The path to a bright future

      Когда Гейл проснулся, обоих мужчин уже не было в кровати. Всё же эльфам с их медитацией хватает всего около четырех часов на подобие сна, чтобы снова начать нормально функционировать. Иногда Гейл даже завидовал такой способности. Как много книг он бы смог прочитать и экспериментов сделать, если бы ему нужно было спать вдвое меньше обычного.       Хотя даже отсутствие такой физиологической особенности никогда не мешало ему засиживаться допоздна и спать меньше положенной нормы. Правда после организм всегда навязчиво напоминал о том, что Гейл всего лишь человек, через несколько дней такого режима работы. И приходилось дольше восстанавливать силы, чем если бы он не закрывал глаза на необходимость здорового сна и поддерживал режим.       Всё же отодрав себя от кровати и задвинув размышления до какого-нибудь другого времени, Гейл первым делом взял себе одежду и пошёл умываться и приводить себя в порядок. Уже после волшебник решил поискать своих спутников. Он направился вниз по лестнице в гостиную, совмещенную со столовой, и ещё на спуске заметил в одном из кресел около потрескивающего пламени в камине сидящего Хальсина и уютно устроившегося прямо у него на коленях Астариона.       Эта картина была столь милой, что трудно было даже поверить, что какое-то время назад Астарион смотрел на друида с подозрением и вообще не воспринимал его наличие рядом с Гейлом всерьез. А потом сам же растаял от непомерного спокойствия и нежности с его стороны. А ещё, что немаловажно, от понимания и учтивости к его собственным желаниям. В частности, отсутствию готовности и желания делить с кем-то постель. Хотя теперь более спокойно относился к простым проявлениям симпатии от них обоих, например, к объятьям и поцелуям.       С Гейлом у него уже были некоторые подвижки в интимном плане, с Хальсином же было сложнее. Астарион всё ещё опасался его дикой части, которая непроизвольно выбиралась наружу. И, чего уж греха таить, размеров мужчины. Он и раньше, во времена служения своему хозяину, старался не выбирать себе в партнеры достаточно крупных представителей гуманоидных рас. Была боязнь ещё большего дискомфорта, чем обычно, а может, даже боли. И если бы, упасите боги, ему бы навредили, возможности просто отлежаться и залечить повреждения в интимном месте у него бы не было.       Хоть с Хальсином вампир и чувствовал теперь себя безопасно, но стоило представить что-то большее, чем заботливые поглаживания по голове, плечу или колену, как он в ужасе содрогался и ничего не мог с собой поделать. Друид же проявлял к нему просто недюжинное терпение, за что Астарион был очень ему благодарен.       В своих размышлениях Гейл даже немного замедлил шаг, совсем тихо спускаясь и наслаждаясь представленной картиной. Хальсин общался с устроившейся для удобства на столике Тарой, пока Астарион, кажется, полностью разнеженный и заспанный в чужих объятьях, даже не пытался уловить суть разговора. До лестницы донеслась лишь часть продолжающейся беседы:       — … в детстве. Мне кажется, эта черта всё ещё осталась у мистера Декариоса.       — Хах, кажется, так и есть. Я и правда замечал за ним нечто подобное. Мне кажется, это неотъемлемая часть Гейла. Иногда эта его часть совершенно очаровательная.       — Не могу с вами согласиться. Я уверена, из-за этого у меня и его матушки в своё время появились по несколько седых волосков.       Разговор вырисовывается крайне интересный, но, к сожалению, большего с лестницы он услышать уже не может. И не будет же он вечность стоять здесь, чтобы подслушивать чужие разговоры. Это совсем уж неприлично, тем более в его возрасте. Гейл ускорил шаг, направляясь к облюбованным всеми креслам. Вампир тут же встрепенулся на звук шагов, первый замечая появление Гейла.       — Доброе утро, дорогой, — Астарион говорит это, переползая на коленях Хальсина, усаживается передом к мужчине на его крепких бедрах и выглядывает у него из-за плеча и спинки кресла. Он делает это настолько размеренно, лениво, высовывая свою распушившуюся ото сна, не уложенную макушку, что выглядит безумно милым, и его просто хочется подойти и зацеловать, что, собственно, Гейл и делает.       — Доброе утро, — волшебник, не обходя кресла, прикасается к прохладной щеке, чтобы нежно погладить буквально льнущего к прикосновению вампира, и тянется за мягким утренним поцелуем. Хальсин только придерживает Астариона за талию, чтобы тот случайно не соскользнул, позволяя себе небольшие поглаживающие движения большими пальцами по бокам, и в пол-оборота смотрит на эту радующую его сердце картину, зная, что следующей будет его очередь.       И правда, Гейл отрывается от губ Астариона, но не убирает руки, закапываясь ей в мягкие волосы, и гладит по голове, тем временем уделяя внимание и второму мужчине. Чуть более напористо целует друида, получая такую же отдачу в ответ. А когда отстраняется, обменивается с Хальсином спокойными нежными улыбками. Они вдвоем, не сговариваясь, переводят взгляд на белокурого эльфа, что буквально млеет от поглаживаний сразу от них обоих.       Как бы не хотелось простоять так вечность, Гейл все же, легонько целуя вампира напоследок в лоб, отходит и усаживается на второе оставшееся свободным место, вновь задумываясь над тем, что сюда стоило бы приобрести полноценный большой диван вместо этой пары кресел. Обычно-то им с Тарой и с его немногочисленными посетителями их хватало, но именно сейчас он предпочел бы сидеть вплотную с его двумя любимыми людьми, а не отдельно от них.       — Доброе утро, сердце моё, — чуть запоздало приветствует его Хальсин.       — О чём говорили?       — Ни о чём конкретно, право слово. Сначала расспрашивал Тару об отличиях между трессумами и кошками. А после разговор как-то плавно перетек к тому, как ты её призвал и как вы уживаетесь уже много лет, — Хальсин, ничуть не скрывая, поведал суть их разговора, даже не пытаясь скрыть, что говорили они в том числе и о самом Гейле. Что, несомненно, льстило. Хотя он был и не уверен, что разговор велся только в положительном ключе. Но что Гейл знает точно, Хальсин никогда не опустился бы до выноса их общих проблем на всеобщее обозрение, даже столь близкому ему существу, как Тара.       — Так и было. Ну правда, как можно сравнивать трессумов и таких не очень умных существ, как кошки, живущих одними инстинктами? — голос Тары, как всегда, звучал слегка оскорбленно при упоминании других пушистых существ, в большой степени связанных с ней видовым родством. Уточнение про то, что они не слишком уж отличаются и у трессумов тоже есть инстинкты, Гейл решил, как всегда, оставить при себе.       — Действительно, это было неосмотрительно и грубо с моей стороны. Но ведь нельзя не признать, сколь грациозными существами являются и трессумы, и кошки от природы. В этом ваши виды, несомненно, похожи. И есть некоторые сходства во внешнем виде, как, к примеру, у разных гуманоидных рас. Подобно тому, сколь не сильно отличаются люди от эльфов, ты так не считаешь? — друид абсолютно серьёзно поддержал слова Тары, ничуть не звуча насмешливо или издевательски, но также и добавил Таре почвы для размышлений. Именно этим он и нравился Гейлу, Хальсин бы ни за что не стал бы нетактично спорить с собеседником, даже если его точка зрения сильно отличалась от чужой. Хоть он и достаточно прямолинеен, но всегда подходил к объяснению своей точки зрения слишком уж убежденным в чём-то существам осторожно, мягко, со всей возможной тактичностью.       — Хм, может, доля правды в этом всё же есть, — было даже немного удивительно услышать подобное от обычно бескомпромиссно отстаивающей свою точку зрения Тары. Раньше, в более юные годы, когда Гейл мог спорить с ней часами о том, что трессум мало чем отличается от кошек, он даже близко не приближался к подобному взаимному пониманию. Просто научился держать часть своего мнения при себе. А Хальсин так просто нашёл компромисс с этой упрямицей, что мужчина не уставал поражаться этому его умению вести диалог.       — Что ж, думаю, стоит завершить наш разговор на данной ноте, — Хальсин снисходительно улыбнулся, глядя своим привычным умудренным жизнью взглядом наставника, и перевёл своё внимание на удобно сидящего в кресле мужчину. — Сердце моё, я вновь взял на себя смелость и позволил себе немного покопаться на твоей кухне, чтобы приготовить нам завтрак. Надеюсь, ты не против. Он ждёт тебя там же. А я уже поел.       — Ох, не стоило… Я бы и сам мог…       — Мне не трудно. И приятно проявить свою заботу, — взгляд ореховых глаз был столь теплым, что все возражения тут же сошли на нет.       — Спасибо большое, — Гейл мягко улыбнулся, бойко поднялся со своего места и направился на кухню за своим так любовно приготовленным завтраком. Чего греха таить, ему было приятно, хоть и всё ещё непривычно, что все эти милые жесты делает не он.       Найдя заботливо оставленную тарелку со всё ещё дымящейся, ароматной кашей, щедро посыпанной лесными ягодами, Гейл взял её с собой и поспешил вернуться к приятному его душе обществу любимых эльфов. Ещё раз сердечно поблагодарив Хальсина за столь милый жест, он принялся есть в уютной тишине. Тихое потрескивание камина, шуршание перьев устроившейся на столике Тары и сладковатый запах каши вводили в неторопливую и слегка меланхоличную задумчивость. Заставляли Гейла обдумывать всё, что происходит с ними. И оттого становилось немного тревожно.       Ещё в дороге он размышлял, что, как выдастся возможность, им стоит сесть и обсудить, что будет с ними дальше. Гейл опасался этого момента. Во время их путешествия происходило слишком много всего, поэтому не то что не было возможности поговорить, даже думать об этом было некогда. Постоянная суета, иллитидские личинки в голове, угроза превращения, неожиданное спасение изумрудной рощи, гоблины, лунные башни, избранные богов смерти, сражение со старшим мозгом… И это только основные моменты их похождений.       А сколько они отвлекались на другое множество мелочей, следуя порывам большей части группы после их небольших лагерных собраний. Хоть он и сам не был в восторге, что они тратят так много времени на иногда кажущиеся действительно бесполезными вещи, а Астариону так вообще большинство их действий не приходились по вкусу и вызывали чистое раздражение с потоком упреков в их необоснованном геройстве, всё же лично он, если бы была возможность что-то изменить, прошел точно таким же путем.       Именно в моменты совместной работы они более всего раскрывались друг другу. Хальсин с его внимательным отношением ко всем окружающим, хотя и не без жесткой нотки в характере, когда дело касалось тяжёлого выбора на благо близких людей. Астарион, что мог бесконечно бухтеть и высказывать своё недовольство, но не обделенный небольшой жалостью к тем, кто хотя бы отдаленно напоминал ему его самого. И если уж они все решили кому-то помочь, хоть и с показным нежеланием, но всё же делал всё от него зависящее. Что-что, а положиться и доверить ему свою спину было можно всегда.       И чем больше Гейл думал про это, тем тяжелее ему было представлять их будущий разговор. Слишком он привык к ним обоим, слишком привязался, можно даже сказать, прикипел. Оттого вероятность скорой разлуки вгоняла его в тоску. И так понятно, что Хальсин не останется здесь надолго. Да, он очень, иногда даже сверх меры, понимающий партнер, но всё же такой огромный город с невероятным скоплением людей не для него.       Глубоководье — слишком большой и шумный город для свободолюбивого друида, почитающего и живущего по законам природы. Посреди городской суеты Хальсин выглядел крайне потерянным, сразу было видно, что он чувствует себя не на своем месте, даже несмотря на наличие Астариона с Гейлом рядом. И хоть ему не было чуждо некоторое любопытство и желание познавать новое, поглощая знания из книг и любых других источников, но нельзя было забывать, что он всё ещё был обращён вере в Сильвануса. И, как и большинство друидов, искал единения с природой и великим отцом Дубом.       Так что, с большой вероятностью, через какое-то время он уйдет и найдет себе обитель где-то в другом месте. Главное, чтобы после Хальсин дал им знать об этом поскорее. Гейл уже даже нашёл решение, чтобы была возможность видеться с друидом как можно чаще. Можно будет организовать стабильный портал к его будущему жилищу, чтобы беспрепятственно перемещаться друг к другу когда душе угодно. Портал по типу того, который они наблюдали между волшебными принадлежностями и башней Рамазита, созданный Лорроаканом. Да, не очень по-природному, но Гейл готов был приводить аргументы об удобстве данного метода, если вдруг Хальсин будет против. У него уже в голове был внушительный список, так что он просто обязан уговорить мужчину.       Астарион также волен идти куда захочет. После того как он наконец смог освободиться от гнета своего хозяина, Гейл не имеет права привязывать его к себе, как бы сам этого не хотел. Если эльф вдруг выразит желание отправиться вместе с Хальсином, он сможет только согласиться. Всё же с его вампиризмом вне города будет спокойней.       Безнаказанно на людей в настолько обезопасенном, по сравнению с Вратами Балдура, городе не поохотишься. А в лесу есть звери. Тем более Хальсин сможет помочь ему с пропитанием. Гейл и сам бы с радостью помог, даже несмотря на небольшую боязнь боли от его клыков. Но его кровь всё так же достаточно токсична для вампира. Хоть Мистра и извлекла из его груди нетерийскую сферу, но его организму всё же нужно время, чтобы полностью прийти в норму. И неизвестно, сколько времени это может занять.       Также отдельным вопросом висели поиски того, что позволит Астариону вновь находиться на солнце. И чем скорее, тем лучше. Во время пути до Глубоководья, при взгляде на Астариона, грустно смотрящего из повозки на освещённую местность, у Гейла просто сердце разрывалось. Уже тогда он обещал себе, что поможет, чего бы ему это ни стоило. Хальсин был с ним почти полностью согласен на этот счёт. Почти, потому что не слишком поддерживал помощь, которая принесла бы непоправимый ущерб.       Они обсуждали это одной из ночей, уйдя подальше вглубь леса, пока Астарион спал, за время их приключений уже слишком привык отдыхать ночью и бодрствовать днём. Они говорили о возможных способах, но пришли к выводу, что самые распространенные уже просто не помогут. Слишком давно Астарион стал вампиром. Их поиски решений всё ещё продолжались и даже приносили некоторые успехи. Правда часть из них почти невыполнимы. Но можно попытаться.       Хотя Хальсин твёрдо выразился против заклинания «Желание» и обращения к богам. Плата и последствия могли быть слишком высоки либо для Гейла, либо для самого Астариона. Со вторым волшебник был согласен, насчёт первого же он попытался поспорить с эльфом, но Хальсин был слишком настойчив и убедителен. Настолько, что почти заставил Гейла поклясться, что он не прибегнет к использованию такого мощного и опасного заклинания. Ему пришлось нехотя согласиться, глядя на хмурое лицо друида, но в тайне всё ещё продолжал раздумывать над этим вариантом…       До такой степени погрузившись в свои собственные мысли, накручивая себя, он совсем упустил из виду момент, когда все глубокие мыслительные процессы, как обычно, отразились на его же лице, выдавая его с головой. Поэтому Хальсин без труда смог увидеть, что волшебник даже слишком погрузился в себя.       — Тебя что-то беспокоит, сердце моё? — вопросил друид, вырывая Гейла из потока размышлений.       — Ох, если честно, то да, — раз уж появилась такая возможность, то он решил, что не стоит дольше тянуть. — Я уже некоторое время думаю о том, что нам всем вместе стоит поговорить о наших планах на будущее.       Напрягшийся было Хальсин тут же расслабился. По губам его скользнула едва заметная улыбка. Главное, что ничего плохого не произошло.       — Понимаю. Всё же мы не загадывали слишком наперёд, и тебя это беспокоит. Тебе бы хотелось иметь твёрдую почву под ногами и знать, что нас ждёт в будущем. Но не стоит настолько сильно тревожиться о нем. Будущее туманно и зыбко, точно песок. Мы строим на нём планы и надежды, забывая, что каждый шаг, каждый вздох может его изменить. Мы не можем всецело влиять на него.       — Я знаю, но всё-таки хотелось бы знать, что каждый из нас собирается делать в обозримом будущем, — чтобы хоть немного нервное напряжение наконец отпустило Гейла, не умеющего закрывать глаза на роящиеся в голове мысли.       — Так чего же ты раньше не сказал? Мы можем спокойно сесть и обсудить это хоть сейчас, — тут же вмешался в их разговор Астарион. — Милый, ты же всегда стремился решать любые проблемы диалогом, разве нет?       — Хах, пожалей меня немного. Дай мне ещё чуть-чуть морально подготовиться, — с губ срывается нервный смешок, а внутри всё резко сжалось, спирая воздух в груди. Хоть он уже долго обдумывает всё, но так сразу не может излить все свои мысли. Слишком страшно, даже если это всего лишь разговор.       — Обычно тебя не заткнешь, а тут подготовиться нужно? Действительно, ты слишком сильно об этом беспокоишься, — немного скептично посмотрел на него эльф. Ему не было понятно поведение Гейла и его обеспокоенность данным вопросом. Хотя, может, это был побочный эффект от того, что вообще-то не слишком задумывался, что будет делать после победы над Касадором. Если уж на то пошло, сама возможность его убить стояла под большим вопросом. Тогда он думал, что если не освободится, то хотя бы умрёт в битве, борясь за собственную свободу. Далее этого никаких планов он не строил.       — Тогда как насчёт вечера? Чтобы Гейл постарался устаканить всё в своей голове, но не слишком долго накручивал себя, а нам не пришлось ждать и томиться в догадках о твоём беспокойстве слишком долго, — как всегда, Хальсин решил выступить своеобразным посредником, предлагая компромисс.       — Звучит как неплохой план, — Гейл немного натянуто, но всё же благодарно улыбнулся, не совсем уверенный, что времени до вечера ему будет достаточно. Но действительно, чем дольше он тянул, тем сложнее было заговорить.       — Ладно, вечером так вечером, мне не принципиально. Главное, чтобы наш умник не успел закопать сам себя к тому времени, — Астарион хмыкнул и покрутился в руках у друида, делая максимально незаинтересованное лицо, будто не он с минуту назад собирался вытянуть клещами из Гейла всё, что его беспокоит. Так уж и быть, он может немного потерпеть. — А сейчас, раз уж вы вроде как закончили с завтраком, я бы предпочел вернуться к более насущным проблемам. К уборке, — и сам же вздрогнул от последнего слова, только представляя фронт работ, которые им предстояло сделать.       Астарион, пышущий энтузиазмом покончить с этим как можно быстрее, оценивший ещё со вчера объëм дел, беззастенчиво распределял работу и раздавал каждому, как ему казалось, наиболее подходящие задания. В принципе, Гейл с Хальсином и не были против. Оба знали, что если Астарион возьмёт всё под свой контроль, то и бурчать по поводу того, что они делают что-то не так, будет намного меньше. Так уборка пошла своим чередом.       Уже через пару часов, на самом деле, Астарион жалел о своем решении. Как бы ему не хотелось думать о том, что они рано или поздно закончат, весь этот хаос выглядел воистину безграничным. Хотя, он должен отдать должное Гейлу, Астарион себе и представить не мог, что такое количество вещей можно уместить в одну магическую башню. Может, она именно поэтому и магическая? Какие волшебные замки и печати? Это место может заменить собой бездонную пропасть!       — Нет, правда, Гейл. Как? Просто как у тебя это вышло? — продолжал уже вслух негодовать эльф.       — Рациональное использование пространства? — совсем неуверенно ответил Гейл, пока смахивал с уже, кажется, сотого по счету фолианта месячную пыль.       — Скорее, неразумное приобретение избытка вещей, — своим скептичным тоном Астарион так и пытался показать своё отношение к данной ситуации. Особенно учитывая названия некоторых книг, которые уж точно никак нельзя именовать кладезями знаний.       Под подобные колкие бурчания Астариона они продолжили своё нехитрое занятие. Гейл отшучивался. Когда они пересекались в работе с Хальсином, белокурый эльф жаловался на горькую судьбу и безалаберность их партнера. На что друид понимающе хмыкал и мягко поддерживал разговор, тем не менее ни разу не высказав явного согласия или что-то обидное в сторону Гейла.       Так за работой быстро пролетел весь день. Как бы Гейл ни хотел оттянуть этот момент, время уже близилось к вечеру. Они разобрали большую часть годовых завалов, которые, Тара не позволит соврать, накапливались там порядка десяти лет. За работой время текло незаметно, а переживания отходили на второй план. Поэтому, когда они закончили, временно забытый груз вновь свалился обухом ему на голову.       Астарион рядом потянулся, выгнув спину и раздраженно фыркнув, совершенно похожий на недовольного кота.       — Ну наконец-то. Я думал, это никогда не закончится. Гейл, душка, ты мне нравишься, но, если ты снова начнёшь раскидывать вещи, я тебя покусаю. И даже не посмотрю, насколько ты отвратителен на вкус, — на что Гейл состроил виноватое лицо побитого щенка и извинился. Долго злиться, когда он так делал, было исключительно невозможно. — А теперь можно вернуться к нашему утреннему разговору.       — Сейчас? — кажется, только от одной мысли на лицо волшебника наползла нездоровая бледность.       — Нет, сначала мне нужно смыть с себя всю эту грязь, — вампир сморщил лицо в отвращении, стряхивая с себя налипшую за день пыль. — Честное слово, как будто и не мылся вчера с дороги. Поэтому пойду ополоснусь, а потом догоню вас обоих на кухне. Думаю, там достаточно много места, чтобы удобно поговорить втроём.       И, не дожидаясь ответа или возражений, развернулся и изящно удалился в сторону ванной комнаты.       Гейл тяжело вздохнул.       — Всё ещё сложно собраться с мыслями, сердце моё? — Хальсин, пристально наблюдающий за ним уже несколько минут, не преминул выказать своё беспокойство состоянием партнера. — Всё хорошо?       — Да… Нет… Наверно? — Гейл выглядел столь потерянным, что сердце старого друида начинало ныть при взгляде на него.       — Не бойся, мы ни за что не осудим тебя за твои мысли и чувства. Разве что наш Астарион может сказать что-то колкое, но ты ведь знаешь, он не со зла, — Хальсин подошёл ближе и опустил руку волшебнику на плечо, чуть сжимая. — Если тебе будет комфортней, я сделаю тебе успокаивающий чай. Мята, мелисса и пустырник должны будут помочь тебе хоть немного снять стресс.       — Да, было бы неплохо… — натянуто улыбнувшись, Гейл направился на кухню вместе с Хальсином, который так и не убрал свою руку, лишь опустил ниже, поглаживая по спине.       Как и говорил, друид, оставив Гейла сидеть за столом, пошёл заварить ему успокаивающий сбор. Слишком много времени это не заняло, и буквально через пять минут он вернулся с дымящейся чашкой ароматного травяного чая, ставя её под нос волшебнику. Пар тут же устремился прямо в лицо, обдавая теплом. Кажется, даже от одного вдоха этого насыщенного аромата трав ему стало чуточку спокойней.       — Я надеюсь, ты уже готов, дорогой. Потому что, уж извини, терпением я не отличаюсь, — донеслось откуда-то с лестницы. Гейл с Хальсином оба обернулись туда. Мужчина всё ещё спускался вниз тихой поступью, не издавая ни звука. Если бы он не подал голос, его бы никто так и не заметил.       — Не слишком. Но я не думаю, что у меня особо есть выбор, — даже в голосе Гейла звучало вновь накатившее напряжение.       — Ты всегда можешь отказаться. Хоть мне и интересны причины такого поведения, но я же не изверг какой, чтобы пытать тебя, — несмотря на свой настрой до этого, сейчас Астарион говорил вполне серьёзно. Поймав на себе пристальный взгляд красных глаз, Гейл почувствовал пробежавшие по спине мурашки. Даже стало стыдно, что он допустил подобные мысли, зная, какие проблемы с принуждением тянулись за Астарионом через большую часть его жизни.       — Спасибо… Но я всё-таки попробую поделиться своими мыслями, — хотя сам в своих словах он не был уверен. Гейл нервно сцепил пальцы вокруг кружки с чаем, совсем не ощущая обжигающего кожу жара.       Астарион неторопливо подошёл к столу, будто давал Гейлу эти секунды на возможность передумать и пойти на попятную. Но волшебник так и остался сидеть на своём месте, когда Астарион наконец подошёл и сел по левую руку от него.       — Ну что ж, начинай, — белокурый эльф сложил руки у себя на груди и вперился в него внимательным взглядом, демонстративно развернувшись к нему на стуле.       Уверенности это ни разу не добавляло, но нужно было начать. Гейл излагал свои мысли долго, последовательно, чтобы не возникло недопонимания между ними. Сидя за кухонным столом с кружкой успокаивающего чая, пока две пары глаз пытливо уперлись в него с двух сторон. Взгляд упёрся в лакированную деревянную столешницу, выпиленную на заказ лет десять назад. Помогало немного сконцентрироваться, а ещё, возможно, совсем немного ему было страшно увидеть чужую реакцию на его слова.       — … Так что… Было бы хорошо узнать ваши мысли по этому поводу. Мне бы очень хотелось, чтобы вы остались со мной. Но я не имею права держать вас здесь насильно. Единственное, о чём я могу вас попросить, это как можно скорее сообщить мне, когда вы устроитесь на новом месте.       — Ты серьёзно? — Гейл тут же поднял взгляд от стола на звучащего крайне возмущенным Астариона. И упёрся в настолько скептичный взгляд, будто он смотрел на непроходимого идиота.       — Да. Что-то не так? — волшебник честно не понял такой реакции партнера, начиная прокручивать в голове, что же он успел такого сказать.       — Ты правда думаешь, что мы развернёмся и уйдём вдвоём, оставив тебя в гордом одиночестве? Что я предпочту, только обретя новый дом с любимым человеком, сорваться с места, чтобы, как принцесса из сказок, гулять по лесным полянкам, нюхать цветочки и разговаривать с птичками? Это скорее прерогатива нашего друида. О, нет. Я ни за что не променяю блага цивилизации на жизнь в глухом лесу, дыша свежим воздухом в грязи, без возможности прогуляться по улочкам и послушать свежие сплетни.       — Сердце моё, я тоже немного поражён, что тебе даже пришли в голову мысли, что Астарион захочет уйти вместе со мной. Как мне казалось, такой большой город, как Глубоководье, подходит нашему мальчику как нельзя лучше. Всё-таки ты иногда слишком уж много думаешь, — без капли осуждения в голосе немного пожурил Хальсин, мягко целуя волшебника в перегруженную разными думами голову.       — Но… разве так действительно не было бы удобней? Тогда Астариону не пришлось бы постоянно скрываться и с питанием было бы намного проще.       — Давай я сам буду думать, как для меня будет удобней, — полный бушующего раздражения высказал Астарион, тут же обрывая себя и смягчаясь, увидев, как понурился Гейл. — Спасибо, конечно, что думаешь обо мне. Но мог бы просто спросить.       — Правда. Да, мне будет тяжело оставаться в городе, поэтому немногим позже я вас покину, но сразу же сообщу, как устроюсь на новом месте. И твоя идея с телепортом мне очень понравилась. Если сможем организовать такой, то мы все сможем беспрепятственно навещать друг друга, когда нашим душам будет угодно. Обещаю, это не займет много времени. Не беспокойся об этом столь сильно.       — Извините, мне действительно стоит чаще обсуждать свои мысли с вами, а не накручивать себя, — чувствовал он себя как пристыженный ребенок, который навоображал себе, что за любой проступок его наругают дома, а любящие родители только сказали какой он глупый и ничего более.       Повисла слегка гнетущая тишина, каждый задумался немного о своем. Как бы не хотелось думать, что все собравшиеся взрослые сформировавшиеся личности, но у каждого были мысли, которые было бы сложно облечь в слова. Сколько не думай, но в моменте невозможно излить душу, выворачивая свои переживания и мысли наизнанку. Да и после собраться с силами бывает тяжело…       Первым прервал затянувшееся молчание Астарион, вспоминая, что Гейл поднимал еще одну проблему, касавшуюся лично его.       — Раз уж начали, давайте продолжим. Что ты еще упоминал? Мой вампиризм? Не скажу, что я отказался от мысли избавиться от этого проклятия. Хоть я и привык скрываться в тенях, все же гулять под солнышком мне нравится куда больше. Особенно тяжело вернуться обратно во тьму, после возможностей, подаренных иллитидской личинкой… — по лицу Астариона скользнула боль от воспоминаний того злополучного дня, когда они победили старший мозг, и он вновь стал уязвим к солнечному свету. Будто он снова почувствовал то адское жжение, заставляющее кожу трескаться и обращаться в обугленный кусок мертвой плоти. — Но, если честно, я почти смирился, что не получится что-то с этим сделать. Уже столько лет прошло… Эта задача настолько непростая, что я не имею ни малейшего понятия с чего стоит начать.       — Думаю, нужно разобрать, какие у нас вообще есть варианты, — не дал Астариону совсем уйти в не самые приятные мысли Гейл.       — И что же ты предлагаешь? Потому что лично я не знаю никаких вариантов, кроме нашей особенной ситуацией с личинками мозгоедов, с которыми нам просто крайне повезло, и второй такой возможности уже никогда не представится. Только если не превратиться в иллитида окончательно. Но это будет пустая трата такой красоты, так что, пожалуй, воздержусь, — и не удивительно, что он не знал. Кто бы позволил своим отродьям безнаказанно копаться в книгах, чтобы избавиться от своей проблемы раз и навсегда. Все, что им было позволено знать, давал по крупицам их же хозяин, чтобы они осознавали кто они и что никто из них никогда не вырвется из-под его контроля.       — К сожалению, мои знания ограничивались двумя самыми известными способами: заклинание «Желание» и заклинание истинного воскрешения. Но первое может иметь очень плохие последствия и не каждый согласится его применить, — Хальсин упреждающе взглянул на Гейла, как бы говоря, чтобы он даже не пытался предложить свою кандидатуру, — а второе можно использовать только на том, кто умер не более 200 лет назад, что уже слишком поздно применять, — с сожалением выдохнул друид.       — Да, это было известно нам обоим, поэтому мы вдвоем решили углубиться в данный вопрос… — Астарион заинтересованно посмотрел на обоих мужчин. Уже по тону Гейла он понял, что какие-то решения они все же нашли, но простыми их не назовешь. Он сразу был готов к чему-то такому, это не удивительно. Скорее стоял вопрос, как много этих самых решений и какое будет наиболее выполнимо. — Кхм, ну что ж. Нам попадалось много разных решений, в том числе и не очень заслуживающих доверия. Начну с тех, которые мне понравились чуть больше. У нас на выбор: Поиск скрытого источника, о котором мы нашли не очень много информации. Все, что нам известно, что он находится в какой-то пещере, вода содержит крупицы силы Латандера и потенциально может справится с твоей проблемой. Но загвоздка в том, что нежити туда самой не попасть из-за множества ловушек и священных символов, так что если мы и найдем то место, то мы не сможем взять тебя с собой, и вода может помочь тебе только в течении двадцати четырех часов после того, как покинет озеро, после она станет абсолютно обыкновенной жидкостью. Также можно использовать слезы речной нимфы, но их крайне сложно найти, если не невозможно. Они не слишком жалуют людей. Еще из вариантов можно найти серебряного дракона и на его условиях обменять либо артефакт, либо выполнить его просьбу в обмен на помощь в очищении. А также выпить крови ликантропа. Этот вариант кажется самым обычным, но в тоже время слишком уж простым и нереалистичным по сравнению с другими, так что вызвал у нас большие сомнения, — на замечание Гейла эльф понимающе хмыкнул, согласный с тем, что это звучит уж слишком неправдоподобно.       — А какие варианты, которые тебе не нравятся, золотце? — Гейл тут же напрягся. По его лицу было видно, что он предпочел бы их даже не упоминать.       — Самый простой из них — обращение к богам. Но никто не может ручаться за то, что от тебя стребуют взамен. И лично я против этого варианта, — его лицо стало непроницаемым и очень даже понятно почему. Хоть после извлечения из него нетерийской сферы он снова стал одним из избранных Мистры, но не был слишком уж этому рад. Скорее это было больше похоже на то, что его посадили на короткий поводок, чтобы он вновь нигде не напортачил. — А также различного рода ритуалы. Например, очищение светом. При нем нужно облить вампира святой водой и вывести на солнце в заранее подготовленный магический круг, чтобы порядка 10 клерков и паладинов читали очищающие заклинания. Честно, это даже на этапе со святой водой уже звучит как живодерство. Вариант попроще — обратиться к первосвященнику, чтобы он дал свое благословение, но перед этим нужно убедить его в твоей чистоте намерений, что, как мы знаем, со служителями света достаточно сложно провернуть. Как бы одним из условий не была праведная жизнь в монастыре.       — О, нет, праведная жизнь не ко мне, это уж точно, — Астарион весело посмеялся над этим вариантом. На что оба мужчины усмехнулись с его реакции, ожидая подобного. Все-таки Астарион и праведность никак не могли стоять вместе в одном предложении.       — Да, — Гейл тоже тихо посмеялся и после комментария почувствовал себя как будто даже менее напряженным. — И последний вариант: ритуал кровавой луны. Кровавая луна — астрономическое явление достаточно редкое и происходит от двух до четырех раз в год. И именно в этот день можно как провести ритуал, который может увеличить силы вампира, так и излечить, но на самом деле последствия могут быть непредсказуемыми: от общей слабости и потери памяти до превращения вообще в другое существо, не просто в смертного, а, например, в призрака или тень… — под конец своего подробного рассказа он снова почувствовал груз безысходности и слишком малой вероятности исцеления, совсем затихая.       — Хм, вот как… — в комнате повисло тяжелое молчание. Оно растекалось между мужчинами вязкой пеленой, не давая никому из них выдавить ни слова. Каждый погрузился в собственные мысли, обдумывая не самые осуществимые решения. Пока сам виновник раздумий все же не решился подать голос. — Я тут обдумал немного ваши варианты. Ты упоминал про очищение светом… — Гейл подавился от одного только его упоминания. Он же вроде подробно описал не самые радужные перспективы.       — Астарион, прости, конечно, но мы не отправим тебя коптиться под солнечными лучами, предварительно искупав в святой воде, чтобы потом над тобой магичила кучка клерков и паладинов. Тем более, что с этими самыми клерками и паладинами еще и нужно договориться, что почти нереально, с их однозначным отношением к нежити и всему подобному.       — Я согласен с Гейлом. Даже найти серебряного дракона, постараться не умереть и, вне зависимости от сложности, выполнить его просьбу звучит менее травмоопасно, — Хальсин потянулся через Гейла и потрепал по голове нахохлившегося мужчину, но тот после его слов демонстративно вывернулся из-под руки и немного отодвинулся подальше.       — Да ладно вам. Как будто исцеление от вампиризма может выглядеть как прогулка по парку. Если вы не заметили, мои дорогие, каждый из этих пунктов либо смертельно опасен, либо практически невыполним и на поиски нужной вещи может буквально уйти вся жизнь, и все еще нет гарантии, что мы сможем это отыскать.       — Чем же тебя тогда не устраивает ритуал кровавой луны или же благословение первосвященника? — озвучил Гейл, по его мнению, пункты самые близкие к варианту, про который задумался Астарион.       — Первого сначала нужно дождаться, и, как ты и говорил, последствия слишком непредсказуемые. Неоднозначность, знаешь ли, пугает не только тебя, — прозвучал непроизвольный укор в том, что Гейл все это время крутил варианты в своей голове и не делился этим с ними. — Можно оставить ну совсем уж на всякий случай как запасной план, если у нас ничего не выйдет. А первосвященника будет убедить еще сложнее, чем клерков и паладинов, если это вообще возможно. Как вы сами заметили, служители света не очень жалуют созданий тьмы во всех их проявлениях. Мне даже слова пискнуть не дадут, поджарят как крысу на вертиле.       На это Гейл не нашелся, что ответить. Разговор сам по себе выходил тяжелым, так что слова оказалось подобрать очень сложно. Даже имея непомерное желание помочь, их возможности с этим не сходились, что только сильнее вгоняло в тоску. На уже в который раз повисшее молчание Астарион хмыкнул и решил продолжить уже начинающую раздражать тему:       — Единственно, из всех возможных вариантов, я так и не понял момент с кровью ликантропов. Разве я не должен был давно излечиться, попивая кровь нашего друида?       — Каждый ликантроп — оборотень, но не каждый оборотень — ликантроп, — добродушно усмехнулся Хальсин на неосведомленность партнера.       — Чего? Все равно не понятно, — брови напряженно сошлись к переносице, а сам Астарион всем видом показывал, что он не хочет оставаться без объяснений ни секундой дольше. Тут в разговор уже вступил Гейл, чтобы доходчиво все разжевать.       — Слово оборотень оно слишком обобщающее. В каком-то смысле оно может быть даже синонимом слову ликантропия. Просто ликантропия это скорее проклятие, которое, предположим самый распространенный вариант, передалось от укуса. Хотя оно может передаваться и по наследству. А оборотень более широкий термин. Это буквально любые существа, которые могут менять свою форму. Под такое определение также могут подойти допенгангеры, да и любые перевертыши. Да даже те же высшие вампиры, которые могут превращаться в облако или летучих мышей могут подойти под это определение.       — Ладно. Этот вариант слишком непонятный. И никаких уточнений по нему нет, поэтому забудем про него. Не буду же я кусать всех, кто мало мальски подходит под определение ликантропа, авось повезет.       — Справедливо. Тем более, что за время нашего путешествия ты кусал немало существ, подходящих что под одно, что под другое определение. Так что я склоняюсь к мысли, что этот метод — это либо неудачная шутка какого-нибудь доходяги, которому по чистой случайности дали поделиться мыслями с автором книги, либо это редкостная бессмыслица, которую мог бы выдумать кто-то, чтобы привлечь внимание читателей. Кто-то вроде нашего общего знакомого барда Воло, — Гейлу изначально этот вариант показался чем-то нереалистичным. И, чем больше он над этим раздумывал, тем больше укреплялся в этой мысли.       — Итак, мы не пришли ни к чему сколько-нибудь обнадеживающему, — Астарион тяжело вздохнул. Не то что бы он рассчитывал избавиться от своей давнишней проблемы по щелчку пальцев. Но мысль, что все еще можно хоть что-то сделать, так не кстати закралась в его голову в начале этого разговора. Тем тяжелее было осознавать, что шансы практически равны нулю.       — Я думаю, целесообразней будет сначала найти хотя бы временное решение, чтобы можно было путешествовать, — тут же озвучил уже давно возникшую мысль Гейл, тем самым вновь обращая все внимание своих собеседников на себя.       — Да, было бы неплохо. В конце концов все время путешествовать в повозке будет крайне утомительно, а в некоторых местах и вовсе невозможно, — кроме этого Хальсин помнил, как их любимый вампир помирал от скуки и невозможности высунуть даже нос за пределы этого маленького темного, занавешенного для его же безопасности пространства. Выглядело со стороны это крайне удручающе. Ему бы не хотелось вновь наблюдать, как Астарион в расстроенных чувствах покидает уже осточертевшую ему повозку и устало кривит лицо от мысли, что еще до утра ему придется залезть обратно, чтобы не пострадать от рассветных солнечных лучей. Еще несколько дней, как по дороге сюда это можно потерпеть, но не на постоянной основе.       — Думаю, вариантом может стать использование артефактов. Но вот загвоздка в том, что даже с моими обширными познаниями, я ни разу не встречал даже упоминаний чего-то подобного. Просто с уменьшением повреждений от лучистых заклинаний да, но вот чтобы полную невосприимчивость…       — Но все-таки не стоит так сразу опускать руки. Мы все еще можем попытаться найти что-нибудь на этот счет, — Хальсин встал со своего места, подходя к своим любимым человеку и эльфу, устраивая руки на макушках и поглаживая по головам. Гейл благодарно улыбнулся за такой простой, но очень важный жест поддержки. Даже Астарион, хмуро пробубнив что-то под нос о том, что друид портит его прическу, все же не выкрутился из-под большой нежной руки, проникшись общей атмосферой. — Мы обязательно найдем решение.       — Да, обязательно, — Гейл повернулся к ним, ободряюще беря обоих за руки и переплетая их пальцы.       Астарион решил только тактично промолчать, не слишком веря в лучший исход.