнулась, чтобы побежать к незнакомке, но на пути стояла преграда в виду Минни. — Ты городская, — пробормотала Минни, бесцеремонно пялясь на девушку. — Да, городская, — щёки залились румянцем пуще прежнего. Незнакомка чуть склонила голову вниз от неловоксти, — я Чо Миён. Минни призадумалась, вспоминая, не семья ли Чо сослала её из деревни. Нет, кажется, это были совсем не они. Возможно, они даже голосовали на народных собраниях против, если судьба хоть на немного благосклонна к Минни. — Я заберу лисицу домой? Миён (красивое имя, подумала Минни, удивив саму себя) бросила взгляд назад, на лисицу, которая с любовью во взгляде смотрела на хозяйку. Минни рассеяно кивнула, отходя в сторону. Последнее, о чём она думала, — забытая корзинка с рябиной и снадобья, чтобы согреться. — Я Минни, но ты, наверное, и так знаешь. — Знаю, — тут же кивнула Миён, опускаясь на землю, чтобы лисице было удобнее забраться на руки к ней. Голос был пропитан интерес, а не страхом, что ещё больше манило Минни. Она не так часто пересекалась с городскими, и по большей части они её напрягали, а не интересовали. Так почему же с Миён ситуация обстояла по-другому? — Что ж… надо расходится, пока не началась вторая метель. С шумным вздохом с пересохших губ слетело облачко пара. Минни неловко пожала плечами, разрывая зрительный контакт с Миён (вдруг это сделает её дикаркой в чужих глазах? Она уже забыла про манеры, живя в отдалении от всех) и начиная искать брошенную корзину. — Вообще-то, — выпалила Миён на одном дыхании, — можно немного погреться у тебя? Миён неловко переминалась с ноги на ногу, заправляя красные локоны за ухо дрожащими от холода руками. Брови Минни взметнулись вверх. Такого она точно не ожидала и чуть было не подавилась воздухом. Хотелось переспросить: «Ты вообще серьёзно? Ты же знаешь, кто я», но по взгляду Миён было понятно — говорила она серьёзно и вполне искринне. Никаких злых намерений у неё не было, это Минни чувствовала ведьминской проницательной душой. Лисица на руках Миён запищала, соглашаясь в ответ. — Чоми тоже не против, — улыбнулась Миён. Чоми? Стойте, Миён назвала домашнего питомца в че-то себя же? Эта девушка явно сумасшедшая. Но разве Минни не такая же? Этого уже должно быть достаточно, чтобы пригласить Миён к себе домой. Тем более когда ей выпадёт ещё один шанс иметь гостей? Одиночество Минни терпеть не могла больше холода. Надо бы тоже завести себе лисицу, например. И назвать её Минмин в честь своего же имени. — Идём. Больше ей ничего не оставалось. Минни вернула себе корзинку, заметив, что рябины хватит до конца зимы, если быть чуть более экономной, и бросила Миён немного грубоватое с непривычки: «Следуй за мной». Миён оказалась послушнее, чем Чоми, которая бросила хозяйку и сбежала в лес. К счастью, она наплела на лесную ведьму, которая, несмотря на неблагосклонность леса, всё равно знала его как свои пять пальцев. Говорить по пути они не стали, чтобы не замёрзнуть окончательно, хотя Минни так и подмывало спросить: «Разве тебе совсем не страшно, Чо Миён?» В городе, наверняка, рассказывали кучу историй о жестокой лесной ведьме. И о том, что она убивала младенцев, и о том, что она травила людей, а не лечила, и о том, что её душа была темнее беззвёздной зимней ночи. Не рассказывали то, что всё перечисленное было далеко от правды. Видимо, Миён решила самостоятельно составить мнение о Минни. И она была ей за это благодарна. Уже скоро перед ним показался брошенная с виду хижина, но Минни-то знала, что внутри она была вполне уютной. Крышу забросали снегом, блестящем на свету, зато внутренний дворик был чист. На его очистку она потратила целое утро, прежде чем решила пойти за рябиной. — Мы пришли, — буркнула Минни, потягиваясь к ручке и отворяя дверь. — Добро пожаловать в скормную ведьминскую обитель. Спустив Чоми весело бегать по дому, Миён стала с интересом озираться. Кажется, в её светлой голове не было ни одной мысли о том, что она могла попасть в лапы ведьмы. На сердце разлилось приятное тепло от того, что о ней могли думать хорошо. Это правда грело душу. — У тебя уютно, хотя это не то, чего я ожидала, — хмыкнула от неловкости Миён. — И правда уютно. Не так, как в городе, но я не жалуюсь, — горько усмехнулась Минни, проходя внутрь. Чем теплее становилось телу, тем больше радовала внутренняя обстановка домика. Подоконники были уставлены горшочками с растениями, растущими на свету. На стенах висели бусы с засушенными цветами, что добавляли красоты, в которой Минни ничего не смыслила (но не могла не отметить красоту Миён). На столе стояли баночки-скляночки, нужные для приготовления согревающих зелий. — Пойдём на кухню? — предложила Минни. Холод сменился волной тепла и мурашек, бегущих по телу от чужих взглядов. Она сама отогрелась, но её мозг всё ещё не работал. Или в её неловкости виновато влияние, которое производила Миён? — Я могу приготовить чай с рябиной. Обещаю, он будет не отравленным. Минни кинула взгляд в сторону корзинки с рябиной, и Миён согласно кивнула, никак не отреагировав на неудачную шутку. Конечно, стоило быть экономнее с ягодами, чтобы не выходить потом на улицу лишний раз, но что ей ещё нужно было предложить заплутавшей странице из малочисленных скромных запасов? Миён прошла вслед за Минни на кухню, а Чоми приказала занять место на свободном стуле. Лисица послушно свернулась в красный меховой клубок, и она больше не казалась гордой и недовольной. Тепло хорошо на неё действовало, как и на её хозяйку: Миён стала улыбаться пуще прежнего, а с её щёк не сходил очаровательный живой румянец. Пока готовился чай, Минни параллельно болтала с Миён по поводу жизни в отдалении от города. На удивление, открыть душу нараспашку незнакомке оказалось проще, чем она думала. Возможно, дело в том, что она осознавала, что может никогда и не увидеть Миён, и от этого откровенничать было проще. Она легко призналась в том, что одиночество — главная её проблема после выживания. Ей нравилась близость с природой, но хотелось иметь возможность с кем-нибудь поговорить. Просто поговорить — и ничего более. Но насильно удерживать возле себя кого-то она не будет. — Ты даже никого не будешь засовывать в печь? — весело рассмеялась Миён, постукивая ладонями по коленям в ожидании горячего рябинового чая. — Ну, знаешь, про тебя разное говорят. — Не собираюсь! — всплеснула руками Минни, стараясь сильно не хмуриться из-за безобидной шутки. — Нечего печь засорять жалкими людишками. Боюсь представить, что ещё говорят про меня в городе. — Разное, — уклонилась от ответа Миён, Чоми согласно запищала. — Но, чтобы ты знала, я этому не верю. Ты кажешься вполне милой и безобидной. Даже мне помогла, хотя была совсем не обязана, даже чай предложила. Людям стоит поучиться гостеприимности у тебя. Кровь тут же хлынула к щекам, и Минни поспешила отвернуться, якобы для того, чтобы разлить чай по двум одиноким кружкам. Волна смущающей неловкости окатила её с ног до головы. И тем не менее было приятно снова иметь возможность устроить с кем-нибудь чаепитие. Сейчас для неё такое времяпрепровождение — поистине роскошь, как бы печально это ни звучало. — Ты умеешь согревать, — добавила Миён, прижимаясь губами к кружке, прежде чем Минни успевает сказать: «Осторожно». — Что ж, надеюсь, у тебя есть что-нибудь от обожжённого языка. Кухня наполнилась искренним смехом. Минни чувствовала, что она таяла, как искрящийся снег на солнце, но ничего не могла с собой поделать. Её сердце билось почему-то особенно часто при каждом взгляде Миён, который она ловила на себе. А от присутствия сонной Чоми на душе становилось ещё легче и светлее. — Найдётся, я думаю, — буркнула Минни и чуть было не повторила ту же ошибку — отпила чай. Терпкий кислый аромат рябины в чае слишком манил, но и обжечься не хотелось. Так что Минни сосредоточилась на созерцании расслабленной Миён, которая гладила Чоми, взъерошивая блестящую огненно-красную шёрстку. Получается, Минни искала огонь рябиновых ягод, но наткнулась на огонь красных волос Миён и огонь шерсти Чоми. Всё-таки удачи на её стороне. В голове возникла мысль, которую она невольно боялась озвучить. Вдруг она была слишком самонадеянной? А вдруг это Миён была вежливой просто потому, что так надо, так правильно? Была же вероятность, что Миён пошла за ней в хижину не ради интереса к Минни, а ради спасения от холода. Минни сделала глубокий вздох, набираясь решительности для, пожалуй, одного из главных вопросов в её жизни. — Знаешь, ты могла бы приходить ко мне. Если нужна помощь в виде зелий и немного неуклюжей ведьмы. Мир замер вместе с Минни в ожидании ответа Миён. Вселенная сузилась до них двоих в уютной хижине. Дыхание перехватило от того, что Миён с интересом внимала её вопросу, склонив голову набок. Ей самой было интересно, что она ответит, но трепетавшее сердце всё сказало за неё. — Обязательно, — кивнула Миён, и её глаза сияли искренностью, радостью и весельем. — Когда зацветёт весна, я приду. Прямиком в лапы ведьмы. Что ж, так у лесной ведьмы появился стимул пережить зиму, чтобы Миён вместе с Чоми согрели её цветущей весной. В голове уже возникли картинки того, как ори будут проводить время вместе: Минни будет рассказывать, каково это быть лесной ведьмой, а Миён будет слушать её и помогать собирать ягоды для зелий. Минни всё ещё была самонадеянной, но ошибаться в таких тонких интимных моментах она не могла. Всё-таки чувствительная ведьма. Да и хорошо ощущалось, что именно впервые благосклонная судьба соединила две души, нуждавшиеся в друг друге. Сопротивляться так быстро и неожиданно появившейся связи они не будут. Зато будут ею наслаждаться.