Старый добрый возлюбленный

26 сентября 2012 года. Прошло два дня с тех пор, как Винни уехал, а он так ничего и не получил от Августины, даже смс. В комнате царит тишина, за окном льет дождь и тикают часы, а Винни сидит на его кровати. Все их новые друзья спят или слишком заняты, чтобы разговаривать, и ему ничего не остается, кроме как смотреть в потолок и думать только о себе, а это тоже не самая лучшая компания. Он знал, что писать любовное письмо — плохая идея, что это разрушит его дружбу с ними, но все равно сделал это, как идиот. Он вздохнул, опираясь головой на руки. Не то чтобы они ждали от Августина ответных чувств, но они могли хотя бы сказать им «нет». Возможно, всего этого можно было бы избежать, если бы Винни просто откровенно признался, что если бы ему кто-то нравился, он бы просто сказал это в лицо, и тогда, по крайней мере, они могли бы получить ответ. Но с Августином все было не так просто, он был особенным. Даже если нет, они были для него особенными. Если бы только они не боялись сказать ему об этом прямо, если бы он был так же откровенен в своих чувствах, если бы он не сомневался в себе с этими цветами, если бы… В этот момент раздается звонок в дверь, прерывающий ход мыслей Винни и возвращающий его к действительности. Он не помнит, чтобы что-то заказывал или приглашал кого-то в гости, а ключ от дома есть у их родителей. Но он все равно встает, чтобы ответить, потягиваясь при этом. Как давно они снова сидят? Отбросив в сторону неожиданного, потенциально ножевого посетителя, они спускаются вниз, чтобы поприветствовать того, кто решил, что стоять у дома посреди ливня — отличная идея. Он открывает дверь, и его встречает не серийный убийца и не кто-то из его нового университета, а., – …Августин? – Уинни с недоверием смотрит на стоящего перед ним мальчика в футболке, которая теперь пропитана дождевой водой, что говорит о том, что они не были готовы к непогоде. Августин неловко улыбается, изо всех сил стараясь скрыть дрожь, – Ха… а… привет, Винни». Он смотрит в пустоту, обеспокоенный их очевидной дрожью, – Как давно ты стоишь на улице… как ты вообще сюда попал? – Он не может взять в толк, что происходит. Августин просто заявился к нему домой, который находится в нескольких милях от их дома, и они никак не могли добраться до него пешком, да еще в такую погоду. Их ухмылки расширяются, когда они указывают на машину, припаркованную прямо на противоположной стороне улицы, а изнутри им машут несколько их общих друзей. Инстинкт заставляет Винни помахать им в ответ. Один из них показывает ему большой палец вверх, а другой захлопывает окно, предположительно для того, чтобы они могли уединиться. Неужели… неужели их друзья проделали весь этот путь только для того, чтобы он смог навестить их? Его взгляд возвращается к Августину, который теперь потеет, или это просто дождевая вода, или и то, и другое. Кажется, они что-то держат в руках, и его взгляд устремляется к этому. А в руках у них — синий шалфей, или, по крайней мере, похожая на это. Она намокла, и несколько лепестков отвалились. Но никогда еще цветок не выглядел так красиво, ни когда он зашел в цветочный магазин, ни когда их притащили на свадьбу родственников и они увидели букет невесты, ни когда кто-то признался ему в любви перед тем, как он уехал. – Я получил твоё письмо и… и нашел вот это из выброшенного букета, – Они протягивают Винни испорченный цветок. – Он лежал рядом с мусорным баком и напомнил мне о тебе — не потому, что это мусор или что-то в этом роде! А потому что они синие! И очень красивые! И… — они заикаются, пытаясь подобрать нужные слова, и Винни чувствует себя как влюбленная школьница. Он начинает искренне смеяться, и на их лицах проступает румянец, когда они смотрят, как Огастин путается в словах. Августин охает, заметив, что мальчик перед ним согнулся пополам, – Ты серьезно смеешься надо мной? Я тут душу изливаю! – Ахах-хах… Прости, прости! – Он извиняется, пытаясь подавить смех, и делает паузу, прежде чем они открывают рот, чтобы заговорить. – Я просто… счастлив. Августин поднимает бровь в недоумении: – Счастлив? Почему? – Они нервно теребят цветок, изо всех сил стараясь установить зрительный контакт с Винни и не сорваться с места и не побежать обратно к машине, чтобы его друзья не подняли их на смех. «Счастлив, что я тебе нравлюсь, вот и все». Он мысленно ругает себя: теперь, когда он произнес это вслух, его слова прозвучали гораздо печальнее. Но они, похоже, не обратили внимания на его слова, или просто все еще переваривают случившееся. Однако это длится недолго: Августин внезапно вскакивает на ноги, лицо его краснеет. – Так значит, я действительно тебе понравился? Я не зря проделал весь этот путь? – Они практически вибрируют от этой мысли, и Винни клянется, что видит, как от их лиц исходит солнечный свет. (Хм. Электрическая зубная щетка Огги.) – Конечно! Иначе зачем бы я проводил с тобой всю неделю? – А он-то думал, что все это время был очевиден. – Подожди, ты бы не стал со мной тусоваться, если бы я тебе не нравился?! Винни начинает паниковать, – Что? Нет! Я бы все равно тусовалась с тобой, даже если бы у тебя были ноги вместо рук! – Зачем мне ноги вместо рук??? – отвечает он, приходя в ужас от мысли, что ноги заменят ему руки, а руки — ноги. Эти двое начинают полчаса препираться на глупые темы, как-то они дошли до спора о пицце с яблоками, который совершенно ни к чему не относится. Они прекращают препираться после того, как Винни игриво бьет Августина по груди, ощущая мокрую ткань. – А-а! Авги! Ты простудишься! – Винни забывает, о чем они препирались, когда они втаскивают Августина в свой дом. – Ты заметил это только сейчас? – Они смеются, не обращая внимания на то, что забыли и о том, что он уже полчаса стоит под дождем, а потом его бьют по лицу маленьким полотенцем. – Ой… эй! Я же гость, помнишь? – Прости! Но сначала тебе нужно обсохнуть, я принесу тебе запасную одежду! – говорит он и направляется в свою комнату наверху. Августин вытирается полотенцем, как может, и вскоре возвращается Винни со сменной одеждой, которую они берут и направляются в ванную комнату, не сразу понимая, что это их первый визит. – А где здесь ванная? – Вон там, – Он показывает, Августин благодарит и направляется внутрь, чтобы переодеться, но останавливается, прежде чем повернуться к Винни. – Пока я не забыл, я принес печенье. Они в моей сумке, если хочешь, но они не свежеиспеченные, – Они предлагают, прежде чем закрыть дверь в ванную. Винни смотрит на сумку, которая тоже промокла. Но, несмотря на это, он открывает сумку и достает контейнер с печеньем. Он кладет одно из них в рот, и оно оказывается довольно вкусным — черт возьми, это же гребаный изюм. Он любит изюм. Они запихивают ему в рот еще одно, и если бы Августин не был сейчас занят их одеждой, он бы поцеловал его прямо на месте. Как будто их мысли телепатически перенеслись к ним, Августин выходит из ванной в одежде Винни. Они не слишком далеки друг от друга по размеру, так что сидит она в меру хорошо — в общем-то, вся одежда так и сидит. – Ты ешь печенье? Сейчас? – ошарашенно спрашивают они. Он поворачивается к ним с полным ртом печенья, – Да, они очень вкусные! – Не ешь с открытым ртом! – Они ругают его, а потом хвастаются, – Но я рад, что они тебе понравились. Я сам их приготовил, вообще-то! Винни глотает, почти не жуя, а потом ухмыляется Августину, – Значит, ты действительно хороший пекарь! – Правда? Спасибо — не ешь так быстро! А то тебя стошнит!

***

Следующие три часа они занимаются неизвестно чем, пока машина, на которой приехал Августин, не начинает сигналить, давая понять, что им пора уезжать. Винни машет ему на прощание, прося прислать смс, когда они вернутся домой, и смотрит, как машина уезжает. После того как машина уехала, Винни еще некоторое время стоит на улице, глядя на дорогу, по которой они только что уехали, а затем возвращается в свою комнату. Винни ждет смс от Августина, которое он получает в 2:43 ночи. Он и не подозревал, что уже так поздно. Они отключают телефон, прежде чем лечь спать, но не прежде чем посмотреть на синий шалфей на прикроватной тумбочке.