Кофе и сигареты, боль и удовольствие

Я думал, что меняюсь под влиянием общества. Долгое время я не решался поделиться своими мыслями с окружающими, боясь их беспокоить. Зачем им знать то, чего они не смогут понять? Единственным, кто мог меня понять, был Хван Хенджин. В твоих объятиях я чувствовал себя настоящим человеком, а не бездушной куклой. Ты был одновременно ужасен и прекрасен, и я до сих пор безумно влюблён в тебя. Кажется, мы познакомились в школе, примерно в седьмом классе. Мальчишки любили играть в футбол, и иногда брали меня с собой. Капитаном команды был ты — самый красивый и статный парень, который сразу покорил моё сердце. Это был ты, Хван Хенджин. Помню, как ты отдал мне свою кофту, когда на улице шёл сильный дождь, а я забыл зонтик. Моё сердце сжалось, но в приятном смысле. Мне так нравился запах твоей кофты — он был наполнен только тобой, Хван Хенджин. Я никогда не думал, что полюблю человека, но полюбил, да так сильно, что хочется плакать. Потом я помню, как ты пригласил меня к себе на день рождения. Я был так рад! Я долго готовился и собирался, желая произвести впечатление на человека вроде тебя. Я хотел, чтобы ты чувствовал себя самым счастливым в свой лучший день. Так и случилось. Мы с тобой попали под дождь, и я хотел начать извиняться, ведь я считал, что из-за моей неудачи пошёл дождь. Но ты лишь улыбнулся и сказал, что дождь тебе нравится. Хенджин, ты соврал тогда, ради моего блага? Позже мы купили торт и кусали его под дождём, смеясь как маленькие дети. Я помню, как ты мне сказал, что у меня милая улыбка. После этих слов я полюбил свою улыбку, полностью её полюбил. Если это любишь ты, значит это идеально. Хотя нет, в нашей паре идеальным был только ты, Хван Хенджин. Нашей первой ссорой мы оба дорожим. Ты её помнишь? Ты много времени проводил с парнем по имени Феликс. Я так ревновал! Феликс был буквально идеальным парнем для тебя: милым, красивым, добрым. Я не мог предложить тебе ничего из этого списка. Мне так хотелось, чтобы ты был моим и только моим, хоть это желание и было таким эгоистичным. Хенджин, ты же меня понимаешь? Ревность — это не то, что мы можем контролировать. В той ссоре я перешёл черту, сказав тебе, чтобы ты перестал общаться с Феликсом. Как я мог так поступить, зная, как это важно для тебя? Я помню каждую недовольную морщинку на твоём лице, каждую искорку злости в глазах и каждое цоканье. Ты сказал мне, что я слишком ревнивый и тебе это не нравится. Эти слова пробудили во мне такую злость. Разве я был ревнивым, а не ты слишком общительным? Да, сейчас я понимаю, что поступил неправильно и возможно, если бы я тогда успокоил тебя, все было бы по-другому, но я чувствовал себя погруженным в человеческий грех, гнев. После этого мы долго не общались и я так сильно винил себя. Я каждый день кое-как вставал, желая только обнять тебя и услышать твой ласковый голос, шепчущий моё имя. Помню, как ты после этой маленькой ссоры смотрел на меня. С легкой обидой и злостью, даже не говорил со мной. Знаешь ли, это сильно задело меня. В любом случае, я извинился перед тобой, я помню как ты меня обнял в тот момент, твоё сердечко будто выпрыгивало и нигде я не чувствовал себя таким счастливым, как в твоих объятиях. Ты сделал из куска слизи ли минхо, минхо, который сейчас всё это пишет.