Не то, чем кажется

      Пышный бал в конце осени был одним из самых торжественных и масштабных в империи Эрфрутд. Этот праздник знаменовал завершение года и одновременно с этим день основания страны. В честь этого события в Зимнем дворце собирался весь высший свет: от императорской семьи до самых бедных баронов. Пропустить его было одним из самых больших разочарований в жизни, поэтому с момента совершеннолетия каждый юноша и девушка стремились попасть туда ежегодно.        Но что касалось обычного люда? Леона даже думать не могла о том, что когда-нибудь посетит его в качестве гостя. Такое простолюдину даже и сниться не могло. Хотя юные служанки никогда не переставали вздыхать по этому событию и мечтать о том, чтобы побыть на нём хотя бы в качестве слуги и влюбить в себя какого-нибудь юного господина. Только она знала, как и все в принципе, чем всегда это заканчивалось — она беременна, а у него брак по расчёту. Но разве об этом подумает живущая в грёзах леди? Конечно нет, и даже слова других она не будет слушать. Многие считают, что с ними такого не будет, что они особенные, не как все.       Хоть об ином событии мечтают не только девушки, но и юноши. Как будто они были нужны какой-нибудь молодой графине не только для мимолетного увлечения.       Все простолюдины для них лишь забавная живая игрушка, словно необычный зверь или монстр из дальних стран. И Леона, которую пригласили в этот раз, тоже. Возможно, принц Кайзен и не подразумевал этого, но для остальных всё будет иначе. Она выдающаяся охотница на вампиров, которая за последние три года истребила больше двадцати особей. Это было больше, чем за пять лет охоты на них до неё. Конечно, каждому теперь хочется взглянуть на Леону своими глазами, потрогать, пощупать и распробовать.       Командир их отряда всю дорогу до самого дворца не устаёт повторять ей о том, чтобы девушка больше молчала и, самое главное, не вступала в конфликты с аристократами. Йоханнес был добрым, но местами суровым мужчиной средних лет, на тёмных волосах которого уже проскальзывала едва заметная седина. Он был тем, кто в тот холодный январский вечер, смотря на упрямую тринадцатилетнюю девчонку в дырявой одёжке, решил оставить её в ордене и обучить их ремеслу — убийство монстров, особенно вампиров.       Йоханнес всегда говорил всем, что в тот момент его поразило её желание убить каждое чудовище на этой земле, хотя он и не понимал природу этого. Но Леона знает, что это было лишь оправдание. Мужчина был просто добр и мягок к детям, поэтому и сжалился над бедным голодающим и продрогшим до костей ребёнком. Она знала, что он так поступит, поэтому пришла именно к нему в тот день, когда от мороза было даже больно дышать, не то что идти. За этим всем стоит лишь одна причина, что движет ей уже не первый год. — Леона Кадье, повтори ещё раз, что нельзя делать, — строго произносит Йоханнес, отчего девушка невольно вздыхает, поправляя свои светлые волосы, — И лучше всего дословно. — Не начинать разговор первой, не вступать в конфликты и вообще стоять в дальнем углу, словно тень, — скучающе произносит Леона, разглядывая группу молодых аристократок вдали. Мужчина недовольно кхмыкает, заставляя её посмотреть в его тёмные глаза, что внимательно ожидают продолжения, — А, и самое главное не обращаться к Кайзену, как к другу. Верно? — Верно, — одобрительно кивнув, командир бросает взгляд на дворец, после чего устало вздыхает и потирает переносицу, — Как же я не люблю это мероприятие, слишком много шума в нём, да и едва расслабиться можно. Но как виконт, к сожалению, обязан присутствовать. — Многие простолюдины мечтают быть на Вашем месте, командир, а Вы так отзываетесь об этом. — Они просто едва понимают всю тяжесть нашей ноши, — пожимает плечами тот, а Леона едва сдерживается, чтобы не закатить глаза в ответ на эти слова, — Ладно, пойдём. Нечего мёрзнуть на морозе.       Кадье понимает, как будет выделяться в бальном зале в своём парадном облегчённом доспехе, состоящем лишь из нагрудника и наручей с наплечниками, которые она так тщательно полировала накануне. Но у неё просто не было чего-то иного на столь торжественный вечер. Никаких платьев она не покупала, да и едва у неё было столько денег, чтобы приобрести хоть что-то достойное. К тому же, в нём она будет выглядеть нелепо.       Тёмный мех, что прикреплён к доспехам, щекочет шею, пока синий плащ тащится за ней по полу. Они были лишь украшением, едва спасая её от холодного вечера. Как же ей хотелось снять это, но девушке оставалось лишь продолжать терпеть. Кадье слишком долго ждала этого вечера, так что это было просто мимолётной помехой после всего.       Йоханнес идёт чуть впереди, показывая дорогу, пока стоящая вдоль стены стража молча наблюдает за ней, выискивая глазами оружие. Но меч Леоне пришлось оставить дома. Она практически безоружна перед ними, отчего чувствует себя не очень уютно. Хотя среди всего этого золота и алого бархата обычный человек едва ли может чувствовать себя комфортно. — Прошу, представьтесь, — останавливает их перед самыми дверями дворецкий, в руках которого был какой-то лист. — Виконт Йоханнес Берль, а со мной моя подчинённая, а также приглашённая гостья принца Кайзена — Леона Кадье. — Хорошо, вижу вас обоих в списке гостей, — отмечая что-то пером на бумаге, мужчина с отвращением бегло разглядывает её, после чего опускает свой взгляд обратно, — Приятного вечера Вам, господин Йоханнес.       Кадье ожидала, что к ней никак не обратятся, и поэтому никак не реагирует на происходящее, следуя молча за командиром внутрь. Да и сам виконт игнорирует это, уже беря с подноса первый бокал вина и протягивая ей. Фальшиво улыбнувшись, Леона забирает его из рук, но так и не притрагивается к напитку. Йоханнес же уже тянется за новым.       Роскошный зал и вправду поражает своим масштабом, когда Кадье наконец удаётся его разглядеть повнимательнее. Леона, кажется, впервые в жизни оказывается в таком просторном помещении. Даже тренировочная площадка по сравнению с этим местом выглядит тесной комнатой. Она просто не может не восхититься окружающей обстановкой. Множество людей в роскошных нарядах танцуют под музыку, которую Кадье никогда раньше не слышала, или беседуют о вещах, которые были ей не понятны.       А ведь даже, казалось, обычный потолок украшен изысканным орнаментом, где один витиеватый узор переходит плавно в другой. На стенах же висят картины величины с целую стену в её доме, если не больше. Это поражает. На самих полотнах изображены войны прошлого, либо же приятный пейзаж, который можно было рассматривать часами. Всё здесь пестрит яркими красками, заставляя позабыть о серых грязных улочках города, по которым столь часто она проходит. Неудивительно, что за всем этим они никогда не думают о них.       Через некоторое время Йоханнес откланивается, уходя к своим старым приятелям, и оставляет её одну со всеми этими гиенами. Леона чувствует их любопытные взгляды, стоя даже в самом углу зала, возле огромных окон, что выше её в три раза. Но хоть девушка и была интересна этим аристократишкам, но они всё ещё предпочитают наблюдать за ней со стороны. То ли гордость им не позволяет подойти к ней, то ли в этот раз она не была им столь интересна, ведь недавно император объявил о том, что наконец нашёл подходящую суженную для своего сына. Так что им теперь приходится гадать, кто это может быть.       Но ощущать себя загнанным зверем в клетке не самое приятное чувство. И игнорировать их у неё едва выходит. — Так вот ты где, Леона! Я уже думал, что ты не пришла или тебя не пустили, — столь внезапно появляется перед ней Кайзен, стоя в непривычном для девушки наряде: чёрный мундир с золотыми узорами, бережно вышитые на нём. А весь статный образ дополняет аксельбант с эполетами. Девушка устало смотрит на того, о ком вспоминала только что, удивляясь забавному совпадению, — Чего стоишь тут одна? Не смогла найти Дерека? Или этот паршивец всё ещё не припёрся? — недовольно бормочет он, оглядываясь по сторонам. — Здесь просто спокойно. Да и имею ли я право болтать со столь достопочтенными господами, Ваше Высочество? — спокойно отвечает Кадье. — Ой, давай только без этих титулов. Мы с тобой знакомы уже лет восемь, а ты тут вновь решаешь обращаться ко мне по-старому? Давно же всё было обговорено на этот счёт. — Здесь иные правила, так что никак не могу иначе, Ваше Высочество. К тому же командир будет ругаться. — То есть тебя волнует мнение этого старика, а не принца? — шутливо обиженно смотря на неё, произносит Кайзен. — Вы сами знаете, что да как тут работает, я лишь стараюсь в спокойствии пережить этот вечер, чему Вы, кстати, мешаете. — Как жестоко, Леона, ты разбиваешь мне сердце, говоря столь холодные слова в мою сторону. — Если они помогут мне прогнать Вас хоть на время, то пусть Вы походите с разбитым сердцем. А то уже столько молодых аристократок прожигают меня злым взглядом, который готов меня убить на месте. А мне не охота находить здесь себе врагов. — Что же, тогда оставляю тебя в одиночестве, хотя теперь я сомневаюсь в этом, — нахально улыбнувшись, он чокается с ней бокалами, — Хорошего вечера, может поболтаем чуть позже, когда твоё ледяное сердце чуть оттает, Леона.       Подмигнув, принц куда-то удаляется, но и вправду уже не оставляет её наедине с собой. Теперь ещё больше глаз было приковано к ней, отчего Леона невольно вздыхает, проклиная этого паршивца.       Отпив вино, Кадье замечает, как неспешно к ней подходит ближе небольшая группа молодых дам, что на взгляд были примерно одного возраста с ней. Они перешёптываются, искоса поглядывая на охотницу со стороны. Тяжело вздохнув, девушка старается не обращать на них внимания, продолжая лишь иногда оглядываться и неспешно растягивать один бокал изысканного вина, которое она навряд ли ещё когда-либо попробует. Но, честно говоря, оно совсем не было в её вкусе. Как и практически всё, кроме одной вещи в этом мире, что она так желает. И сейчас оно находилось где-то в этом зале, но Кадье всё никак не может обнаружить его.       Проходит некоторое время, а леди всё также продолжают с интересом разглядывать её неподалёку и перешёптываться между собой, прикрывая лица веером. Леона не понимает, что движет этими девушками — желание развлечься, общаясь с простолюдинкой, или же желание предъявить, что она осмелилась заговорить с принцем, в то время как они могли лишь наблюдать за ним издалека. — Так это ты, Леона Кадье, та самая простолюдинка, что состоит в охотничьем отряде на чудовищ самого принца Кайзена? — наконец обращается к ней одна из дам, всё ещё продолжая прикрывать лицо веером и пренебрежительно разглядывать её в ожидании ответа, — Я услышу ответ или Его Высочество не смог обучить тебя малейшему этикету, лишь только размахивать мечом? — Прошу прощения, госпожа, просто я была столь удивлена Вашему обращению ко мне, что даже не смогла сразу ответить, — нагло врёт она, выдавливая улыбку из себя тем, кто явно не понимает всю суть её работы, — Вы правы, я Леона Кадье, к Вашим услугам. — Мы слышали, что ты очень в хороших отношениях с принцем, — чуть робко произносит другая девушка, которая словно прячется за спинами подруг, — Это так? — Да это и сейчас замечательно было видно, Маргери, не глупи, — раздражённо отвечает ей одна из леди, заставляя ту словно ещё сильнее сжаться, — Нас интересует лишь одно от тебя, так что не обольщайся. Так вот, знаешь ли ты, с кем будет помолвлен принц? Может, он как-нибудь упоминал какую-нибудь девушку в разговоре? — Никак нет, госпожа, я не знаю кто это может быть, — отрицательно качая головой, Леона чуть заметно расслабляется, — Я всего лишь простолюдинка, и такое сам принц навряд ли доверит мне. — И вправду, — довольная этим ответом, хмыкает девушка, — Как такое принц может доверить какой-то черни, даже если он и знаком с ней близко? Моя оплошность, хотя нам просто уже ничего не остаётся. В главных претендентках всё равно Ка́рен, дочь герцога Вальденберга. С её родословной и состоянием она остаётся самой возможной невестой для Кайзена. — А как же принцесса из соседнего княжества? — спрашивает Маргери, смотря на подруг, — Мой отец сказал, что она тоже хороший вариант. Да и это успокоит ситуацию на море. — Говорят она не столь мила внешностью, что даже на самых выгодных условиях принцы бегут от неё. — Разве такое возможно, Эрика? Нас едва спрашивают о том, нравится ли жених или нет, а тут при выгодных условиях отказ. — Ой, не сравнивай нас и мужчин, Мэри, — отмахиваясь, отвечает по всей видимости Эрика, что всё время и вела с Леоной диалог. Закрыв веер, девушка вновь переводит взгляд на неё, — Кстати, о Карен. Простолюдинка, вот небольшой совет от меня на этот вечер: не стоит слишком много общаться с принцем, потому что госпожа фон Вальденберг сегодня явно была недовольна этим. Возможно, эта капризная леди уже испытывает к тебе неприязнь, поэтому будь осторожна, чтобы в один прекрасный момент в тебя не полетел бокал вина. — Вы её видели? — не так сдержанно, как хотелось, произносит Леона. — Конечно, — с недоумением смотрит на неё одна из девушек, — Мы наблюдали практически с первых рядов, как она прожигала тебя взглядом, когда принц подошёл поговорить. — Да и вон она поглядывает на тебя, стоя неподалёку сейчас возле графини Аделлии, — едва заметно Эрика указывает веером в сторону, где стоят столы с закусками, — Так что тебе лучше продолжать всё также стоять тут и не привлекать внимания, если хочешь уйти с этого бала целой.       Кадье кивает им, но уже практически не слушая их. Взгляд охотницы сосредоточен лишь на одной единственной фигуре в этом зале в прекрасном алом платье. Карен не видит, как Леона заворожённо рассматривает её блондинистые волосы, что украшены заколкой в виде алого пиона, цветка герцогского дома, и не замечает, как после та медленно опускает глаза чуть ниже. Тонкая оголённая светлая шея Вальденберг манит. Сердце ускоряет ритм, пока внутри всё борется с желанием подойти к ней. Слишком много времени уже прошло со всего.       Она делает шаг, и Карен наконец обращает на неё внимание. Алые глаза с холодным блеском пристально смотрят на Леону, вызывая трепет и заставляя замереть. Её дыхание становится тяжёлым, и она с трудом глотает слюну в ожидании. Вальденберг же прикрывает лицо веером, разглядывая Кадье издалека и продолжая что-то отвечать графине. Но ничего больше не происходит. Абсолютно ничего. Аристократка лишь отворачивается от неё, отчего Кадье чувствует себя брошенной. Ей мало этого мимолётного взгляда.        Ножка бокала лопается в руке.       Звук разбитого стекла привлекает внимание гостей в зале. Слуги мигом подлетают к ней, но взгляд Леоны всё также прикован лишь к Карен, которая так и не смотрит на неё. Это злит, хотя лицо Кадье остаётся всё таким же спокойным.        — Ты, конечно, моя гостья, но бокалы то не бей, — Кайзен вновь слишком внезапно появляется рядом, протягивая новый бокал подруге, — Не хочу, чтобы отец ругался. — Немного переволновалась, Ваше Высочество. — Ты и волнение? Едва верю в эти слова, — усмехается тот, неверяще смотря на неё. Он отпивает немного вина, после чего откладывает бокал в сторону и протягивает ладонь, — Ну так что, оттаяло твоё сердечко? Если да, то может тогда станцуешь со мной один танец, Леона? — Не шутите так, Ваше Высочество, а то люди вокруг не так поймут, — недовольно отвечает она, замечая, как блондинка скрывается за одной из дверей, пока все взгляды публики устремлены к ним, — Пойду лучше в дамскую комнату, а Вы поищите партнёршу получше. — Леона, подожди!       Он пытается схватить её за руку, но девушка ловко ускользает от него под возмущения толпы. Они перешёптываются, говоря о том, как Кадье смеет так нагло отказывать принцу и убежать. Но ей абсолютно всё равно на их слова, как и на надменные взгляды, которые сопровождают до самой двери. Йоханнес, наверное, будет долго ругаться потом, но сейчас это неважно.       Дверь с громким звуком захлопывается, ограждая её от всей этой толпы и музыки, что так надоели. Выдохнув, Леона осматривается по сторонам, но не находит ни единого признака жизни. Удивительно, но даже стражи здесь не было. Лишь одинокие статуи неизвестных ей людей в вечном молчании наблюдают за ней. Отчего было даже не по себе.       Прикрыв глаза, Кадье пытается уловить хоть какой-то признак жизни, но музыка за огромными дверьми мешает сосредоточиться. Словно назло, она начинает играть даже громче. Поэтому Леоне ничего не остаётся, кроме как идти дальше по длинному коридору. Светло-карие глаза внимательно осматриваются по сторонам, пытаясь выловить хоть одну зацепку, но Карен словно испарилась. Эта игра Вальденберг одновременно злит и заводит, но она продолжает неспешно шагать по мраморному полу в поисках герцогской дочери. Леона осматривает всё вокруг, успевая при этом восхититься роскошеством Зимнего дворца. Сколько же денег и стараний тысяч людей было вложено в это здание.       Но прятки продолжаются не так долго, как казалось на первый взгляд. Хрупкая женская рука неожиданно тянет Леону в одну из комнат, которые, видимо, были предназначены для отдыха. И вот она наконец вновь встречается с алыми глазами, и улыбка невольно возникает на лице Кадье, пока Вальденберг прижимает её к стене. Облизывая потрескавшиеся губы, охотница позволяет Карен эту шалость, хотя и сама замечательно может перехватить инициативу. — Давно не виделись, госпожа, — произносит Леона, смотря на неё сверху вниз. — А я смотрю, ты весьма хорошо сблизилась с Кайзеном, — в голосе герцогской дочери звучит холод, а глаза недовольно прожигают её насквозь, — Понравилось флиртовать с ним? — Ничего подобного, — наклоняясь ближе, охотница нежно поправляет выпавшую светлую прядь волос за спину, открывая прекрасный вид на ключицы и шею девушки, — Я лишь просто выполняла Ваш приказ, госпожа. Вы же знаете, никто мне не нужен кроме Вас. — Всё верно, моя милая бастард-полукровка, это лишь задание, и ты только моя, — удовлетворённо улыбаясь, шепчет Карен. Леона наклоняется к её шее и ощущает приятный цветочный аромат. Прикрыв глаза, она ожидает разрешения, пока разгорячённое дыхание обжигает кожу герцогской дочери, — Кое-кто соскучился по крови? — Да, — тяжело сглатывая, честно отвечает Кадье, — Я скучала по Вам, госпожа. — Но разве ты заслужила после той милой сцены с принцем? — резко отстраняется от неё Вальденберг, а ревность мелькает в её глазах. — Вы же знаете, что нас с ним ничего никогда не свяжет, даже если он так захочет. Кайзен мне безразличен, да и не жить ему долго. — Верно, — улыбнувшись, Карен неспешно стягивает левую кружевную перчатку с руки, пока подходит к столу с фруктами, — Так что пусть радуется этому балу, не зная, что его ждёт в ближайшем будущем.       Взяв нож, Вальденберг, чуть морщась от боли, проводит лезвием по белоснежной коже. Алые капли медленно проявляются на небольшом порезе. Они стекают по руке девушки, а после падают на пол, заставляя Леону невольно сглотнуть. Но Кадье терпеливо ждёт разрешения госпожи, неотрывно следя за ней. Её зрачки становятся узкими, напоминая чем-то кошачьи.       Карен же с наслаждением наблюдает за тем, как Леона борется с жаждой, которая хочет захватить власть над телом охотницы. Она напряжена до предела. Это заметно даже по вене, что выступает на шее Кадье.       Такое наказание длится ещё пару минут, после которых Вальденберг манит девушку, позволяя прильнуть к столь желанной алой жидкости. Взяв аккуратно руку госпожи, Кадье садится на одно колено и медленно проводит языком вдоль влажной дорожки, добираясь до самого пореза. Растянув удовольствие, Леона наконец кусает, впуская клыки в нежную кожу девушки. Карен шипит от мимолётной боли, после которой с неким наслаждением наблюдает за тем, как она пьёт её кровь. — Помни настоящую цель почему я тебя отправила в отряд к принцу, Лео, — ласково шепчет её имя Вальденберг, — Ведь когда-то император сам столь глупо отдал моему отцу такую важную пешку, которая вскоре станет королевой. Ошибочно было считать, что мой мягкосердечный отец сможет убить младенца. — Но если он не согласится меня признать? — отрываясь от руки, произносит Кадье и облизывает губы. — У него и у других аристократов просто не останется выбора, когда ты перережешь глотку этому принцу, единственному наследнику. И тогда я посмотрю, что они будут делать, — девушка кладёт ладонь на щеку Леоны, даже не пряча самодовольную улыбку, говоря столь страшные слова, — Потом убьёшь и самого императора, этого самодовольного идиота, который считает женщин глупыми пустышками. А этим трусам не хватит смелости возразить вампиру, даже если и полукровке с императорской кровью, которую они так чтят. Тогда ты получишь всё, что пожелаешь. — Я желаю лишь одного в этом мире, — поднявшись с колен, Кадье неотрывно смотрит в алые глаза, в которые была влюблена так давно, — Тебя, Карен.       Поддавшись вперёд, Леона целует мягкие губы своей госпожи. Вкус крови смешивается с помадой, а руки охотницы нагло притягивают Вальденберг за талию ближе к себе. Карен не сопротивляется и обнимает её за шею, после чего утягивает за собой на мягкий диван. Светлые локоны рассыпаются по тёмной ткани, пока охотница нависает над ней, разглядывая столь чудесную картину. Девушка проводит ладонью по корсету, что так тщательно прячет разгорячённое тело под собой. Хочет разорвать его, стянуть и открыть столь желанный вид, но Кадье возвращается к сладким губам Карен.       Вальденберг тяжело дышит, пока руки Леоны нагло рыщут по её телу, очерчивая незамысловатые линии. Она целует шею, ключицы и открытые плечи, сдерживая желание укусить каждый участок кожи, оставив свой след. Если сделает это вновь, то остановиться будет сложно. Поэтому Леона позволяет себе лишь покрывать тело госпожи поцелуями, слыша, как Карен просит большего. Но не здесь. Слишком опасно, как бы им обеим не хотелось зайти дальше.       Вальденберг мычит от наслаждения и притягивает лицо Леоны обратно к себе для очередного поцелуя. — Пусть эти жалкие глупцы считают, что я тебя недолюбливаю, а ты верная подруга Кайзена, ведь мы обе знаем, что это не то, чем кажется для них, — довольно протягивает Карен и после оставляет короткий поцелуй на губах девушки, — Ты моя и только моя с того дня, как отец привёл тебя в мой дом. — И никак иначе, госпожа.