Триггер

Женя ехала на очередную съемку, когда телефон противно провибрировал, вынуждая обратить на себя внимание. Она шумно вздохнула и вытащила его из кармана, бросая взгляд на экран. Алина Загитова: «Прости, что снова озвучила что-то подобное, но молчать больше уже не могу. Игнорировать вопросы невежливо. Я не ты». Медведева вопросительно смотрела на экран пару минут, время от времени касаясь экрана подушечкой пальца, не позволяя тому погаснуть. Какого чëрта? Во-первых, зачем она написала? Во-вторых, что за дерьмо она написала? В-третьих, что, чëрт возьми, с этим делать? Сердце пропустило удар, опасаясь того, что же она снова наговорила. Недолго подумав Женя разблокировала телефон, смахнула сообщение, оставляя то без ответа, а сама зашла в гугл и поспешила ввести: «Алина Загитова об отношениях с Евгенией Медведевой». На глаза тут же попалось свежее интервью, которое вышло буквально пару часов назад. Медведева нажала на первую же ссылку и шумно вдохнула, собираясь с силами, чтобы прочесть. Время как раз было. — Сейчас какие у вас с Женей Медведевой отношения? — Никаких. — Ну вы здороваетесь при встрече? — Нет. Ну я здороваюсь. — То есть она с тобой не здоровается? — Обидно. Ну я уже привыкла. Женя шумно выдохнула и потерла лицо ладонью, ощущая неприятное давление в груди. Помнила их последнюю встречу, которая как назло всплыла очень четкой картинкой. Тогда она просто прошла мимо, проигнорировав Алинино приветствие. Даже не обратила внимания, было плевать. Она — еë прошлое. Она — напоминание о том, о чем Женя так тщательно и упорно пыталась забыть. Лгала всем, что отпустила и забыла. Медаль — может, и отпустила, а вот Алина — сидела занозой где-то внутри. — У нас какие-то эмоциональные качели, если новомодным сленгом сказать. С Жениных губ сорвалась нервная и язвительная усмешка. Возникло желание выключить телефон и выбросить его к чертовой матери, лишь бы не читать дальше. Любопытство было сильнее и Женя вернула свой взгляд на экран телефона, находя строчку, где остановилась. — Может я напоминаю ей о чем-то. Просто почему мне непонятно… Меня родители всегда воспитывали так, что как ты хочешь, чтобы человек относился к тебе, так ты относишься к нему. А этого не случается в жизни, я это сейчас понимаю. — Ты не переживаешь на эту тему? — Раньше переживала, сейчас уже нет, сейчас уже привыкла. Женя фыркнула и качнула головой, оценивая правдивость сказанного. Если бы привыкла — не кричала бы об этом в каждом интервью. Не была бы причиной десятков глупых желтых заголовков. Не писала бы свои дурацкие сообщения-предупреждения. — Приехали, — буркнул таксист. — Спасибо, — Женя сунула телефон в карман и покинула машину. Могла ли Женя о чем-то думать? Не особо. В каждую свободную секунду заглядывала в телефон, видимо, надеясь увидеть ещë что-то от Алины. Неужели она действительно такая мерзкая? Неужели ведет себя так и со стороны воспринимается именно так? Как можно было так адски запутаться в себе, что кидаться из крайности в крайность? Из тепла в холод, из внимания в игнорирование, из отношений со своей чертовой соперницей в отношения с парнем из парного катания. — Женя! — оператор щелкнул пальцами прямо перед Жениным лицом, вынуждая вернуться в реальность. — Ты в порядке? Мы снимаем? — Д-да, да, простите, — она неловко усмехнулась и тряхнула головой, в попытке очистить голову. Хотелось схватиться за телефон и в порыве бреда накатать Алине огромное сообщение, чтобы разобраться во всех своих травмах и разложить по полочкам то, что с годами свалилось в огромную неразборчивую кучу. Время пролетело почти незаметно. Под конец от духоты в помещении уже стало дурно, поэтому покинуть съемочную площадку она старалась как можно скорее. Женя вышла, когда на улице было уже темно. Под светом фонарей было видно капли дождя, которые мешались с едва заметными снежинками. Окутал осенний холод, который уже больше походил на зимний. Голова гудела, а свежий воздух лишь едва справлялся со своей отрезвляющей задачей. У Жени горели щëки, пальто было расстегнуто, отчего вся шея была покрыта мурашками. Она вытащила телефон из кармана и наконец открыла диалог с Алиной, сверля взглядом то самое сообщение. Алина уже давно скрыла от Жени сетевой статус. Медведева выдохнула, рассматривая как дыхание рассеялось в воздухе паром, а затем опустила взгляд на горящий экран и забегала пальцами по клавиатуре. Женя: «Если ты сейчас свободна, то я могу приехать на разговор». Девушка сглотнула, сжимая телефон в ладони крепче. Зажмурилась и пальцем нажала на самолетик, отправляя сообщение. Правильно ли она делала? Чëрт знает, но совесть мучила, а Женя не любила, когда еë мучила совесть. Да и навалилось всë в последнее время так, что держаться было уже тяжело. Алина стала последней чертовой каплей. Женя запрокинула голову, рассматривая тëмное беспросветное небо с которого летели снежинки, кружась в медленном танце. Она нервно постукивала каблуком сапога по асфальту, в одной руке без конца трясла телефон, а другой расстегивала пуговицы на рубашке, чтобы хотя бы немного облегчить дыхание. Казалось, что это всë происходило не с ней. Она надеялась, что Алина не ответит и проигнорирует. Алина Загитова: «Приезжай. Адрес ты знаешь». — Чëрт, — шепнула Женя себе под нос и усмехнулась, запахивая пальто на своëм животе. Она вызвала такси и убрала телефон в сумку. Теперь Женю трясло. То ли от холода, то ли от ужаса, который ей предстоял. Машина приехала уже через пять минут и, как назло, ехала быстро и без единой пробки. Медведеву высадили у назначенного места ровно через полчаса, когда снег уже совсем разошëлся и успел намочить волосы и пальто. Влажными пятнами оказался на белой рубашке. — Господи, — прошипела Женя, когда занесла руку над кнопками на домофоне. Она зажмурилась, шумно выдохнула, а затем быстро набрала номер Алининой квартиры и сжалась, когда услышала гудки. Женя даже не подумала о чëм они будут говорить, но заявилась… — Да? — раздалось в динамике. — Женя, — на выдохе выпалила Женя, а затем схватилась за ручку, открывая дверь. Она вошла в лифт, который, на удивление, поднялся как-то слишком быстро. Последний раз она была тут… Очень давно, но всë помнила до мелких деталей. Женя на ватных ногах подошла к двери и схватилась за ручку, открывая. — Привет, — раздался тихий голос, а перед глазами тут же предстала Алина. — Привет, — Женя замерла на пороге, прижимаясь спиной к двери. В квартире пахло Алининым парфюмом, от которого Жене на секунду стало дурно. Она скользнула по Загитовой взглядом. Растрепанные волосы, домашняя майка и свободные спортивные штаны, которые скрывали стройные ноги. Тонкие бретели майки держались на выпирающих косточках на плечах, а вырез позволял рассмотреть острые ключицы и несколько пар ребер грудной клетки. — Проходи, — Алина махнула рукой в сторону гостиной, приглашая войти, а сама прошла на кухню. Женя шумно вздохнула, поспешила снять пальто, которое повесила на крючок, а затем стянула с ног сапоги, оставляя те стоять на коврике в прихожей. — Чай? Кофе? — Потанцуем, — фыркнула Женя и усмехнулась, проходя в гостиную и опускаясь на мягкий диван. Еë передернуло, когда она вжалась пальцами в край дивана. Он хранил слишком много воспоминаний. Слишком много слëз, разговоров и гребаной страсти, которая каждый раз выливалась в нечто разрушительное. В то, после чего они прекращали любое общение. — Не остри, — Алина вздохнула, гремя кружками на кухне. — Чай. — Так бы сразу. Женя вздохнула, уперлась локтями в свои колени и запустила пальцы в свои волос, сжимая уже растрепанные и влажные от снега пряди. Нервно трясла ногой, отчего дрожало почти всё тело. Алина поставила две чашки с ароматным чаем на столик у дивана, а сама опустилась рядом, сжимая кружку в ладонях. — Что хотела? — Алина отклонилась назад, прижимаясь спиной к мягкой спинке дивана, и отпила глоток горячего чая. Медведева прокашлялась, сжала в дрожащих руках чашку и сделала несколько глотков, тут же обжигая язык и слизистую во рту. Поморщилась и поставила чашку обратно, заламывая свои пальцы. Алина не сводила с неё взгляда, скользила по всему телу, рассматривая одежду, но по итогу каждый раз останавливалась на лице. Женя выглядела до жути сосредоточенно и каплю растерянно, это было трудно не заметить той, с которой раньше были очень близки. — Мне все интересно, когда ты перестанешь ходить по интервью и говорить обо мне на них? — наконец озвучила Медведева и повернулась, ловя взгляд карих глаз. — Если бы ты только знала, каких усилий мне это стоило. С каким трудом я решилась и с каким трудом отсидела кучу часов съемки. Думаешь, мне в радость слушать вопросы про тебя? — фыркнула Алина и нервным движением заправила прядь волос себе за ухо. — Ну не я же тебе жизнь сломала. Алина в голос рассмеялась, а взгляд сменился на крайне возмущенный. Женя, как всегда, на эмоциях не контролировала ни единого своего слова. — Я тебя не узнаю, Женя. Не понимаю как ты превратилась в такого человека, — она усмехнулась и прижала кулак к губам. — В какого? — с язвительной усмешкой спросила Женя и склонила голову в жесте любопытства. — В… — Алина сглотнула, не решаясь произнести. — Просто как так можно к людям относиться? Ты обижена на весь мир? Тогда как ты живешь с таким отношением к жизни? Женя замолчала, бегая взглядом по лицу Алины в попытке найти ответ на свой вопрос — за что? Что она сделала такого ужасного, чтобы выслушивать от Алины подобное? Алина смотрела в ответ. Привыкшая к холоду, к постоянной лжи и умалчиваниям. Медведева никогда не говорила с ней откровенно, лишь всегда сладко и мило, но без горькой правды. Если хочешь что-то узнать — тащи клещами, так Алина всегда интервью давала, а Женя вела себя так с близкими людьми. По крайней мере Алина так считала, считала себя близкой, но наверняка никогда не знала и не была уверена. — Ты каждый раз лжешь сама себе, Женя. Чёрт с тобой, говори интервьюерам, что угодно, правды они все равно никогда не узнают, но ты сама, — Алина горько усмехнулась и тряхнула головой, вновь возвращая взгляд к карим глазам. — Убедить саму себя во лжи не получится, да и я, к твоему сожалению, правду знаю, — она пожала плечами, а затем обхватила себя руками, потирая обнаженную кожу. Медведева шумно сглотнула, ощущая как внутри уже начинало трясти. То ли от злости на Загитову, то ли от мыслей, которые загудели в голове невыносимо громко. Ей хотелось сделать что-то ужасное, чтобы не чувствовать себя настолько уязвимой. Алина как обычно, лезла неприлично глубоко, знала, куда давить и за какие ниточки дернуть, чтобы задеть. — Так запуталась, что устраиваешь качели всем. Своему бывшему, мне, бегаешь туда-сюда, не зная где же твоё место и где можно спрятаться от самой себя, — Загитова усмехнулась и закусила губу, ощущая как где-то внутри свербело. — Давай не будем, — резко бросила Женя и сделала глоток из чашки, пытаясь унять своё бешеное сердцебиение. — Ты сама пришла, — Алина пожала плечами и шумно выдохнула, принимаясь без конца касаться пальцами кончиков своих волос. — Потому что ты, как всегда, невероятно вежливая и отправила мне это чертово сообщение, — Медведева почти агрессивно бросила свой телефон на диван. — Почему вечно меня выставляют чудовищем, м? — Женя направила взгляд прямо в глаза напротив, которые снова смотрели с раздражающей теплотой. — Каждое твоё интервью кончается тем, что я такая ужасная и ни с кем не общаюсь. Евгения Медведева, которая поймала звезду! — она раздраженно всплеснула руками. Алина усмехнулась и прикусила свои щёки изнутри, продолжая смотреть на девушку не отрываясь. — Все сильны говорить про других, а про себя сказать не пробовала? — Ну, ты же тоже про меня говоришь, при этом — совершенно противоположное. — Могли бы прийти к общей легенде, — фыркнула Женя и сложила руки на животе, с силой стискивая ткань своей рубашки в пальцах. — Могли бы, — произнесла Алина на тон тише и почти отрешенно. Вновь воцарилось молчание. Воздух между ними искрился напряжением и недосказанностью, которая повисла грузом, утягивая обеих на какое-то дно. Алина молча перебирала свои пальцы и время от времени касалась волос, заправляя пряди за уши. Женя нервно покачивала ногой, тяжело дышала и сжимала пальцы в кулаки, а затем резко разжимала, пытаясь избавиться от напряжения. Она поглядывала на Алину, когда та не видела. Загитова очень похудела, отстригла себе волосы и теперь ходила с каре, которое, на удивление, очень ей шло. Выглядела очень по-домашнему, но на лице всё еще был макияж. — Ты — мой триггер, Загитова. Чëртов триггер, — вдруг выпалила Женя и обернулась, смотря на девушку. — Я не могу нормально общаться с тобой, потому что при каждом взгляде на тебя я вижу… — Ты можешь со мной нормально общаться, если приложишь усилия, Женя. — Но мне больно, — на выдохе шепнула Женя и тут же прикусила губу, смотря прямо в глаза. — Тебе? А мне не больно? — с легкой усмешкой прошептала Алина и неожиданно подвинулась ближе, опуская ладони на колени. Женя на секунду замерла, смотря на ладони и пальцы, которые заботливо разглаживали складки её брюк. Грудь тяжело поднималась от дыхания и так же тяжело опускалась. Глаза поднимать на Алину было страшно, боялась увидеть слёзы и любовь, на которую бы сразу же повелась. Она была её уязвимым местом, той слабостью, напомнив о которой можно было разрушить полжизни. — Я запуталась, — прошептала Женя, борясь с комом в горле, который придавал голосу жалобные нотки, которые Женя всей душой ненавидела. — Оно заметно, — хмыкнула Алина и осторожно, боясь перейти черту, поймала Женину руку, проходясь подушечками пальцев по выпирающим костяшкам. — Я делала, что угодно, в попытке забыть тебя, нас и всё, что произошло в нашем прошлом. — И как? Получилось? — Загитова позволила себе смешок, пусть и каплю нервный. — На какое-то время. Пока делала вид, что тебя не существует, — Медведева пожала плечами, а свободной рукой скользнула себе по щеке, цепляя прядь волос. Она столкнулась с Алиниными пальцами, которые уже заботливо убирали волосы ей за ухо. — Как же меня иногда тошнит от того, какая ты чертовски добрая. Я всё делала, чтобы ты перестала быть такой мягкой и я тебя не ранила, но ты… Неисправима, — Женя сглотнула, ощущая как в глазах всё поплыло от подступающих слёз. — Так же как я, лжешь в своих интервью, мол не обижает и ты привыкла. Если бы не обижало — ты бы и слова о нашем общении в интервью не произнесла, — девушка горько усмехнулась. — Не могу по-другому. — Я знаю. Я пыталась начать жизнь заново, пыталась не жить прошлым и не возвращаться каждый чертов раз вот сюда… — Медведева горько усмехнулась, закусила губу и указала пальцем на те несколько сантиметров, которые были между их телами. — И получилось? — Алина вдруг нервно рассмеялась, а ледяные пальцы Жени сжала сильнее. Женя лишь слабо усмехнулась, сделала глубокий вдох и вновь взглянула в глаза, которые как всегда смотрели с добротой. Ненавидела ли она себя? Определенно. Как бы она не старалась, игнорировать большой пласт своей жизни навряд ли бы получилось, но она до последнего наивно верила в то, что всё получится. «Получилось». Снова сидела на этом дурацком диване со своей бывшей. Куда бы она не свернула, какой бы путь не выбрала и сколько бы людей не встретила — всегда возвращалась сюда. К ней. — Ты — лгунья, — улыбнулась Алина и подперла голову свободной рукой, упираясь локтем в спинку дивана, а другой рукой продолжала ласково гладить Женины пальцы. — Ты тоже, — фыркнула Женя и шмыгнула носом, чувствуя как по щеке стекла слеза. — От себя не убежишь, Женя. Не скроешься от прошлого. Обманешь всех, но не себя и не то, что у тебя внутри на самом деле, — она ткнула кончиком пальца Жене в грудь. — Видно, суждено мне быть твоим триггером, — Загитова с улыбкой пожала плечами. — Боже, заткнись, — с усмешкой шепнула Медведева и всхлипнула. В следующую секунду Женя сорвалась, обхватила Алинино лицо ладонями и прижалась к губам, целуя жадно и размазывая Алинину помаду. Алина сначала вздрогнула, а затем тут же наклонилась, углубляя поцелуй и пробуя на вкус Женину сладкую помаду вперемешку с еë солëными слезами. Сжала пальцами растрепанные пряди волос и навалилась почти всем телом, прижимаясь грудью к Жениной груди. Они обе пожалеют об этом, но это будет потом. — Опять на те же грабли, господи… — прошептала Женя прямо в губы и выдохнула, продолжая держать лицо Алины в своих ладонях. — Ничего, потом снова сделаешь вид, что ничего не было. Это же так в твоём характере, — фыркнула Алина, а подушечками пальцев смазала влагу с Жениных щёк. Женя вновь прижалась к губам, не позволяя Алине продолжить. Скользнула языком по нежной коже с трещинками, чувствуя на них вкус своих солёных слёз. Алина прижала к себе, придерживая одной рукой за затылок, а другую опустила на лопатки, прижимая к себе и цепляясь за тонкую ткань рубашки. Она не будет жалеть. Правда, при очередном Женином приступе побега от себя будет ещё больнее, но она переживет и снова ко всему привыкнет. Если повезет, то когда-нибудь даже перестанет говорить про неё в интервью. У Жени много триггеров. Алина — один из них.