Чудовище

      Кстати, о Теодоре.       Занимаясь бурной коммуникационной деятельностью по второму и третьему сообщениям, Гарри то и дело с сомнением поглядывал на него.       После омута памяти Нотт выглядел сильно неважно: зеленел лицом, постоянно массировал виски — того и гляди побежит в туалет чистить желудок. Как бы не свалился посреди кабинета.       Гарри так и не выяснил, сколько он не спал, но, очевидно, много.       Состояние, однако, не мешало ему, хмурясь, гипнотизировать детективную доску, без конца курить, заливаться огневиски и мозговыми стимуляторами. На гневные взгляды Нотт не обращал ни малейшего внимания.       Черт знает, где носило этого разгильдяя. Бодрящее ему пить, определенно, больше не стоило, и как же это было некстати! Бесило, дико бесило, что дел невпроворот, времени в обрез, а Нотт в любой момент может выйти из строя, когда так нужен ему.       Поттер зло пыхтел, обиженно сопел, но поделать с этим ничего не мог.       Разобравшись с последним патронусом, он наколдовал бумажный самолётик; окрасив его в угрожающий красный, отправил послание в Отдел Тайн и рявкнул:       — Мелисса!       — Ты че орешь? — возмущенно подпрыгнул Теодор, хватаясь за голову.       Глаза у него были красные, как у европейского вурдалака.       — Пить вместо отдыха надо меньше и не шляться, — с мстительным удовлетворением ответил Гарри, наблюдая, как он морщится.       На задворках сознания то и дело вспыхивала и сразу же ускользала какая-то мысль, неуловимая как снитч и…       — Тебя ебет, чем я занимаюсь в свой законный выходной? — ощерился Нотт.       Недокуренная сигарета полыхнула у него в пальцах и осыпалась пеплом. Гарри вскинул брови: Тео редко когда злился по-настоящему, больше балагурил.       — Сука, Поттер, — собственная фамилия из его уст прозвучала как ругательство, — будь на месте Реми кто-то другой, разгребать тебе это дерьмо самостоятельно! Мерлин свидетель…       — Мерлин свидетель, — перебил Гарри, — она и твоя подруга тоже, — и вдруг выдохнул сам.       Для разбора полетов не время и не место. Нотт в чем-то был прав, а Поттер с удивлением понял, что и сам не понял, что на него нашло.       Тео же здесь, помогает, пашет плечом к плечу… и, меж тем, набрал уже воздуха, чтобы ответить, явно скандально, но ситуацию спасло появление Мелиссы.       — Да, шеф?       С пару секунд Гарри медлил, разглядывая отвернувшегося друга.       В голове тревожно трепетала крылышками пойманная на излете мысль: «Почему ты не возразил, когда я обвинил тебя в пьянстве и блядстве… если вчера был у Паркинсон и Забини?»       Вчера Тео покинул министерство поздно вечером. Он мог отправиться за развлечениями и после гостей, принять бодрящее.       А антипохмельное для кого придумали?       А для чего жрать столько зелья, если тебе нужно не спать всего ночь?       И вообще…       Видок у Нотта был удивительно похож на тот, что Гарри имел удовольствие наблюдать буквально пару часов назад. В казематах.       На душе стало муторно.       — Да, Лис, — наконец отмер главный аврор и поднялся. — А пойдем-ка на обед.       Секретарша просияла и, радостно кивнув, скрылась за дверью. Гарри же задержался, старательно поправляя пиджак.       На окраине зрения Теодор сцепил зубы, застыв взглядом в одной точке на доске.       — Тебе захватить что-нибудь? — спросил Гарри будто между прочим.       — Пожалуй, откажусь.       Кивнув, Поттер направился на выход.       — Ладно. Ладно… друг.       Кто там был в слизеринской кодле еще в школе? Драко Малфой, Винсент Крэбб, Грегори Гойл, Блейз Забини, Пенси Паркинсон и…       Где же ты был на самом деле, Тео?       …Теодор Нотт.       Нужно было кое-что проверить. И срочно.

***

      Едва Гарри спустился в атриум, галантно придерживая Мелиссу за руку, его окликнул знакомый голос.       — Гарри, дракл тебя дери, Поттер!       А вот и внештатный консультант.       — Лис, — он наклонился к девушке ближе.       Та поначалу немного растерялась: видимо, посчитала, что он собирается поцеловать ее на виду у снующих людей, однако быстро сообразила, что к чему, и кивнула, выражая готовность слушать.       — Поттер! А ну иди сюда! — голос был все ближе.       — У меня для тебя задание, — быстро зашептал Гарри, силясь успеть до того, как его настигнет обладатель звучного баса. — Знаешь, где живет Теодор?       — Нет, — но не успело на лице Поттера отразиться разочарование, Мелисса добавила: — Но узнаю. В кадрах.       — Отлично. Мне нужно знать, где был Нотт вчера вечером, ночью и откуда направился сюда. И еще… узнай, где Пенси Паркинсон и Блейз Забини.       Девушка нахмурилась.       — Хм-м… все вместе может быть долго…       — Паркинсон и Забини в приоритете. Информацию — мне лично, и никак иначе, — договорил Гарри и тут же охнул от тяжести ладони, опустившейся на плечо.       Прыснув, Мелисса упорхнула выполнять поручение, а у самого уха зарокотал низкий бас:       — Ну привет, аврорская задница. И какого, спрашивается, Мордреда ты выдернул меня с законного выходного?       Гарри вздохнул. Не удержавшись, закатил глаза: «Еще один!».       Однако обернулся глава аврората, уже сияя улыбкой во все тридцать два, радушной и абсолютно неискренней.       — Здравствуй, Юстас! Давно не виделись.       — И еще бы столько же, — оскалился в ответ совершенно седой и беспросветно темнокожий волшебник.       Идеально белозубо. Оч-чень недобро.       — В выходные ставка икс два, — сходу заявил Берк. — Если да, выкладывай, что у тебя там. Если не согласен… так и быть, плати за время, которое я потратил, чтоб добраться сюда.       Подсчитав в уме, во сколько может ему встать помощь дока, Гарри поджал губы, но все-таки кивнул, пусть и нехотя.       — Другое дело, — сразу подобрел доктор, в секунду превращаясь из разгневанного бокора во вполне себе добродушного дедушку. — Ну, сынок, рассказывай, что у тебя случилось, — и, подхватив Поттера под ручку, покосолапил в сторону казематов.       Откуда он знает, куда…       — Пророк? — мрачно уточнил Гарри.       — Он самый, Гарри, он самый…

***

      Оставив Берка в допросной, Гарри отправился в камеру, где содержали Гермиону.       Несмотря на то, что от камеры в этом помещении было одно название — конечно же, он не посадил бы свою лучшую подругу в насквозь провонявшую преступными элементами темницу — было диковато знать, что она здесь.       На деликатный стук никто не отозвался. Неловко потоптавшись снаружи, Гарри закатил глаза: «Мерлин, да что я, ну в самом деле!» — и решительно отпер дверь.       Шторы на больших окнах не были задернуты, на прикроватной тумбочке мягким желтым светилась лампа. Реми лежала на кровати спиной к двери — одетая, в уличной обуви, свернувшись костлявым клубком. Подсвеченные золотом кудри, разметавшись, бесстыдно продемонстрировали миру ужасающе худую шею.       Подумалось вдруг, что, будь Гарри немного внимательнее, возможно, вся эта ситуация и не произошла бы с ней. С ними.       «Нет, такое невозможно предугадать», — оборвал он виноватые мысли и решительно шагнул вперед. Обошел кровать. Остановился спиной к окну.       Пораженно замер.       Во сне Гермиона выглядела такой умиротворенной… даже темные круги под глазами нисколько не портили ее сонный покой, совсем не такой, как если бы она уснула в кабинете, готовая в любой момент вскочить по работе. Не верилось, что эти вечно поджатые губы когда-то могут расслабляться, а глубокий залом между бровей — это печать забот, а не возраста.       Стоит ей открыть глаза, и сардоническая стерва с бесами в уголках глаз вернется, был уверен Гарри, однако сейчас она выглядела чистой. Почти юной.       Вспомнился Святочный бал. Как девчонка в розовом платье улыбалась смущенно, а глаза ее блестели. Но все равно она не видела себя со стороны, не знала, насколько была прекрасна в тот вечер. Ей было…       Четырнадцать? Пятнадцать?       Упругий бутон, готовый раскрыться навстречу солнцу, стряхнув с себя капли росы. В ней не было чертей — лишь свежесть.       Сегодня в ее воспоминаниях Гарри видел много, гораздо больше, чем положено другу, пусть и лучшему; она, с пинка вваливаясь в его кабинет, не раз сгоняла с его колен очередную прости… таршу; сколько раз они втроем, с Тео, надирались в хлам, а потом зависали в Красном — не сосчитать… и именно сейчас отчего-то садиться на ее кровать без разрешения казалось чудовищно не правильным.       Гарри присел на корточки рядом.       — Реми… Реми, просыпайся, — он осторожно тронул ее за плечо.       Под пальцами ощутилась обтянутая кожей кость, а Гермиона резко распахнула глаза и подскочила.       — Гарри? Что случилось?       Было видно, что нескольких часов сна ей явно не хватило, но она быстро стряхнула сонную пелену. Ее лоб разрезала хмурая складка, она поджала губы и мгновенно превратилась из Реми в аврора Грейнджер.       Гарри смотрел на нее и почти слышал, как звенит вдалеке его разбитое стеклянное очарование.       — Все в порядке, — он покачал головой.       Когда все закончится… уволю нахер. Что угодно, но больше в аврорате ты работать не будешь.       Поттер приподнял уголки губ — ему хотелось верить, что успокаивающе…       В горле запершило.       — Кхм… В допросной — Берк, я пригласил его. На всякий случай.       …но уж кем-кем, а дурой Грейнджер точно не была. В ее глазах было не просто много — целый океан! — скепсиса.       Гарри обреченно вздохнул.       — Знаешь, что, Гарри… — она не улыбалась, — уж мне-то не пизди. Что ты нашел такого, что тебе потребовалась экспертиза самого крутого и самого дорогого психиатра Британии? М-м?       Гермиона выжидающе приподняла бровь… и подчистую, как на духу, вопреки любым протоколам главный аврор Поттер выложил ей все, что успел выяснить за последние несколько часов. Не умолчал он и о своих подозрениях относительно Теодора.       Сказать, что Гермиона была шокирована — не сказать ничего, однако взяла себя в руки она быстро. Впрочем, как и всегда.       — Значит так, Гарри… — начала аврор Грейнджер, хмурясь еще больше. Думала.