My heart will remember you. Оставаясь одной

Нин Гуан никогда не была противницей богов, и все же считала, что человеческая жизнь и то, как она сложится зависит только от самого человека и его решений. Судьба в руках самого народа, а не в божественных. В ином случае, полагайся она только на молитвы, быть ей все той же торговкой где-то около постоялого двора Ваншу. Вот только сама Судьба такого мнения не приветствует. Эпидемия нового неизвестного вируса уже как год и семь месяцев, они считали, свободно разгуливает по Тейвату. Это, конечно, производило некоторые серьезные изменения в жизнях людей и накладывало сложности на повседневную жизнь. Бэй Доу, например, приходится проводить и проходить самой вдвое больше проверок при прибытии в каждый порт, а также выделить несколько отдельных кают для заболевших и увеличить количество медицинского персонала, что, конечно, несло убытки. Благо, в океане нет болезней. Как и в небе, потому Нефритовый дворец тоже претерпел изменения. Хозяйка его теперь не выходила в город, если проблему можно было решить дистанционно, а само здание закрылось для входа. Прислугу пришлось сократить, а самым преданным были выделены отдельные комнаты. Улицы гавани опустели, что больно резало как по бюджету многих торговцев, так и по сердцу Воли Небес. И все же, она, как и большинство глав, выступала за безопасность.  Однако, как было сказано, Судьба не жалует противников, так что даже полный карантин не спас Дворец от напасти. Младшая жительница не смогла избежать заражения. В начале Нин Гуан, трясущаяся за здоровье дочери, рьяно пыталась выяснить обстоятельства болезни девочки. В ход шли различные предположения и методы лечения, вскоре все лучшие врачи уже постоянно находились с ней.  — Как она? — из мрачных размышлений ее выводит голос жены, искривленный помехами, создаваемыми устройством связи.  — За месяц лечения никаких результатов. — женщина тяжело вздыхает, подпирая голову. — Я уже не знаю что мне делать, Бэй Доу, ничего не помогает. — голос надламывается от подступивших слез, так что дальше ей приходится хрипеть, продолжая говорить. — Как она вообще могла заразиться? Неужто я где-то недосмотрела? — она все же не сдерживается, роняя первые слезинки на гладкую поверхность рабочего стола. За неимением сил говорить дальше переходит на шепот. — Ей все хуже, я прошу тебя, приезжай скорее. — Я буду через неделю, милая, потерпите совсем немного. — устройство, названное телефоном, все еще слишком плохо передает интонации, но даже так, слышать голос любимой – лучшая поддержка.  Связь обрывается и Нин Гуан дает волю слезам. Вся обстановка напоминает ей о событиях практически восьмилетней давности, когда она так же плакала по погибшей возлюбленной. Сейчас на ее глазах умирает ее дочь, а она даже не может помочь ей. И кого преследуют несчастья, Бэй Доу? На ватных ногах Воля Небес подходит к карте с основными точками заражения и схемой распространения болезни. Все началось в Мондштадте, быстро перейдя в Ли Юэ и соседние государства. Все мировые политики тут же объявили о закрытии своих стран на карантин. Многие ученые были переброшены в Сумеру для дальнейшего изучения способов борьбы с эпидемией, но пока что вакцины или лекарства так и не нашли. Нин Гуан рассматривает карту, вновь пытаясь понять свою ошибку. Как она могла допустить заражение собственной дочери? От сжирающего чувства вины ей хочется рвать на себе волосы, но она продолжает стоять, всматриваясь. Должно быть что-то еще. Что-то, что она не заметила. — Госпожа Нин Гуан? — в дверном проеме показывается голова одной из служанок. Большая часть ее лица скрыта маской, так что приходится смотреть в глаза, чтобы понять, кто это. — Леди Тинь проснулась. — Да, я иду. — бросив собственное размышление, Воля Небес надевает собственную защиту и выходит из кабинета.  Путь к комнате дочери, до боли родной, сейчас кажется слишком длинным, дающим время на прокручивание в голове собственных страхов. Двери беззвучно отворяются, впуская мать к своему ребенку. — Мамочка? — девочка говорит тихо, почти шепотом, на большее сил не хватает, а у Нин Гуан сжимается сердце от вида своей вечно активной дочери, не имеющей возможности даже встать с кровати.  — Да, это я. — она мигом оказывается рядом, приседая на корточки. Совсем не по этикету, но это перестает волновать, когда Тинь вновь закашливается в очередном приступе. — Как ты себя чувствуешь, золотце?  — Все болит. — девочка щекой прижимается к нежной материнской руке, хныча. На слезы сил тоже нет. — Когда это все закончится, мамочка?  — Скоро, милая, скоро. Тебя вылечат, слышишь? — Нин Гуан сама не знает, кого пытается убедить в этом, но улыбается, стараясь приободрить и дочь. — Скоро Бэй Доу с Кадзухой вернутся, они очень соскучились по тебе. И все будет хорошо, совсем скоро. — она балансирует на грани истерики, но держится. Нельзя дать Тинь думать, что все будет плохо. — А мама привезет мне сладости из Инадзумы, которые обещала?  — Конечно. Я сегодня говорила с ней, она накупила много-много всего для тебя. — она безбожно врет, зная, что Бэй Доу кровью и потом смогла выкупить лишь несколько вещей в нынешних условиях, но замалчивает. — Тогда я буду ждать. — совсем слабая улыбка мелькает на детских губах, но даже это заставляет женщину рядом почувствовать себя счастливой. Хоть на мгновение. Изнуренная разговором, Тинь засыпает, держась за руку матери. Нин Гуан хочет посидеть так еще немного, но лекари прогоняют и ее, во имя безопасности. 

***

Тинь так и не дождалась. Она не пережила последнюю ночь перед прибытием Алькора. Очередной приступ, один из сильнейших за все время разбудил дежурящую рядом медицинскую сестру, которая, в свою очередь, подняла на уши весь Нефритовый дворец. Нин Гуан нервно расхаживала возле комнаты дочери, пока лекари старались над ее здоровьем. Долгие четыре часа девушка не находила покоя, с трудом сдерживая внутренний ураган чувств. С первыми лучами солнца из комнаты наконец вышел врач. — Как она? — Нин Гуан, находившаяся до этого в неспокойной полудреме сидя прямо на полу, тут же подлетает к мужчине, крепко впиваясь в его руку, словно он – ее последняя надежда. Сейчас, в пять утра, практически не спавши, растрепанная и с этим отчаянием в глазах она выглядит, как умалишенная, но мало кто обращает на это внимание. — Госпожа Нин Гуан… — он опускает ее руку, в поддерживающем жесте сжимая. — Мне очень жаль, но сердце Вашей дочери не выдержало. Нин Гуан чувствует выстрел в собственную грудь. На секунду замирает, перерабатывая информацию, а затем шарахается от лекаря, как от огня. Она смотрит на него, как добыча смотрит на хищника в последние минуты своей жизни, не веря в собственную участь. Ноги практически перестают держать, и стоит она скорее на силе воли, нежели на них. — Нет… — охрипший после долгого молчания и слез голос кажется чужим. — Нет, Вы врете. — женщина нездорово смеется. — Это шутка, да? Ну, конечно, раз Вы такой шутник я награжу Вас! — она поворачивается к застывшим рядом секретарям. — Пожалуйте ему пару сотен тысяч! Вы посмотрите, какой веселый юноша. — медленно, запинаясь иногда о невидимые препятствия, она подходит. — Чувство юмора в мужчине это хорошо. Очень хорошо... — снова хихикает, от чего тело начинает лишь сильнее трястись. — Пустите меня к дочери, мне нужно с ней поговорить!  — Леди Нин Гуан, пожалуйста… — он ловит ее в проходе, не давая зайти. Держит крепко, как бы она ни брыкалась. — Вам нужен отдых, госпожа, мы все сожалеем вашей утрате, но… — Какой утрате? — она теряет над собой контроль, не веря ни в единое слово врача. Вот же комната ее дочери, так почему же ее не пускают? Она чувствует странное прикосновение чего-то к руке, похожее на укол, но не успевает увидеть. В глазах темнеет, а тело окончательно обмякает.

***

Она просыпается в собственных покоях. Все произошедшее ведь было сном, правда? Словно приведение, она, не приводя себя в порядок, движется в сторону комнаты, где должна отдыхать Тинь. Свет вокруг нещадно слепит опухшие от слез глаза, но ни на это, ни на разодетую во все черное прислугу, что мелькают где-то рядом, она не обращает внимания. Женщина протягивает ладонь к ручке двери, когда чувствует прикосновение сзади. Оборачивается. Бай Ши, одна из ее секретарш, обеспокоенно смотрит на госпожу сквозь толстые стекла очков. Нин Гуан приходится напрячь затуманенный разум, чтобы понять, что вообще от нее хотят. — Леди Нин Гуан, Вам не стоит туда заходить. — она звучит мягко, что резко контрастирует с железной хваткой на ее плече. Воля Небес смотрит на нее еще пару мгновений и кивает, позволяя увести себя в покои.  — Бай Ши, мне нужно переодеться. — наконец подает голос женщина, умоляюще смотря на работницу. Та, видя опухшее лицо начальницы, лишь кивает, оставляя ее одну. Каждое движение дается ей сложнее, словно тело разом налилось свинцом и весит теперь тонны, но Нин Гуан пересиливает себя, доставая траурные платья. Они остались у нее еще со времен похорон Бэй Доу, заваленные горой других вещей. Она всей душой надеялась, что больше не наденет ни одно из них, но черный, судя по всему, ее цвет. Сама не знает, для чего, она наносит макияж, который лишь сильнее подчеркивает бледность ее кожи. Нин Гуан сама сейчас похожа на смерть. Она смотрит на себя в зеркале, совсем не узнавая. Это не она. Все вокруг кажется ненастоящим, как и события минувших полутора лет. Расческа запутывается в волосах, и она со всей силой дергает. Больно, значит, все реально. На глазах в очередной раз выступают слезы.

***

Первое, что насторожило Бэй Доу – отсутствие Нин Гуан в порту. Обычно женщина встречала ее после каждого плавания, особенно, если оно затягивалось на несколько месяцев. Потому, отдав несколько приказов и оставив за главного Кадзуху, она бегом направляется во дворец. Благо, все проверки они начинают проходить за пару дней до прибытия. Вторая причина для беспокойства – тотальная тишина в здании. Обычно, особенно в рабочее время, все чем-то заняты, переговариваясь, туда-сюда носятся секретарши, а дверь кабинета Воли Небес плотно закрыта. Сейчас же взглядом ей удалось выцепить лишь Бай Сяо, непривычно для себя одетую во все черное. Страшная догадка пронзает разум, но Бэй Доу гонит от себя эту мысль, предпочитая сначала разобраться в ситуации. По опыту знает, что судить, располагая лишь частью фактов – заведомо плохая идея.  — Госпожа Бэй Доу, как хорошо, что Вы вернулись. — Бай Сяо, завидев ее, тут же подлетает, начиная лепетать. — Тетушке совсем плохо, я прошу Вас… — Где она? — прерывает ее женщина. — В своих покоях. Бэй Доу, не дослушивая, кидает что-то нечленоразборное, практически бегом направляясь в сторону их спальни. Без стука она врывается в комнату, страшась того, что может увидеть. Перед собой, впрочем, она видит лишь смотрящую на гавань жену, что, не двигаясь, стоит перед панорамным окном. Она тоже одета в черное. — Я же просила оставить меня. — Нин Гуан не оглядывается, величественно чеканит каждое слово. — Нин Гуан… — зовет капитан, прикрывая за собой дверь.  — Бэй Доу…  Нин Гуан поворачивается, открывая взгляду лицо. Одного взгляда на ее заплаканные глаза хватает, чтобы понять, что все ее предположения верны. Воля Небес молча подбегает к жене, утопая в объятиях. Истерика, отчаянно сдерживаемая все это время, рвется наружу. Она не знает, что сказать, просто не может заставить себя произнести ни слова. Просто вжимается в родное тело. Ноги уже совсем не держат и, не стой Бэй Доу рядом, она бы упала. Нин Гуан до боли сжимает чужие крепкие плечи, давая волю голосу. Хочется выть, кричать, хочется просто исчезнуть. Бэй Доу, видя состояние жены, на мгновение застывает. Тинь больше нет. Это осознание больно бьет по чему-то важному в душе. Глазная повязка намокает, и она только сейчас понимает, что и сама плачет. Сильнее сжимает в объятиях рыдающую Нин Гуан, проклиная себя за то, что не вернулась раньше. Их девочка провела последний месяц своей жизни, мучимая болезнью, а ее, Бэй Доу, не было рядом. Она смотрит куда-то в потолок, проклиная и богов, что забрали жизнь ее дочери. Неужели раз не получилось с ней, решили отыграться на маленькой невинной Тинь? Она ведь еще даже согрешить как либо не успела, так за что же ее так наказали? Бэй Доу и сама уже не выдерживает, вместе с возлюбленной падая на пол.  — Нин Гуан… — шепчет она, трясущимися руками убирая прилипшие от слез к лицу волосы. — Родная моя, прости… — Н-ни… — она недоговаривает, снова пускаясь в слезы. — Ничего… Я тоже виновата, не уберегла… — вновь завывает, пряча лицо в складках костюма капитанши.  Остаток дня они проводят молча. Как и последующие несколько дней. Вернувшийся в тот вечер Кадзуха и сам все понял и, предпочтя не травмировать женщин очередными вопросами, оставил их на некоторое время одних. Ему и самому нужно прожить это горе, что уж говорить о них. Для Нин Гуан вся жизнь казалась сплошным театром. Кажется, вот-вот и антракт, но он все не наступал, заставляя ее сильнее сходить с ума. Она не слышала, когда к ней обращались, заставляя повторять одну и ту же фразу по несколько раз, бесцельно бродила по дворцу, в тайне ото всех надеясь встретить пробегающую Тинь и не спала ночами. Просто не могла. Стоило лишь на мгновение прикрыть глаза, образ девочки мерещился рядом, а ее голос звал с собой. — Мамочка, мне страшно. — Мамочка, приходи ко мне, пожалуйста. — Мамочка, я люблю тебя.

— Мамочка…

Нин Гуан подскакивает на кровати, тряся головой, в попытке отогнать голос дочери. Она сходит с ума. Она определенно сходит с ума.  — Кошмар? — она только сейчас чувствует, что находится в объятьях жены. Кивает, прижимаясь ближе. Голос все еще зовет ее куда-то и воспротивиться ему кажется невозможным. Она встает с кровати, оправдывая это жаждой, выходит.  — Бай Сяо, умоляю, скажи, что ты шутишь. Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают хозяйки, когда узнают?!  — Я не думала, что все может быть так, Бай Ши, честно…  Нин Гуан не обращает внимания на этот странный диалог, поглощенная зовущим ее голосом. Она доходит до террасы, вдыхает ночную прохладу. А голос все зовет и зовет. Еще шаг и она перевалится за перила. Бэй Доу успевает подхватить ее раньше, ошарашенно смотря на жену. — Нин Гуан, что ты творишь?!  — Я… Она молчит, виновато опустив голову. О чем она думала? Конечно, нельзя терять контроль над голосами в голове, нельзя поддаваться. Она смотрит на жену, вспоминая, что когда-то точно так же ее спас Кадзуха, когда ей было плохо от потери девушки. После этого она и взяла Тинь. Нин Гуан невесело усмехается от подобной закономерности. Разглядывает все еще испуганную Бэй Доу, отмечая то, как она красива в лунном свете. Капитан вообще всегда красива, мысленно поправляет себя она. Она прижимается ближе, накрывая ее губы своими. Это первый их поцелуй за все время с возвращения женщины. Воля Небес жмется ближе, надеясь полностью раствориться в любви, что ей дарит супруга. Или в той, которую она готова дарить, учитывая, что Нин Гуан погубила их дочь. Когда воздуха из-за всхлипов становится недостаточно, Бэй Доу лишь прижимается лбом к ее лбу.  — Пожалуйста, не делай так больше. — шепчет она, оставляя поцелуй на ее макушке. — Я завтра же позову лекаря, хорошо? Нин Гуан остается лишь подавленно кивнуть и позволить жене унести себя обратно в покои.

***

На следующий день, как и было обещано, прибыл Бай Чжу. Он долго расспрашивал Нин Гуан о ее состоянии, проводил различные тесты, но она уверенно держалась. Все таки что-что, а держать лицо она умела. В конечном итоге, списав все на моральную усталость, мужчина выписал ей успокоительные таблетки и раствор снотворного, строго уточнив, что пить можно не больше трех капель.  — Госпожа Нин Гуан, дело вот в чем… — осторожно начал врач. — В документах после очередной проверки мы нашли некоторую несостыковку. Одна из ваших секретарш, Бай Сяо, имеет антитела к вирусу, что может значить только то, что она переболела. При прошлой же проверке их не было. Я рекомендую еще раз сдать все анализы, для того, чтобы… — дальше она не слушала. Шестеренки в голове наконец завертелись, представляя ей полную картину событий. Прошлая проверка проходила как раз до болезни Тинь, а некоторые взрослые, по ее данным, могли болеть бессимптомно. И вчерашний разговор… Таким образом, возбудителем болезни для ее дочери стала именно племянница. Но как заразилась она? — Знаешь, мне тоже сейчас очень больно. — начинает Бэй Доу, присаживаясь рядом и беря ее за руку, когда они остаются одни. — Но мы с тобой все еще есть друг у друга. Боль утихнет, обещаю. — Бай Сяо заразила ее.  — Что? — Я не знаю, как заразилась сама она, но прошлая проверка проходила как раз до заражения Тинь. Ты все слышала, Бай Сяо была больна. — начинает объяснять женщина. — Позови ее сюда, прошу. Бэй Доу, ошарашенная догадкой жены, повинуется, приглашая секретаршу в их покои. Сама девушка дрожит от страха, видимо, уже знает причину. Стоит ей увидеть сгорбленную тетю, она тут же кидается ей в ноги. — Тетушка, молю, простите меня, я бы никогда не подумала, что такое может произойти, если бы я знала… — Как ты заразилась? — Нин Гуан, не желая слушать ее лепет, сразу переходит к делу. Бай Сяо сглатывает, впервые видя госпожу настолько грозной. — Я нарушила карантин и была с мужчиной. — смиренно выдыхает, опускаясь на колени. — Я готова понести любое наказание. — Наказание не вернет мне дочь, Бай Сяо. — Воля Небес сверлит ее взглядом. Кидает вопросительный взгляд на стоящую рядом Бэй Доу, которая уже сжимает кулаки, готовая ударить. Сдерживается, Нин Гуан видит это. Успокаивающе берет ее за руку, разжимая кулак. — Иди, мы поговорим позже.  Племянница выбегает из комнаты, оставляя после себя пустоту в двух сердцах. Нин Гуан это кажется предательством, насмешкой судьбы. Так или иначе она отбирает всех, о ком она заботится.  — Я убью ее. — шипит Бэй Доу рядом, чем вызывает слабую усмешку жены. — Не стоит. Знать, что из-за тебя погиб ребенок – наказание страшнее смерти.  — Мне ее не хватает.  — Мне тоже. Нин Гуан оглядывается, видя их малышку рядом. Нет, она все еще с ними и женщина прекрасно знает это. Просто Бэй Доу ее пока не замечает. Тинь обнимает их на уровне своего роста и Нин Гуан становится легче.

*** 

Снотворное не помогает. В отличие от выпившей вечером Бэй Доу, что сейчас спит настолько крепко, насколько это возможно в данной ситуации, Нин Гуан просыпается каждые полчаса. Это начинает изрядно раздражать.  — Мамочка, просто выпей лекарство. — Тинь указывает на склянку, улыбаясь.  — Я уже пила, милая. — нежно шепчет женщина, боясь разбудить супругу. — Но ведь ты выпила слишком мало. Доктор Бай говорил пить не менее десяти капель, а ты выпила три. — девочка садится рядом, обнимая мать. — Ты разве не помнишь? — Нет. — Нин Гуан задумывается, но вспомнить слова врача так и не может. Но ведь у Тинь всегда была прекрасная память, с чего бы ей не верить дочери? Уж дочь то ее не предаст. — Видимо, я совсем забыла, золотце. Она с улыбкой капает оставшиеся семь капель, целует дочь в лоб и выпивает. Становится легче. Нин Гуан, впервые за неделю чувствующая полное спокойствие, ложится обратно, засыпая с улыбкой.

*** 

Утром Бэй Доу не может ее разбудить. В начале она ссылалась на усталость, да и поваляться лишний час слишком хотелось, так что женщина просто легла рядом, обнимая жену. Наконец выступило солнце, даря надежду на то, что все еще можно исправить. Бэй Доу прислушивается к дыханию женщины, как делает это всегда, когда просыпается раньше. Вот только она его не слышит. Резко встав с кровати, капитан осматривает Волю Небес, но так не находит ни дыхания, ни пульса. В неверии она пятится от кровати, но, тут же осознав положение дел, выбегает за врачом.  Ожидание кажется пыткой. Они с Кадзухой, не в силах стоять в покоях вышли к лестнице. Ни у одного из них не хватает слов для того, чтобы начать разговор. Нин Гуан больше нет, оба понимают это, лишь ожидая подтверждения врача. Тинь тоже больше нет, оба уже знают это. Это та правда, в которую совершенно не хочется верить, но не признавать которую – сумасшествие. В Нефритовом дворце по настоящему тихо. Даже вышедший лекарь, не решаясь прервать эту тишину, лишь отрицательно машет головой, сочувственно снимая головной убор. Бэй Доу хочет убить его за плохую весть, пусть знает – он не виновен. Ей хочется драться, так, чтобы до крови, сломать кому-нибудь что-то, да потерять память вновь. Не до конца осознавая, что делает, она подлетает к доктору, намереваясь врезать, но вовремя осекается, лишь протягивая руку. — Из-за чего? — тихо, чтобы никто не услышал, а может от того, что громче говорить нет сил, спрашивает она, пожимая руку. — Предположительно остановка сердца, но нужно разбираться. — так же тихо отвечает он. Женщина кивает, отходя. Дожидается, пока все уйдут, стоя у двери в покои. Теперь только ее покои.  — Оставьте меня. — кидает она служанкам, стремившимся помочь ей. Кто-то пытается возразить, так что приходится кричать. — Я СКАЗАЛА ОСТАВИТЬ МЕНЯ!  Все испуганно уходят по своим комнатам. Один Кадзуха так и остается стоять на месте, молча наблюдая за ней. Пускай смотрит, Бэй Доу становится все равно. Она молча заходит в комнату, осматривая ее убранство. Множество ее подарков, разложенных по разным полочкам, неизменный рабочий стол, заваленный какими-то бумагами, все это теряет всякий смысл, лишь давя на итак кровоточащую рану. Взгляд падает на кровать, с которой только что унесли тело ее покойной жены. Она тут же вспоминает, как они дурачились в этой кровати, обсуждая совместное будущее или занимались любовью. С Нин Гуан никогда не было просто секса. Не могло быть. С ней всегда была любовь, самая чистая и искренняя, вне зависимости от того, что они делали. С Нин Гуан было единение душ, полное слияние, но никогда обычного извращенного секса. Она вспоминает, как маленькая Тинь приходила к ним по ночам, когда кошмары одолевали ее, нежный голос жены, читающей сказку. От воспоминаний у Бэй Доу слетает крыша. Она сметает бумаги на столе и бьет собственные подарки, оставляя после себя лишь руины их жизни. Такие же, какие были в ее душе. Она кричит от злости, не боясь показаться сумасшедшей, переворачивает стол. Бэй Доу рвет и мечет в надежде склеить разбитое и сломанное сердце.

***

В подготовке похорон ни она, ни Кадзуха не участвовали. Слишком больно решать то, какие угощения будут на поминочном столе двух твоих любимых людей. Каэдэхара возвращался несколько раз во дворец, чтобы проконтролировать работу там или просто хотел навсегда запомнить его таким, каким он был, Бэй Доу не интересовалась. Ночи они проводили на корабле или в баре, пусть от алкоголя парень в большинстве случаев и отказывался. А вот Бэй Доу в нем утопала. Каждый проживает горе по своему, верно? Их хоронили вместе. Мать и дочь оказались все же неразлучны. Ли Юэ, кажется, даже забыл о вирусе, от которого, впрочем, после обнаружения антител у Бай Сяо и еще нескольких тысяч человек, нашли вакцину. Гавань собралась провожать Волю Небес. Бэй Доу невольно задается вопросом, было ли Нин Гуан так же больно, когда хоронили ее? Пожалуй, да. Вот только сама капитан вернулась, пусть и спустя пять лет, а их с Тинь прямо на ее глазах закапывают под землю. Стоит отдать должное Ху Тао, церемонию она организовала, как надо.  Вот и все. Никто больше не будет ругать ее за контрабанду или отчитывать за неосторожный бой и новые раны, никто не будет копошиться под ухом в их спальне, не давая ей поспать лишние пять минут, никто не напомнит ей о том, что Хай Шань – тоже ее часть. — Я тебя люблю. — шепчет она в гроб, где лежит тело Воли Небес, зная, что никто больше не скажет ей это. Лично кидает первую горсть земли и отходит. То же самое делает и с Тинь. Провожает их взглядом, зная, что видит в последний раз. В глазах мутнеет и она знает, что проснется в той же отвратительной реальности, что отобрала у нее всех. Знает и не хочет просыпаться…