Самое родное.

— Лололошка, я-.. — Всë хорошо. Тело со стуком и звоном разных украшений и аксессуаров на одежде приземляется на пол. Дыхание тяжëлое, рваное, сравнимое с тем, какое бывает при сильной панике. Руки дрожат и пытаются обнять самих себя. Спина прижимается, хотя скорее вжимается, в холодную стену замка. Замка, что ни капли не веял уютом и безопасностью, а наоборот - холодом, чем-то отталкивающим. Оба знают - ничего не хорошо. Оба знают - они сбегают. От других, от проблем, от самих себя. Мысли одного никак не могут заткнутся, а другой наоборот только и молчит, не в силах сформировать свои же мысли верно. Голова болит и раскалывается, хотя, признаться, ноет вообще всë тело. Одному из них страшно, но боятся оба. Другой хочет помочь, но помогают оба. Странно, когда ты один, но тебя два. Джону впервые настолько страшно. Кажется, что он умный, сильный и наверняка ничего не боится. Но у всех есть страхи. И у Джона их бесчисленное, бесконечное количество. Лололошка чувствует. Один из них, наверое даже самый главный - страх потери самого себя. Страх сойти с ума. Страх быть кем-то другим. Страх никогда больше не иметь своего сознания и быть под вечным контролем. И это всë подходит под ситуацию. Лололошка боится много всего, чего, в отличие от альтер-эго, не скрывает. Но он не знает, что сейчас. Сейчас - боится ли он сам или боится кто-то другой? В конце концов, сложно определить, какие мысли твои, а какие вовсе чужие. — Я не-.. — Мы обязательно справимся с этим. Джон, дыши. Но дышит, или по крайней мере пытается дышать нормально, только Лололошка. Джон теряется, он впервые не знает что делать. От этой случайно промелькнувшей мысли в голове обоих стало только хуже. Стало тревожнее, стало плохо до тошноты, до боли. Боли, получаемой от того, что одна рука впивается ногтями в кожу головы и треплет волосы. Другая перехватывает эту руку, отстраняя от головы. Больно обоим. Глаза прикрываются, слышен первый размеренный вздох - Лололошка. Глаза часто моргают, слышен первый всхлип - Джон. Ему стыдно. Он вовсе не плакса, он не слабак, он справится, он знает что делать, он не боится, он не-.. Какая разница уже? Здесь нечего прятать. — Послушай меня. Послушай. — Лололошка.. — Джон. Прошу. Он слушается. Он держится за него как за единственное, что осталось. Как за единственный спасательный круг на тонущем круизном лайнере. Ха, неплохое сравнение Джона с тонущем лайнером. Красивым снаружи, пустым внутри. Лололошка - тот ещё спасательный круг. Спасает всех, помогает всем. Раньше это бесило, выводило из себя, злило до скрежета зубов, но сейчас - сейчас он понимает, что больше никто ему и не поможет. Джон пытается успокоить их бешенное сердцебиение. Он пытается вслушаться, уловить поток его мыслей. Понять и наконец услышать его. Джон плачет. Лололошка же думает. Думает-думает-думает. Слова не нужны, мысли - решение. Они понимают друг-друга. Сейчас, они - одно целое. Сравнение раньше - неправильное. Они оба тонут. Тонут, потому что надувной круг оказался без воздуха внутри, потому что порван, потому что был ненужен. Тонут, потому что лайнер разбит в дребезги и тонет по щепкам в холодом океане, забирая с собой все оставшиеся вещи. Всë, что осталось. Лололошка думает, и это успокаивает. Мысли такие же несвязанные, хаотичные, но они понимают друг-друга. Понимают до жути, будто это не чужие мысли, а их собственные. Хотя отчасти так и есть. Проходит несколько капель - всë то же тело наворачивается на бок. Сползает по стене, закрывая лицо руками и ложится на холодный, грязный пол, что обязательно оставит серые следы на белых элементах одежды. Они не знают как, но как-то управляют телом. Управляют сразу оба, а не кто-то один. Руки закрывали не просто лицо - слëзы, что катились из глаз. Очки давно слетели, куда-то упали ещё когда оба завалились в замок, пошатываясь на ногах. Они ведь даже не объяснились ни перед кем - не хотелось. Потому что это было всë. Это было концом. Надежда, что сонное измерение Лололошки спасëт их от этого и снова разъединит, как тогда - пропала. Бесследно и безвозвратно. Они больше не будут собой. Теперь, они.. Они ещё не знают. Теперь, у них полно времени, что бы разобраться в этом потом. Среди всей кучи мыслей, среди этой неразберихи, Джон понимает неожиданно больше для самого себя - он успокаивается. Это было что-то смутное, размытое - он не разбирал что, но понимал о чëм это. И только он и поймëт это так, как никто другой. Это заставляет кривую улыбку наползти на лицо, что уже давно промокло он слëз. Кто улыбается - не ясно. Ясно, что хотят оба. — Джон, я рядом. Теперь навсегда. Я всегда буду рядом, понимаешь? — Понимаю. Эта фраза должна звучать страшно, вселять ужас, пугать.. Но почему-то действие обратное. Лололошка всегда будет рядом. Он всегда поможет ему. Он не позволит ему забыть себя. Он не поглотит Джона, заставляя того исчезнуть из истории реальностей 994 и 993. — Спасибо. — За что? — За то, что спас. Тело, что уже их общее, бессильно лежит на пыльном полу, не двигаясь. В мыслях, они оба же ощущают - они обнимаются. И впервые никакой ненависти, злости или яда. — Джон, прошу, тогда и ты не дай мне забыться. — Ни за что, Ло. Ни - за - что. Они верят друг-другу. Впервые.