Семейка AfterDeath

      – Ура, мы идём гулять! – довольно кричит Гот, убегая вперёд, пока родители и старшие братья брели где-то сзади.       Рейвен и Сорелл были на несколько лет его старше, погодки, и так получилось, что Гот оказался один. Его интересы отличались от интересов братьев, а погодок рядом не было. Вот и приходилось развлекать себя самому, да учиться более взрослым штукам, чтобы хоть как-то поспевать за старшими…       Они проходят мимо статуи лося, стоящей в стороне от дороги, и гот не может сдержаться и не пошутить:       – Что говорит лось, когда его пытаются оседлать?       – Лось? – растерянно переспрашивает Сорелл, а Рейвен уже улыбается, ожидая продолжения:       – И что же?       – Лось не говорит, он трескается и роняет, – довольно озвучивает пришедшую в голову шутку младший сын смерти.       Гено застывает, пока его глаз нервно дёргается. Рипер отворачивается, сдерживая смех, а Рейвен и Сорелл ненадолго застывают, после чего синхронно прыскают, опираясь друг на друга и довольно смеясь над шуткой. Особенно забавно было то, что как раз за мгновение до этого раздался детский крик того несчастного ребёнка, который залез на статую и теперь лежал рядом с ней с ушибленным задом и разодранными ладошками.       Было удобно, что жнецы могут немного предвидеть будущее, когда это касается смерти, а ребёнок своим падением как раз убил несколько жучков, кончина которых и позволила Готу так вовремя озвучить свою шутку.       Конечно же смех не длится долго, под взглядами недоумённо оборачивающихся на них людей слишком неловко, да и тяжёлая осуждающая аура Гено не способствует смеху…       Поэтому приходится успокоиться и поспешить дальше, в надежде найти новые поводя для шуток. По крайней мере, когда Гот шутил подобным образом, его братья и отец всегда смеялись и улыбались ему, разделяя веселье и гордо глядя на младшего…       Они идут дальше, пока Рипер выглядит до крайности задумчиво. Вот уже близко скамейка у детской площадки, на которую они нацелились… Взрослые садятся, а дети нетерпеливо ждут коротких нравоучений от Гено, после которых с чистой совестью смогут бежать играть…       Однако не успевает он начать, как Рипер наконец отмирает и с заговорщической улыбкой подзывает к себе детей:       – Я тут вспомнил один забавный случай. Копал я как-то яму в этом парке и откопал целую шкатулку со старыми монетами. Я уже хотел побежать домой, похвастаться Гено, что нашёл… А потом вспомнил, для кого я копал эту яму…       Глаза жнеца довольно сверкают, когда у Гено невольно вырывается смешок, а дети после коротких раздумий переглядываются и дружно хохочут, понимая смысл шутки. Для них не секрет, что их родитель был живым трупом, который просто отказывался умирать. А ещё их отцы бывало весьма серьёзно спорили, едва ли не до расставания и попыток убить друг друга, особенно учитывая, что оба по факту бессмертны. Было бы неудивительно, если Рипер и правда как-нибудь попытался закопать своего благоверного в парке, так что шутка вполне могла обратиться реальностью. А поскольку вреда это особенно никому не нанесёт, то было скорее весьма забавно слышать подобную подколку, хотя другие возможно плакали бы от ужаса, услышав подобные шутейки…       Довольные и весёлые мальчики спешат на игровую площадку, избегая нравоучений Гено, который упорно пытался отбрехаться от предательского смешка, сорвавшегося из-за этой самой шутки. Ну, вот что он мог поделать, если любил шутить и никогда не прочь был посмеяться, даже если такие грубые шутки были самым настоящим чёрным юмором, который явно не следовало поощрять в присутствии детей…       Сорелл усаживается на одной стороне качелей, а Гот на другой, пока Рейвен помогает лёгенькому младшему перевесить старшего, а затем отпускает, заставляя довольно визжать от резкого подъёма. Они любили брата и старались уделять ему достаточно внимания, однако не могли не признать, что его забавы для них по большей степени были невыносимо скучны.       Качели не занимают их надолго. Следующим развлечением становится горка. Рейвен съезжает первым, потом Сорелл, которому Гот помогает усесться и не удариться об верхнюю перемычку над горкой, наблюдая как старший брат ловит его. А потом только съезжает сам, довольно смеясь, когда оказывается в рыках обоих братьев, после чего Рейвен немного проносит его дальше, изображая самолётик…       Ещё пару поездок и это тоже наскучивает, так что неугомонные жнецы идут исследовать заборчик вокруг площадки, кривясь от облупившейся краски, но упорно ищущих что-то интересное.       – Слушайте, вот что романтичного в таких надписях? – недовольно кривится Гот, замечая выцарапанные имена, обведённые в сердечко на заборе у самой земли. Будто их пытались спрятать, но как-то без особого рвения…       – Не знаю, но я согласен с тобой, – серьёзно кивает Рейвен, привлекая к себе внимание тоном, что так и намекает на продолжение: – Но я нахожу несколько жутким, что люди берут с собой на свидание ножи       …       – Ха-ха-ха! – довольно смеётся Готи над шуткой брата, пока Сорелл исполняет роль Гено и недовольно фыркает…       Для его братьев не секрет, что тот уже пытался что-то подобное сделать и теперь стыдился своего глупого порыва. Во-первых, из-за слепоты он так и не смог написать что-то понятное, только руки поранил. Во-вторых, писал он не что-то романтичное, а банальное «Здесь была Смерть», что забавно, учитывая как отреагирует на подобное нашедший надпись, но несколько банально для них, как для детей этой самой Смерти…       Они вновь отправляются на поиски чего-то интересного, широко улыбаясь и ощущая это особенное семейное единство, ведь у них у всех один вкус в шутках, их общая черта, которую они все обожают, ведь чёрный юмор применим в любых ситуациях. Особенно в печальных, помогая грусть обратить весельем…       В конце концов они добираются обратно до родителей. Кто-то неподалёку достаточно громко отзывается о том, что костюмированным фрикам не место в общественном месте, после чего все трое детей смерти устремляют взгляды на сказавшего это смертника. Женщину лет тридцати с парой до крайности ухоженных детей.       – Прошу вас, не нужно тыкать в нас пальцем, если мы вам не нравимся, – с кривоватой улыбкой произносит Рейвен с трудом сдерживаясь, чтобы не нахамить в ответ.       – Верно, ткните лучшее себе в глаз, чтобы нас не видеть, – легко пожимая плечами дополняет Гот и спокойно нагло улыбается, наслаждаясь вниманием восхищённых родственников и ошеломлённых чужаков.       – Да как вы! – уже возмущённо хочет начать женщина, как её прерывает громкий ржач жнеца, который вот-вот упадёт от смеха со скамейки:       – Так держать, Готи! Нахрен этих расфуфыренных фиф!       – Рипер! – пытается возмутиться Гено, однако ему тоже тяжело сдержаться. Вот это было действительно хорошим подколом. Гордый взгляд единственного алого глаза не может оторваться от сияющего сына, который наслаждается их вниманием…       Конечно приходится извиниться и уйти подальше от данной истеричной особы, которая попыталась что-то вякнуть, что они пожалеют, что оскорбили её… Ну-ну… Конечно. Как будто кто-то может навредить бессмертным, один из которых вообще сама Смерть.       В итоге они идут в тир. Гот хочет большого призового мишку, однако ещё слишком мал, чтобы его допустили до оружия, так что стрелять будут Рейвен и Сорелл… Да, почти слепой их братец тоже решил попробовать…       Выстрел Рейвена попадает в цель без особых проблем. Потом второй и третий. Нужно пять из пяти, чтобы получить медведя, однако на четвёртом он ошибается, недовольно попадая пятым и получая приз в виде мыльных пузырей…       Сорелл же всё это время целится и лишь когда самых старший из детей Смерти получает свой приз, решается выстрелить…       …       – Страйк! – довольно хохочет Рипер, когда потенциально не опасная, но всё же металлическая пулька отлетает по какой-то странной траектории и попадает ровнёхонько в глаз продавца, а затем и в мозг, вызывая практически мгновенную смерть. – Сорелл хоть и промахнулся в тире, но взять мишку ему больше никто не помешает! – коротко изображая абсолютную серьёзность, будто зачитывая сводку новостей, произносит Рипер, а после заливается смехом вместе с детьми и даже Гено, который впрочем скорее плачет, чем смеётся. Ему очень тяжело с этими четырьмя…       – Так, всё! Берите этого несчастного мишку и пошли отсюда нахрен! – обречённо-раздражённо говорит Гено, дожидаясь пока Гот заберёт желанный приз, а заодно и ещё одного медведя для старшего брата, после чего вся семья Смерти уходит прочь из этого мир, возвращаясь в свой дом на экране загрузки Афтертейл…       Белый мишка с крупным розовым бантиком достаётся Сореллу, смущённо теребящему игрушку, ведь убивать человека он точно не хотел, тем более так глупо. А бурый с суровым взглядом и высунутым красным язычком обитает в объятиях Гота, что довольно улыбается, сидя рядом с братом и утыкаясь тому в плечо. Так безмолвно благодаря за подарок… Пока Рейвен с совершенно «кирпичным» выражением лица невозмутимо выдумает пузыри…       – Вот и погуляли, – обречённо тянет Гено, в очередной раз зарекаясь от прогулок в парке с детьми…       Впрочем, сколько раз он уже обещал себе, что «никогда больше»?