Нить жизни

      Лил дождь. Лопата жадно вгрызалась в землю и хрипела, готовая вот-вот сорваться с жирной деревяшки. Железо скользнуло по тошнотворной мешанине под ногами, вонзилось внутрь с громким и противным хлюпаньем. Чем глубже Кастиил копал, тем громче становился этот мерзкий и тягучий звук.       Хлюп, хлюп.       Он вытер пот со лба, хоть в этом и не было смысла, и стащил с себя футболку, кидая ее в дерево. Хлюп, хлюп. Еще немного, и он закончит и пойдет домой, и все будет хорошо, как и раньше. Заварит себе — кофе, Габриилу — чай, сядет на диван и включит какой-нибудь тупой фильм. Что-то из разряда комедии. Габриил обожал комедии.       Они будут сидеть на диване, веселиться, бить друг друга подушками, как в детстве, и есть чипсы и пиццу. И все будет хорошо. Кас в этом уверен. Все будет хорошо. Очень-очень хорошо.       Ветер выл, мелькая между стволами деревьев, направлял толстые капли прямо Кастиилу в лицо и глаза, плакал, просил уйти. Толкал прямо в спину. Кас ускорился. Еще немного…       Наконец, он закончил. Лопата остановилась о какую-то преграду, не выдержала и разломилась на две части с оглушительным треском. Кас отбросил её в сторону, упал на колени и начал расчищать остатки земли руками, разгребая её, откидывая по бокам от себя. Показалась темная крышка разбухшего от влаги гроба…

      Кастиил откапывал своего старшего брата. И это глава о том, как мы до этого дошли.

***

— Дин, скажи, пожалуйста, что ты устроил?       Дин не стал отвечать. Он лишь вздохнул и поудобнее устроился в кресле, сжимая в руке небольшой граненый стакан с каким-то крепким пойлом. Он даже не сообразил, что именно налил себе, когда зашел в кабинет. Просто схватил первую попавшуюся бутылку с полки, да и все. Ему было плевать, что он пьет — алкоголь не действовал на него так же крышесносно, как и на людей, зато оставался на губах и языке причудливым и горьким послевкусием. Давал иллюзию безопасности. Приближенности к человечеству, от которого его когда-то никчемно отшвырнули. — Дин. — снова повторил Сэм, и Дину пришлось поднять на брата взгляд. Голос его был мягкий, взгляд — понимающий, но где-то в самых уголках скрывалось вязкое осуждение. Дин знал — Сэм винит его. Винит за все то, что только что произошло в доме у Кастиила. Честно признаться, Дин и сам был не в восторге от случившегося. — Я ничего не делал. — в конце концов прохрипел Дин, поняв, что Сэм все еще ждет от него хоть какого-то ответа. — Сэммми, клянусь, весь этот балаган — не моих рук дело! — Я знаю. — тут же поспешил успокоить его Сэм, вскидывая перед собой руки. Дин нахмурился. — Но я говорю не о сбежавших из амулета духах, не о вашем таинственном перемещении в церковь и ни о чем-то еще, произошедшем там. — Сэм! — взмолился Дин. Сэм не стал слушать. — Дин, это опасно! Чем ты вообще думал, когда показался Кастиилу? А если бы он погиб? Да, ты прав, духи и церковь — не твоих рук дело, но это безусловно твоя вина! Только ты в этом виноват. Не бывает таких совпадений, как это, тебе ли не знать.       Дин с силой сцепил зубы. Он сжал стакан с такой силой, что удивительно было, как он вообще до сих пор цел, и сцепил вместе зубы, силясь сдержать на языке тонну оскорблений и грубых слов, так и норовивших вылететь наружу. Сэм ходил по откровенно тонкому льду, задевая подобную тему. Каждый их разговор, так или иначе касавшийся Кастиила, заканчивался абсолютной катастрофой. Дин не хотел оставлять его. Не хотел забывать о нем, прекращать за ним наблюдать и снова оставаться тут — в Аду, наедине с вечно вопящими грешниками. Да, он понимал — это опасно, в какой-то момент он попадется, проколется где-нибудь, и отец обо всем узнает и воздаст ему по заслугам за нарушение приказа. Или он уже знает? Что, если все это — один сплошной намек, что пора прекратить затянувшуюся игру?       Только вот это была не игра. Не для Дина. — Я не знаю, почему он не умер, Сэм. — честно признался Дин, со стуком ставя стакан на стол. Сэм с силой надавил пальцами себе на веки. Сгорбленная фигура его устало нависала над Дином — даже в такой позе, прижавшись спиной к спинке стула, с опущенной вниз головой, он выглядел намного, намного больше и сильнее. Как неправильно. Как странно. — Я не хотел показываться ему. Он начал кричать во сне, дергаться, и… — Людям снятся кошмары, это не повод паниковать на пустом месте! — У него кожа на руке почернела! — Сэм замолк. Дин выкрикнул это с такой громкостью, что Сэм аж выпрямился. Лицо его вытянулось и скрутилось в недоумевающую гримасу. — И я увидел тот знак. Как в той церкви, как на той книге. Что я должен был делать?! Стоять и смотреть? Я не смог! Попытался пробраться к нему в сон, но из меня будто начали высасывать силы. А потом он проснулся. — Дин замолк на мгновение, пытаясь совладать с захлестнувшими его эмоциями. Сэм смиренно ждал. — Видимо, кто-то специально забрал у меня силы, чтобы попытаться убить Каса. Или просто не хотел пускать меня. Я не знаю, Сэмми. Не знаю. Я понимаю, что связан с тем его сном, и не в восторге от этого не меньше твоего, уж поверь. Но я не могу его оставить. Не сейчас. Это слишком опасно. — Дин. — все-таки мягко перебил его Сэм, поднимаясь с кресла. Дин напрягся и тоже встал. — Мне жаль, что я говорю это, правда. — Сэм? — Я даю тебе неделю на то, чтобы все исправить. Если у тебя не получится, то мне придется рассказать обо всем отцу.       Дин потерял дар речи. Открыл рот, а потом сразу закрыл. Неделя? Человеческая неделя? Исправить? Это даже звучит смешно. А еще смешнее звучит вторая часть предложения — отец никогда не отзывается на их просьбы. Как минимум на просьбы Дина. Он молчит и уходит на второй план каждый раз, когда его дети нуждаются в нем больше всего — вряд ли он соизволит поговорить из-за какого-то там человека. Особенно если он — а такое вполне вероятно — уже в курсе всего, что происходит. — Ты прав. — словно прочитав мысли Дина, кивнул Сэм. — Папа может все знать. И я уверен, что это так. Но я говорю не об этом. Я расскажу ему, что ты влюбился в человека, Дин. Опять. — С ума сошел?! — Это всегда плохо заканчивается!       Сэм развел руками и посмотрел на Дина с еще большим сочувствием. Прямо как на побитую шавку. Ему было жаль, и это самое противное. Дин ненавидел, когда его жалеют. Ненавидел все это — Сэма, отца, этот гребаный Ад, ставший его тюрьмой и домом на многие тысячи лет. Ненавидел, что ему запрещали то, что себе, тем не менее, всегда позволяли — любить. Он что, недостоин этого? Только он? Неужели среди всех существующих в этой вселенной Богов только ему непозволительно влюбляться в кого-то? — Дин, я не хочу этого делать. — продолжил Сэм, но быстро замолчал, поймав осуждающий взгляд Дина. И правда, а что тут еще добавишь? Все сказанное далее будет звучать, как самое обычное, глупое, никчемное оправдание. Более того — это и будет являться оправданием. Сэм хотел этого, и хотел сильно — он считал своего брата монстром, а не Богом, и они оба это понимали. — Проваливай. — Дин! — Сэм. Проваливай. Пожалуйста.       Дин рухнул обратно в кресло. Тело окутала еще большая слабость, чем до этого. Он зажмурился, расчесывая запястье, и скривил губы. Дверь, тихонечко скрипнув, аккуратно закрылась. Сэм ушел.       Итак, у него есть неделя, чтобы все исправить. Каким образом ему это сделать, если каждый его спуск на Землю и явление человечеству заканчивается чьей-нибудь смертью?       Хотя… Одна идея у Дина все-таки была.

***

— Здравствуйте. Вы позвонили в 911. Что у вас случилось? — Доброе утро. Я прямо сейчас наблюдаю, как парня заталкивают в гроб и закапывают. Живьем! Прямо в парке! — Не подходите близко и не издавайте громких звуков. Полиция уже в пути. Вы можете описать того, кто это делает? — Да. Это я.       Кастиил резко нажал на пробел и остановил запись. В груди собрался противный, липкий, огромный ком. Он прокашлялся. Стало только хуже. Коллеги вокруг носились туда и сюда по коридорам, сверкая в свете холодных лампочек небольшими карманными значками, придерживая около груди кипу бесполезных бумаг. Безликие и безымянные. Кастиил не мог назвать их по именам, даже если бы сильно захотел. Он не видел их лиц — лишь отдаленные фигуры да однообразные формы и скучнейшие офисные наряды. — Чувак, порядок? — уточнил сидящий рядом Кроули. Кас заставил себя кивнуть. — Может, нам кажется? — Это точно его голос. — хрипло отозвался Кастиил, снова нажимая на пробел. Записанный разговор медленно стал воспроизводиться вновь… Послышался голос — с хрипотцой, низкий и хитрый, будто говоривший постоянно ухмылялся. — Люцифера. — Итак, какие у нас есть варианты? — Кроули стащил с переносицы очки и равнодушно хлопнул кейсом. Кас вздрогнул и уставился на его пальцы. Коротенькие и пухлые. И все-таки, как ему удается находить девушек на одну ночь с такими-то пальцами?.. — Первый мы уже знаем. Твой брат — убийца, сдал сам себя, а после преспокойненько слинял с места преступления, как ни в чем не бывало. — Второй — это какой-нибудь искусственный интеллект или что-то в этом духе. — устало добавил Кас, наблюдая за тем, как Кроули достал со стола небольшой блокнот и уверенно зачеркал по листам ручкой. — Надо прогнать запись через программу и убедиться, что это точно голос живого человека. — Я скину это ребятам. — тут же сообщил Кроули и сменил блокнот на телефон с такой скоростью, что у Кастиила чуть не разъехались глаза. — А твой Люцифер живет?.. — Я тебя не обрадую. Лос-Анджелес. — Кроули задумчиво нахмурился и замер с телефоном в руке. Кас быстро поймал ход его мыслей и кивнул. — Если это действительно сделал он, то он должен быть в нашем городе. — Либо он продумал все заранее. — вставая с кресла, наобум предположил Кроули. Кастиил тоже поспешно поднялся с места и последовал за коллегой… Прямо в сторону полки с кофе и пончиками. Кас осуждающе выгнул бровь. — А что? Не мой же брат человека грохнул, могу себе позволить и поесть на дорожку. — Мы пока еще ничего не доказали, держи себя в руках. — строго отрезал Кас и бросил на пончики полный отвращения взгляд. Интересно, сколько в них вообще масла? Наверное, куча. А эта посыпка… Производители действительно специально навалили в эту кучку теста столько сахара и пудры? Кому это в голову вообще придет? — Подожди, как он мог продумать все заранее? Думаешь, он знаком с убитым? — Вполне вероятно. — пробубнил Кроули, склоняясь над наполовину сломанным автоматом с кофе. Кас не видел, что он там делает, но, судя по кряхтению и недовольным вздохам, он вел упорную борьбу за свой капучино. — Допустим, этот парень чем-то ему насолил, и так далее, и так далее… Да работай ты уже! — И Люцифер специально заранее приехал сюда, чтобы убить этого парня? Тогда он сто процентов уже в аэропорту или, того гляди, в самолете и улетает обратно. — скептично заметил Кас и покачал головой. — Ничего не понимаю. Тебе помочь? — Сам. А как там убитый? Нашли документы, родственников? Что-нибудь? — Нашли. Парню двадцать два года, зовут Майкл Трэверс. При нем обнаружили много разных наркотиков, но следов употребления нет вообще. Видимо, торговал. Семьи нет, родители умерли, когда он был ребенком, и того отправили в детский дом. — тут же неспешно изложил Кастиил, запихивая руки в карманы. Кроули хмыкнул. — Что? — Твой Люцифер, случайно, наркотиками не балуется? — Нет… — неуверенно проговорил Кастиил. — Я не уверен, на самом деле. Мы давно не общались. Но он бы не стал убивать своего же диллера, это глупо. Обычно делают наоборот — убивают клиентов за неуплату. — Надо проверить аэропорты, спросить, приезжал ли сюда Люцифер Новак. Я дам нашим отмашку. — раздраженно сказал Кроули, с силой ударяя кулаком по автомату. Видимо, тот медленно побеждал. — А ты набери ему и поболтай. — С ума сошел? Если он не сменил номер, то сто процентов просто не ответит мне. — покачал головой Кас и подвинул Кроули в сторону. — Но я попробую. Что тут у тебя? — Он кофе зажал! — обиженно заявил Кроули, снова ударяя по автомату. На них обернулась парочка полицейских. Кас выгнул бровь и нажал на кнопку оплаты. — Ты не в том порядке кнопки нажимал, идиот. — Кроули возмущенно открыл рот и сложил руки на груди, прожигая автомат взглядом, полным ненависти. Кас устало вздохнул. — Допивай давай свой кофе и поедем, надо проверить парочку адресов. Я утром порылся в биографии Майкла и его делах, его судили вместе с одним парнем, зовут Джейк Сиуэр. — Вот это фамилия. Будто кто-то жопой на клавиатуру в роддоме сел, когда записывал. — гоготнул Кроули, выуживая из коробки самый большой пончик. Кас слабо улыбнулся. — Поехали, комик. Дел много, а времени — нет.