Чаевые цветами принимаются?

      Арсений мрачно шагал по заснеженной улице, обсуждая по телефону сегодняшнее свидание. На другом конце провода его друг, который слушал эти ворчания и периодически поддакивал. — Серёж, ты просто не представляешь, насколько всё было… — мужчина вздохнул, подбирая нужное слово, — неловко? Она весь наш диалог перебивала меня, грубила официанту и звала меня Сеней… Господи, Сеней! Это было, наверное, худшее мое свидание после нашего с Алёной расставания. — Она звала тебя Сеней? — переспросил Серёжа. Было слышно, как он давится смехом от такой новости. — Представляю, как у тебя там дёргался глаз! А про Алёну даже не вспоминай при мне, она того не стоит. Да и в целом не кисни. Всё, что в жизни делается, — всё к лучшему! — тоном истинного оптимиста продолжал он с любимыми поговорками. — Не знаю, Серёг, не знаю… — Арсений тяжело вздохнул. Рядом замаячили лампочки, украшающие террасу небольшой кофейни. Тёплый свет, счастливый вид людей, сидящих за столиками, а так же возможность согреться — всё будто бы манило его зайти туда. В такой морозный вечер эта картина казалась чем-то уютным, почти волшебным. Поразмыслив, что, возможно, такая атмосфера и горячий капучино смогут немного скрасить концовку этого дня, мужчина направился к заведению. — Я уже сомневаюсь в этой поговорке. Видимо, в свои двадцать пять мне действительно суждено жениться лишь на работе, — продолжал Арсений, открывая перед собой двери, отчего звякнул маленький колокольчик над входом. Где-то в трубке Сергей отвечал что-то про пессимизм и занудство, но его слова потерялись в шуме разговоров окружающих людей. Кафе было небольшим, с деревянными столиками и приятным пряничным ароматом. На стойке, среди кофейных чашек и блюдец, красовались зимние украшения, создавая предновогоднюю, праздничную атмосферу. — Здравствуйте, молодой человек, можно мне капучино, пожалуйста? Бариста — осветлённый блондин со смешной прической под ёжика — обернулся к посетителю. На его лице тут же расцвела приветливая улыбка. — Добрый вечер! Да, конечно, — отозвался он, кивая. — Вам здесь или с собой? Попов уставился на него, будто завис на перезагрузке. Он на миг забыл не только про заказ, но и о том, что Серёжа всё ещё висел на линии, ожидая ответ на очередной свой вопрос. Неловкость молчания начала нарастать, пока Арсений наконец не сумел выдавить из себя: — Э-э… картой, — запоздало произнёс он, но тут же исправился, поняв, что краснеет из-за сказанной глупости: — В смысле с собой. Хотя нет! Давайте тут, пожалуй. Матвиенко, очевидно решив, что его друг полностью ушёл в свои мысли, вздохнул, быстро попрощался и сбросил звонок, на что Арсений не обратил ни малейшего внимания. Он с трудом мог сосредоточиться на своих мыслях, а всё происходящее вокруг попросту вошло в фоновый режим. — Получается, один капучино здесь, и оплата картой, правильно? — уточнил блондин, насмешливо приподняв бровь. — Ладно, будем считать, что определились. — Парень развернулся к кофемашине, начав ловко и умело готовить напиток. Арсений по привычке заправил за ухо прядь коротких, волнистых волос, словно пытаясь скрыть свою неловкость, и бросил быстрый взгляд на бариста. На руках у того было несколько браслетов и серебряных колец. «Разве украшения не мешают работать?» — машинально подумал он, осознавая, что как-то слишком внимательно разглядывает незнакомца. — Лично мне не мешают, это дело привычки. — В моменте Арсений понял, что задал риторический вопрос вслух, чем снова опозорился. Парнишка вновь глянул на гостя, а взгляд его оставался тёплым, будто он понимал, что Арсению сейчас неловко, поэтому добавил: — Знаете, зима — это хороший повод заглянуть в кафе, даже самые замёрзшие сердца можно согреть. Всё, что нужно, — это чашка хорошего кофе вместе с добрым словом, не находите? — Сложно не согласиться. Помимо многочисленных украшений Арсений подметил, что свитер зелёного цвета, заметный из-под коричневого фартука, весьма подходит к таким же изумрудным глазам собеседника. Казалось, они сверкали, как те огоньки, что виднелись на террасе. Вскоре парень поставил на стол кружку с кофе, на поверхности которого красовалось маленькое сердечко из молочной пенки. Такое оформление удивило и слегка тронуло Попова. — Ваш заказ. Присаживайтесь за любой свободный столик, я Вам его отнесу.       Арсений не смог сдержать лёгкую улыбку. Теперь он сидел где-то подальше, у самого окна, и допивал свой кофе, сердечко которого уже было не разглядеть. Его взгляд часто останавливался на баристе, усердно трудящимся над готовкой разных напитков. Раньше Арсений не замечал столько деталей в работе с кофемашиной и то, как обслуживающий персонал коммуницирует с клиентами, а теперь вглядывается так, будто сам стажер и хочет запомнить всё, что делает наставник, дабы подражать ему. Сделав последний глоток, Арсений отставил чашку и стал одеваться, ведь перенесенные на потом дела по работе из-за свидания с нетерпением ждали его дома. Прежде чем уйти, он ещё раз неброско посмотрел на блондина. Тот как раз сидел на барном стульчике, залипая в телефоне, пока нет новых посетителей. Каким-то шестым чувством он сначала отвел взгляд в сторону, а потом поднял его, встретившись с уже знакомыми голубыми глазами и мягко улыбнувшись. Попов так же улыбнулся в ответ, но тут же подметил такое несвойственное ему поведение. Что за глупость? Что за улыбки? Что за взгляды? Выйдя на свежий воздух, Арсений погрузился в свои мысли. Он брел медленно и наблюдал за тем, как с каждым новым шагом рассыпается в разные стороны снег: какой-то оставался на дорожке, а какой-то подхватывал еще пархающие снежинки и растворялся вместе с ними. Почему он так залип на этого блондина? Не найдя ответ самостоятельно, Попов решил вновь набрать Серёжу, дабы в который раз попросить совет.

***

      Друг познается в беде, а совет в деле! Так что Арсений, по наставлению Матвиенко, в котором, по сути, были лишь цитаты, уже в четвёртый раз посещает полюбившееся ему кафе. В один из дней он застал на рабочем месте не нового знакомого, а его сменщицу. Зато теперь знает, что того блондина зовут не блондин, парень или бариста, а Антон Шастун, и то, в какие дни он работает. Арсений сидел за ближайшим к стойке столиком, чтобы удобнее было говорить с Антоном. В руках у него, как и всегда, был кофе — уже третий за день. — Арс, если ты будешь продолжать повышать дозу кофеина в таких количествах, я всерьез задумаюсь о здоровье твоего сердца и не буду продавать тебе никакие "капучина". — Антон закончил обслуживать очередного клиента и присел на свободный стул рядом с Поповым, поглядывая на чашку, в которой оставалось уже почти ничего. — Ты что, хочешь убедить меня, что я один тут на передоз иду? Ты сам-то сколько его пьешь за день? — Это не считается! Для меня это, считай, часть работы. А ты даже не пришел сюда с компом, как все эти фрилансеры, которые заказывают что-то чисто для виду. Вместо этого ты просиживаешь штаны и разговариваешь со мной. Арсений вновь невольно улыбнулся. В тот момент в его голове пронеслась мысль о том, что, возможно, если бы не эти разговоры — он бы не стал так часто заходить сюда. Каждая встреча с Антоном поднимала настроение. Он не знал точно, что именно в их общении влекло, и просто чувствовал, как легче становится на душе от его шуток или просто вида во время обслуживания клиентов и общения с ними. Но в особенности, конечно, с самим Арсением. — Ну, как скажешь. В следующий раз я приду с ноутбуком и буду три часа растягивать один несчастный эспрессо, — с показной серьезностью ответил Арсений, но вспомнил о том, что работы и вправду всё больше и больше, а он в кофейне прохлаждается. Однако изнуряющие мысли, на минуту затуманившие взор, стали рассеиваться, и взгляд вновь сфокусировался на лице Антона, его лёгкой улыбке и непринуждённой манере общения. — Слушай, а тебе не кажется, что я на самом деле захожу сюда слишком часто? Антон, похоже, не заметил этой внутренней неуверенности и, наклонившись немного вперед, подмигнул: — Ты думаешь, я буду отговаривать нового постоянного клиента приходить сюда? Делать мне нечего, — фыркнул он с усмешкой и на время задумался. — Слушай, а ты на коньках кататься умеешь? Вопрос застал Попова врасплох. На секунду он завис, пытаясь понять, с чего вдруг такая тема. — Кататься? Ну, как-то раз пробовал в школьные годы, — хмыкнул он, вспомнив, как неуклюже падал на льду перед девчонкой, которая ему нравилась. Стало интересно, к чему клонит Антон. — Если честно, на катке я больше похож на бревно. Мой максимум — два шага, а потом громкий "бабах". — Ха! А я вот учился, — он довольно усмехнулся, явно найдя интерес в этой теме. — Не в смысле, что ходил на кружок по фигурному катанию, просто с друзьями гулял на замерзшей речке и играл в хоккей палкой да камушком. А вот на нормальных катках я был от силы раза три. Слова Антона повисли в воздухе, а Арсений незаметно для себя вспомнил очередную поговорку, которую постоянно слышит от Серёги: «Хватай мешки — вокзал отходит!» А ведь сейчас эти слова очень даже кстати! Перед ним была возможность пригласить Шастуна сходить куда-то вдвоем, ведь если не сейчас, то когда? Возможно, тот сам намекнул, заведя разговор на эту тему как бы невзначай. Сделав глубокий вдох и поправив чашку, что и так стояла ровно, Арсений выдавил: — Слу-у-ушай, а что, если… — он немного запнулся, обдумывая, как сказать это, чтобы всё таки не выглядеть слишком торопливым, — что если бы мы с тобой сходили покататься на нормальный, как ты говоришь, каток? Антон, только собравшийся встать из-за стола, внезапно замер. На секунду в его глазах промелькнула искра, будто он знал, что Арсений это предложит, но вместо радостного лепета просто усмехнулся: — Считай, что я уже нацепил коньки. Попов облегчённо выдохнул: «Я что, только что пригласил его на свидание?» Чем больше он об этом думал, тем приятнее становилось внутри. Даже несмотря на то, что это свидание с парнем. Даже несмотря на то, что они знакомы от силы неделю. Даже несмотря на то, что он без понятия, как кататься на этих гребаных коньках.

***

      Солнце мягко отражалось от снежного покрова и создавало маленькие блёстки, сверкающие на каждом шагу. Погода радовала. Арсений шёл по изученному наизусть маршруту, чуть щурясь от яркого света. В голове крутились самые разные мысли. Он снова вспоминал вчерашний диалог с Антоном. Тот договорился со сменщицей, чтобы его подменили на вторую половину дня, и говорил об этом совершенно спокойно, ведь поход на каток в его жизни был обычной деталью — незначительной частью их планов. Только для Попова всё это имело огромное значение, и его отношение к таким "деталям" было в разы трепетней. «Он действительно хочет сходить со мной куда-то, пусть мы так мало знакомы, и это… приятно?» — думал он, ощущая уже не удивляющую улыбку на своих губах. И это странно: раньше он не улыбался настолько часто. Следом тут же всплыло в памяти и ещё кое-что: очередной подъеб от Матвиенко. Тот с серьёзным видом спрашивал у друга, умеет ли Антон, как бариста, гадать на кофейной гуще. «Посмотрит в твою чашку, и там явно будет что-то вроде: "Олени на коньках могут падать только в объятия!"» — говорил он, смеясь. Арсений фыркал, но все же хихикал. Подходя к кофейне, он заметил боковым зрением цветочный магазин, находящийся совсем недалеко. Раз — и он уже у его дверей. Не сразу Арсений понял, почему задержался взглядом. Что-то удерживало его у входа. Он представил Антона — с той лёгкой улыбкой, живыми, изумрудными глазами и неизменной шутливостью. «Почему бы и нет? Попытка не пытка — в лоб не ударят. Господи, я уже сам говорю как Серёжа, нужно что-то с этим делать», — мелькнуло в голове. Цветы были чем-то неожиданным, не то чтобы он планировал их покупать. Но, может, в этом и есть шарм? Сделать что-то спонтанное, что-то, что принесёт радость.       «Ну, допустим, он засмеётся, увидев их. Но это ведь не так плохо, правда?» — думал Арсений, выходя из магазинчика и чувствуя, как в груди разливается странная смесь волнения и предвкушения. На мгновение он остановился, чтобы скрыть букет, который теперь держал за спиной. Он постарался сделать это так, чтобы Антон ничего не заподозрил, и с таким настроем наконец-то оказался внутри полюбившегося помещения, толкнув дверь. Воздух в кафе был насыщен ароматами свежесваренного кофе и лёгкой выпечки. За стойкой, как всегда, стоял Антон, облокотившись на деревянную поверхность и лениво расставляя трубочки в последовательности цветов радуги. Он машинально поднял голову на тихий звон колокольчиков и, заметив любимого посетителя, тут же улыбнулся — та самая улыбка, благодаря которой Арсений ощущал еще большее тепло вокруг. — Ты пришёл раньше, чем мы договаривались, — заметил Антон с лёгким удивлением, но с тем же спокойным и тёплым выражением лица. — Окси ещё не пришла, так что заменить меня пока некому. Попов, всё ещё пряча за спиной букет, подошёл к стойке. — И тебе привет. Ничего страшного, я посижу как обычно. Сделай капучино, пожалуйста. — Он с по-детски искренним предвкушением достал цветы и аккуратно положил их на стойку перед бариста. — Не подскажешь, у вас тут чаевые цветами принимаются? Антон застыл, удивлённо уставившись на букет. Его глаза слегка расширились, а затем он растянул губы в такой же искренней, немного смущённой улыбке. — Ты что, серьёзно? — его голос чуть дрогнул от неожиданности. — Это… это очень приятно. Парням, правда, обычно не дарят букеты, поэтому я без понятия, как правильно на них реагировать. Арсений сам не знал, на какую реакцию расчитывал и какая понравилась бы, но всё встало на свои места, когда он посмотрел на улыбку Антона, что буквально освещала как лицо, так и все вокруг. Этот подарок казался настоящим и лучшим. Бариста отложил цветы и стал готовить кофе. В этот момент дверь кофейни открылась, и в помещение вошла сменщица Антона, которую Арсений уже видел прежде — девушка с мягкими чертами и русыми волосами, её голубые глаза излучали спокойствие. Она выглядела так, будто была естественной частью этой уютной атмосферы, ее неотъемлемым компонентом. — Вы двое сговорились сегодня прийти раньше? — усмехнулся Антон. — Не то чтобы я против, конечно, но это странно. Тогда сейчас кофе сделаю с собой, и мы пойдем.

***

      — Ну что? Как ощущаешь себя на льду? — спросил Антон, когда они, спустя два с половиной часа, все таки вышли на каток, а Арсений почувствовал, как ноги начали неуверенно скользить. — Коньки тупые какие-то, да и лед, кажется, тут нечищенный… — жаловался Арсений, пытаясь при этом не сесть на шпагат. Антон наблюдал за его неуклюжими движениями и вскоре подмигнул, немного отойдя вперед. Его ноги словно летали, плыли и просто катились одновременно. — Ну да, ну да, всегда можно найти оправдание. Главное — не падать. Но едва он сказал эти слова, как Арсений, не удержавшись за перила, снова растянулся на льду, покрывая матами свою идею пойти именно на каток. Мог бы выбрать кино, парк, театр, боулинг... да что угодно, только не то место, где только позоришься. Все его попытки сохранить равновесие провалились, и вот он лежит звездой, покрасневший от стыда и без возможности встать самостоятельно, так как просто рухнет обратно. Он смог только поднять голову и увидеть, как Антон протягивает ему руку со своим тёплым взглядом и манящей улыбкой. Или наоборот, манящим взглядом и теплой улыбкой. Всё казалось таким родным, будто Антон есть — и это всё, что нужно было в этот Новый год. В его взгляде не было никакой насмешки, лишь поддержка и что-то ещё, чего Арсений пока понять не мог. — Ну, как говорит один мой друг, плохому танцору и яйца мешают, — постарался отшутиться Попов, но когда взялся за протянутую руку и кое-как встал на ноги, внутри что-то тихо, трепетно и спокойно расцвело. От этих простых жестов, от того, как хорошо стало в груди. Они катались так ещё несколько часов, смеялись, шутили, и время шло незаметно. С каждым моментом Арсений чувствовал, как становится ближе к Антону не только физически, пытаясь ухватиться за него при очередной потере равновесия, но и душевно. Он не знал, как всё пойдет дальше, но в тот момент ему казалось, что, возможно, ему наконец повезло.