Дополнительный балл

Лололошка по природе своей был экологом… Но для профессора Харриса в данный момент он был лишь миловидным студентом, не сумевшим полностью разобраться в его тяжелом техническом предмете. Казалось бы, если охмурить преподавателя, то можно и заслужить дополнительный балл на одном из зачётов или экзамене, но Джон был мудаком. Потому спроса с Дейвисона было наоборот больше. «Разве это честно?» Профессор и не пытался скрыть своей ухмылки, которая появилась после заданного дополнительного вопроса. Лололошка оттягивал свой ответ перед преподавательским столом, как мог, оставаясь в аудитории до последнего, но нет. Сколько бы времени не ушло на подготовку, его всё равно попросту попытались завалить. — Простите?.. — Не услышал? Или недостаточно полученной эрудиции по моему предмету, чтобы понять смысл вопроса? — Джон делает какую-то пометку в личном журнале, что не хило напрягло студента. — Нет, я… Точнее, да, я понял вопрос, но я могу быть точно уверенным, что мы не трогали эту область исследований за весь этот учебный год. Я точно знаю каждую озвученную вами лекцию, — ох, как же это льстило Харрису. — каждый дополнительный материал, заданный на дом. — И иногда даже разжёванный самим профессором. — И этот вопрос, хоть и затрагивает ваш предмет, но я не могу на него ответить из-за отсутствия… ну, изученных материалов. Ло снимает очки и кладёт пару пальцев на висок, начиная массировать, лишь бы избежать поддёргивания глаза. Он знал. Он прекрасно знал, как Джону нравилась его нервозность, вызываемая то такими «фокусами» в учебное время, то меткими прикосновениями по всем чувствительным точкам на теле после пар. Следом за этим шло раздражение и непонимание, что заставляли Дейвисона быть более грубым и резким в своих высказываниях. Но заканчивалось, конечно же, смирением, провожаемое глубокими поцелуями и томными вздохами, прямо на чужих коленях. — Да неужели? — лишь по этой ухмылке Харриса можно было сразу сделать вывод: всё с самого начало было подстроено и у студента не было шансов на спокойную сдачу экзамена. — Тебя не было на вчерашней паре… — Вчера вы всю пару повторно рассматривали билеты и просматривали наличие всех конспектов. — И Ло знал об этом, ведь вечером ему пришлось лично показывать тетрадь, забитую конспектами. А потом его ожидала долгая бессонная ночь… за их повторением. Чёрт, Лололошка не спал нормально вот уже третьи сутки и он не понимал от чего у него мог вот-вот начать дергаться глаз: от очередных выебонов Джона или четырёх кружек кофе за это утро. За три дня в сумме одиннадцать кружек кофе и две банки энергетика. Сердце стучит так быстро от злости на эту ситуацию или просто хотело поскорее переработать с концами и остановиться? — Проверять то проверял, конечно. Кто ж вас без полных конспектов допустит к сдачи… — Харрис закрывает журнал, решая опустить эти глупые формальности. — Но в конце пары, так уж вышло, что я дал ещё парочку страниц с информацией по дополнительным вопросам. Как неприятно должно быть, что никто из твоих однокурсников не посчитал нужным уведомить тебя. — Гадкая усмешка. — Зато отстоял честь факультета на… междугородних чтениях рефератов по… — эти паузы были не более, чем фарсом, вызванным в очередной раз показать то, что Джон не мог допустить Лололошке. — возможным решениями мировых проблем с природными катоклизмами и вовлечение молодежи в этот процесс? Как благородно. Я не разрешал тебе не посещать мои пары. Ты знаешь, как мне нравится видеть тебя посреди рабочего дня, но всё равно ушёл, отдав какой-то там приказ от директора. Так сложно было быть прилежным студентом до самого конца? …как тяжело, когда твой романтический партнёр мало того, что твой преподаватель, так ещё и полный мудак, думающий только о своих желаниях. Эгоист, одним словом. Подобного рода мысли порой мелькали в голове парня, но, чёрт, в данный момент он не был способен на какую-либо ругань. Что Джон ждал от него этим перфомансом? Яростной страсти? Жарких извинений? Нервного срыва с последующей поездкой в психдиспансер? Ну, последнее в данный момент звучало реалистичнее всего. Ведь парень даже боялся моргать, настолько он хотел спать. Казалось, каждое закрытие век и он отрубится на долгие часы, а может быть и дни. И даже так! Он все равно ответил на свой билет без единой запинки или поправки. Харрис садист. Для Дейвисона он сейчас был просто конченным ублюдком, голову которого хотелось вот так взять между руками, придавить и БАМ. На одну причину для нервотрепки меньше. Ах, мечты, мечты… — Ты сделал это нарочно… Лололошка встал со своего места, оставляя несчастный листок с кучей вопросов и очки на столе. Никаких больше формальностей; сейчас они снова те, кто готовы уничтожить и друг друга, и за друг друга. — Разве? Мне кажется, что ты слишком перетрудился и твой мозг стал вырабатывать бредовые теории. Могу ли я быть виновным в том, что ты сам, по своей воле, пропустил материал? И теперь, естественно, как добропорядочный преподаватель, я должен поставить тебе… хм, «удовлетворительно» пойдёт? — Джон поистине наслаждается тем, как глаза любовника наполняются этой необъяснимой пылающей искрой, перебивающей пелену усталости. Студент наконец-то обошёл стол и теперь стоял перед своим преподавателем, ощущая, как гнев от несправедливости распространяется по всему телу, ударяясь в самые концы пальцев. — Всё-таки твои ответы были не полными… я не почувствовал, что ты знаешь этот материал, а не просто зазубрил— Его прерывают. Грубо, в какой-то мере жестоко, но именно так, как и хотелось Джону. Шею сдавливают, достаточно сильно, чтобы причинить боль, но недостаточно, чтобы нанести непоправимый вред. Руки профессора быстро находят свое законное место в виде чужих бёдр, отвечая такой же грубостью. Сжимает, тянет на себя, усаживая на колени, а после резко переходит на бока под толстовкой. Лололошка обычно таял от такого, ведь гадкий сучёныш знал, как и где именно стоит провести и надавить. В такие моменты было тяжело держать «лидерство», ведь, казалось бы, именно Ло сейчас смотрит на Джона сверху вниз, имея все шансы в моменте закончить этот цирк и отрубить его на часок-второй. Но оба понимали, что всё решают жгучие и ловкие пальцы Харриса, заставляя кожу юноши плавиться от каждого нажатия. И не выдерживая этой бесячей игры, Харрис способствует руками тому, чтобы наконец-то коснуться желанных губ, продолжая высказывать своё недовольство посредством их сминания с редкими укусами. Лололошка от этих действий задыхается, хотя его горло никто не трогал, в отличие от оппонентского. Но как раз активные действия Джона заставили расслабить собственные руки и позволить уйти дальше шеи. Сначала ненадолго повиснуть, а после зарыться в чужую копну волос, устраивая настоящий кошмар для любого парикмахера. И пусть он выглядит как чучело, так ему и надо. Это была их любимая поза и любимый сценарий. Незачем скрывать, что подобная сцена происходит не впервые, из раза в раз повторяясь только в этой аудитории и только в подобной атмосфере. Было ли это фетишом обоих? Кто знает. Одно Джон однако знал точно. Тело Ло, разум Ло, весь Ло в целом уже давно стал принадлежать лишь ему одному. Сам факт, что только он может вытворять все эти непотребства и доводить парня до белого каления, уже будоражит разум Харриса. Он… любил его. По-своему, чем отвечал и сам Дейвисон, но в самом деле эти чувства уже давно вышли за грань обычных встреч ради секса. Разумы обоих были заполнены воспоминаниями и мыслями друг о друге, заставляя скучать не только по таким рандеву в кабинете, но и… Нежность сейчас была ни к чему. С самого начала Джон хотел Ло на свои коленях, чтобы вновь получить доступ ко всем закрытым участкам тела и открытым у души. Один поцелуй сменялся другим, постепенно спуская эту дорожку к шее. Та уже была украшена старыми метками Дейви, оставшихся с позавчерашней ночи, и скрывавшихся этой глупой банданой, которая сейчас полетела вниз. Лололошка недовольно фыркает на это, но сразу же после выдыхает чужую фамилию, когда шея вновь подвергается атакам чужих губ и зубов. Руки Харриса не отставали, желая избавится от ненужной толстовки. Этот элемент гардероба был любимым у студента и потому очень часто оказывалась то на полу, то на рабочем столе, как будто бы пытаясь сбежать от хаоса, происходящего между этими двумя. Ло всегда пытался быть тихим. Джон всегда начинал челлендж — «заставь Дейвисона просить и умолять». Голос парня сводил с ума, заставляя думать о скорой уединенной встрече безперерывно и естественно, если ожидание затягивалось на часы, а то и на дни, то Харрис хотел насладится вдовль. Он улавливал каждый вздох и шёпот, но этого было мало. — Красотка… забыл, что ли, как меня зовут? Дейви чуть сбавляет обороты их страсти, начиная вести руками более нежно и мягко, ведь хотел сполна насладится затуманенным взглядом возлюбленного. — Заносчивый идиот? Ах, нет, я ошибаюсь… просто мудак. Мх! Неправильный ответ — это любой ответ, который не удовлетворил Джона. Этот этого не сделал, за что Ло получил наказание в виде сжатых и вздернутых волос. И ведь не признается, что ему такое нравится, паршивец… — Я знал, что у тебя проблемы с памятью, но мне казалось, что я хорошо вбил своё имя в твою голову за все те разы, что мы провели в моей спальне. — Когда кажется… креститься надо. Мф! Ах… — Ло жмурится впивая ногтями в кожу на голове Дейви, пока сам Харрис толкается вперёд, «насаживая» любовника поверх колен. Дейвисон чувствовал чужое возбуждение, да и сам в этом плане недалеко ушёл, однако… что-то было не так. Бархатистые поглаживания голой спины были всё равно что лёгким массажом. Поцелуи возобновились, но стали такими же долгими и томными, заставляя всё внутри трепетать. Под давлением внезапной нежности сознание Лололошки начало уплывать всё дальше и дальше. В желании продолжать ощущать эти ласки, Дейвисон вновь обнимает Харриса за шею, кладя свою голову на плечо. — Джон… …и всё. За секунду энергия покинула это тело и парень обмяк под чужими руками. Несколько секунд ушло на осознание ситуации, после чего Дейви в напряжении схватился за чужие щеки обеими руками. «Он… уснул?» — нервный смех вышел абсолютно случайно. Но после сменился уже на менее напряжённый. Чёрт, он был влюблен в полного идиота не следящего за своим режимом сна. — Да, правильный ответ… Харрис покрепче обнимает возлюбленного одной рукой, а второй открывает чужую зачётку и ставит твёрдое «отлично». Ну а что, на билет ответил, на дополнительный вопрос тоже. Несправедливо такого заваливать. Ну разве что дома на кровать, вовне учебное время. Но это уже другая история…