Отдохнуть и не сдохнуть

Фëдору показалось, что съездить на выходные в деревню будет хорошим способом для всех девятерых сожителей развеяться, выплеснуть энергию и наконец успокоиться, чтобы во время очередной рабочей недели не приходилось откачивать Зонтика после шуток Вару, заявлявшего, что «всë нормально, зонтики же и должны неподвижно валяться на полу»; чтобы не пить из своей чашки, а потом отплëвываться от еë содержимого, услышав от Габриэля: «А разве не там Данте разводил отраву от тараканов?», а после с чудом не остановившимся сердцем выдыхать после слов Куромаку: «Я успел еë вымыть»; чтобы всë-таки окончательно взбодриться и не забывать постоянно о том, что Ромео, за неимением других мест, спит, вообще-то, в ванне, и следует отказаться от давней привычки шептать себе комплименты перед зеркалом по ночам; и, наконец, чтобы Феликс поумерил свой пыл, из-за которого в доме катастрофически заканчивалась посуда, а Пик, освежившись, перестал угрожать создателю ножом каждые пару дней. Да, план был просто великолепен. В теории. На практике же энергия, которую Фëдор рассчитывал позволить клонам выпустить уже непосредственно в деревне, вырвалась из большинства уже в самом поезде: Габриэль снова пропал в неизвестном направлении; Зонтик забился под сиденье, скрываясь от Феликса, разъярëнного из-за того, что чей-то ребëнок раскричался на весь вагон; Данте скорешился с какой-то бабулькой, и они вместе уже успели устроить настоящее чаепитие с неизвестно откуда взявшимся сервизом из чашечек и блюдечек с розовой каëмочкой, причëм старушка сопровождала всë это монологом о том, какая невоспитанная нынче пошла молодëжь, то и дело косясь на Фëдора; Ромео уже собрал вокруг себя полноценный гарем из одиноких домохозяек, уже обнадëживших себя мыслями о том, как он будет пахать им огороды заместо предыдущих мужей, которых они своими огородами и свели в могилу; Вару носился по вагону так, будто его ужалила оса, и Куромаку, пытавшийся его утихомирить, уже всерьëз помышлял о том, чтобы позволить его ужалить какой-нибудь ядовитой змее, но даже так у него были сомнения в том, что против зелëного радиоактивного куста это самое средство будет иметь хоть какой-то эффект; Пик тем временем играл в гляделки с котом в переноске, сидящим напротив. Спустя полчаса поездки некоторые пассажиры уже собирались остановить поезд, чтобы вышвырнуть отсюда весь этот, как они выражались, «бродячий цирк». Но, конечно, были и противники их мнения: — Подумайте, зачем же останавливать поезд почëм зря? Пусть сходят прямо так! — П-простите, пожалуйста, — бесконечно повторял Фëдор, чудом поборов мысль присоединиться ко мнению толпы и наконец избавиться от клонов, то бишь, главных проблем в своей жизни. — Нам ещë только полчасика, там уже и остановка наша будет… — Какой полчасика! Живо прямо сейчас на выход! — пассажиры потянулись к стоп-крану. Дальше всë было как в тумане: кто-то из клонов помчался отвоëвывать свою свободу, кто-то продолжил разносить вагон, а кто-то сбился в кучку и обречëнно ждал судного часа. Но вот, стоп-кран был нажат, и почти сразу в вагон, как по команде, ворвался проводник: — Что вы творите?! Мы так от расписания отстанем! — Да тут уже целый вагон отсталых, — фыркнул раздражëнный народ, указывая поочерëдно на всех клонов. — Надо было всë-таки на ходу их выкинуть… — пробормотало несколько голосов из толпы. — Вы что, так нельзя! — возмутился проводник. — Вы же христиане. Зачем вам из-за них в ад отправляться? — А как ещë поступить? — Чтобы не отправиться в ад, нужно, чтобы они сами решились выйти из поезда. — Но это же доведение до самоубийства! — Да, но, к счастью, Бог Конституцию не читал, а полиция не всевидящая, — проводник заговорщицки подмигнул и, получив довольные кивки от пассажиров, обернулся к обвиняемым, но их уже и след простыл. Сбежав с насыпи, по которой проходила железная дорога, компания умчалась в лес, с обманчивой приветливостью шурша густыми кронами, с одной стороны, живописными, а с другой стороны — мешающие найти выход, если вдруг кто-то из клонов захочет прибить некоторых своих безрассудных товарищей, что, конечно, маловероятно. После дружеского спора, в процессе которого товарищи решили обогатить лесную почву железом из собственной крови, все, уставшие, шли уже молча. Молчаливый язвительный взгляд Вару, время от времени прознающий всех его восьмерых спутников, видимо, так сильно их встревожил, что они решили, будто ему плохо, и благородно занялись очередным кровопусканием, чтобы спасти беднягу от сердечной недостаточности. Когда время приблизилось к вечеру, все поняли, что заблудились, потому что дача Фëдора, каким бы безответственным садоводом он ни был, никак не могла походить на кладбище. — Пик, ты же сказал, что выведешь нас отсюда! — возмутился Феликс, едва осознав свою плачевную ситуацию. — Я не говорил, что выведу нас куда надо, — фыркнул тот. — А я говорил, что он налажает! — язвительно воскликнул Вару. — Нужно было меня слушать, я бы вас довëл! — Ты уже, — хором отозвались все клоны, на что Вару только закатил глаза. — Сохраняйте спокойствие, сейчас нужно разбить лагерь и переждать до утра, — заявил Куромаку, обращая на себя внимание клонов. — А большие странные жуки умеют кусаться? Внезапный вопрос Габриэля заставил всех насторожиться. Данте, приблизившись к нему, внимательно осмотрел товарища, спросив: — Куда именно тебя укусили? — Я спрашивал не для себя, а для друга, — Габриэль, невинно моргнув, указал на Зонтика. Тот, обратив взгляд на свои волосы, в которых запутался упомянутый подозрительный элемент, вдруг побледнел и, издав тихий «ой», полетел вниз. К счастью, рядом стоял Ромео, который благородно отошëл в сторону, чтобы не мешать товарищу. — Эй! — агрессивно воскликнул Феликс, с укором глядя на отступившего клона. — И тебе не стыдно?! — За что мне должно быть стыдно? Я же ничего не сделал, — пожал плечами тот. — Нужно срочно что-то предпринять! — махнув на него рукой, воскликнул Феликс, садясь на корточки возле Зонтика. — Пик, помоги! — Если честно, я сам не уверен, — тот задумчиво наклонился к отключившемуся товарищу. — Но, возможно, жареное человеческое мясо всë же вкуснее варëного, так что… — С ума сошëл?! — Вот именно, даже не думай о том, чтобы его съесть, — Куромаку хмуро взглянул на Пика и укоризненно покачал головой. — Вдруг он заразный? — Я знаю, как ему помочь! — Ромео указал куда-то вдаль. — Там, кажется, есть незарытая могила. — Зонтик всегда был таким заботливым… — Фëдор покровительственно взглянул на предположительного покойника. — Даже для смерти выбрал такое место, откуда его не нужно будет слишком далеко тащить. Феликс, окончательно отчаявшись в товарищах, махнул рукой и отошëл от остальных, примостился у ствола отдалëнного дерева, ветви которого приветливо свисали над землëй, раскинувшись достаточно широко. Возле одной из могил клон вдруг заметил верëвку. Она призывно светлела на фоне кладбищенской черноты, и рука Феликса сама потянулась к ней. Связав узелок, клон закрепил другой конец на ветке и, приноровившись, вскочил в петлю. Не успел он толком всë прочувствовать, как верëвка оборвалась, и он, зажмурившись, полетел на землю. Открыв глаза, он увидел перед собой Пика, уже успевшего смастерить себе лук и несколько стрел, которые держал в руке. — Ты… спас меня! — Феликс благодарно улыбнулся, поднимаясь с земли. — Кажется, это была ошибка — так просто разочаровываться в жизни, когда меня окружают такие замечательные… — Ой, извини, я случайно, — перебил его Пик, неловко потирая затылок. — Просто пытался добыть нам ужин. Оказалось, Зонтик просто от испуга отключился, так что его пожарить теперь уже точно не получится… Если хочешь, могу всë как было повесить. — …Давай, — мрачно отозвался Феликс, протягивая ему обрывок верëвки.