Чернее нет

      В ночь, когда всё животрепещущее трепещет, собираются они.       Ведьмы, маги, колдуны — всех называют по разному, но объединяет их одно: желание навести суету, приготовить новые зелья и, конечно же, посплетничать.       Что-что, а рассказывать разные случаи из своей практики они любили. Не только обсуждать, но ещё и осуждать. Кто они такие? Да так, всего лишь кучка ведьм, которые каждый год во время Хэллоуина устраивают шабаш.       Компания у них была довольно большая. Аж восемнадцать человек! И все мужчины, что тоже примечательно. Но на дворе двадцать первый век. Всем давно пора перестать думать, что ведьмами могут быть только женщины.       Хотя иногда подобное игривое настроение бывало у Сонхва, Ёсана и Джиншика. Они любили путать несчастных людей и заставляли всех думать, будто каждый из них на самом деле девушка. Такое часто прокатывало, когда им хотелось повредничать и повеселиться.       Ещё им нравилось использовать свои навыки в тарологии и гаданиях. На деньги разводили, обычно, Чонхо, Сэын и Уён, которые не сильно затрачивали свою энергию, но врали убедительно.       Остальные были поспокойнее, занимаясь больше привычной рутиной и иногда забывая, что они вообще колдуны. Например, как Хонджун и Минджэ. Те освоили умение не испытывать усталость, поэтому и работали, как проклятые.       Внутри их небольшого шабаша и между ними тоже было много всего интересного. В плане дружеском и любовном каждый вёл себя по-разному, от чего страдали все остальные.       А уж сколько было разборок между Уёном и Саном, которые не могли поделить Ёсана между собой — отрубленных пальцев на руке не хватит посчитать. И как Сэын не мог определиться между Юджуном, Ечаном и Хантером тоже все помнят. И пытаются забыть, как страшный сон.       Но в целом они, конечно, были довольно дружным шабашем. В отличи от других ведьм и колдунов за ними не наблюдалась привычка строить козни друг другу, подставлять и подставляться.       Негласное лидерство в их компании принадлежало Хонджуну, а помощником его был Минджэ. Никто не ослушивался (кроме Уёна и Ечана, конечно же) и лишних проблем не доставлял. Всё-таки это тоже тяжёлый труд — за неугомонными ведьмами следить.       Хотя если брать в общем и целом, то самые неугомонные были Уён и Ечан. Вот уж кому-кому, а им нравилось раздражать людей, строить козни, пугать несчастных по ночам и насылать различного рода порчи.       И сколько бы им не говорили так не делать — делали всё равно. Ещё и других агитировали иногда. Чаще всего попадались Минги и Хёну, как первые на очереди рисовать классики на крыше.       Обычно на подобных собраниях, как сегодня, они разделялись на небольшие группы, общаясь между собой и рассказывая последние новости.       — Вот, а я ему и говорю, — продолжает тянуть Джиншик, попивая какой-то свой ядрёный коктейль, — ещё раз так на меня посмотришь, я тебе в глаза вилку вставлю, прокручу, а потом съем.       — Прямо так и сказал, — удивлённо тянет Юджун, — серьёзно?       — Ну, а что он? Я домогательств в свою сторону не терплю, — фыркает Джиншик.       — Да уж, в жизни часто случаются такие минуты, когда отсутствие людоедов ощущается крайне болезненно, — с досадой вздыхает Сэын, — жаль его.       — Да он умрёт завтра, — хмурится Сумин, — какого ч-       — Не упоминай его, — тут же вскидывается Минджэ, — в прошлый раз Ечан-и сказал, так мы неделю от него избавиться не могли.       В другом углу, чуть-чуть подальше, расположились старшие колдуны, выслушивая очередные жалобы Уёна.       — И он, значит, ведёт меня куда-то… Куда-то очень далеко, — возмущается Уён, — аж за три пизды. Я в жизни никогда там не был! И мы, значит, приходим, а он мне: «ну всё, я понял, что ты ведьма, я сейчас тебя убью»!       — И чего не убил… — тихо бурчит Хонджун, кашляя, когда Сонхва пинает его в бок.       — Ну я ему и отвесил, — широко лыбится Уён, — полетел он так, что пятки сверкали! Зато знаете, что общего между кладбищем и интернетом? Там тоже много мёртвых ссылок.       — Это невозможно, — закатывает глаза Чонхо, — хён, давай мы его…       — Нет, мы не будем трогать Уёна, — осаждает их Сонхва, — прекращайте так себя вести.       — Но он шутит несмешные шутки и всем надоел, — невозмутимо продолжает Чонхо.       — Эй! Я тут, вообще-то, жалуюсь на свою тяжёлую жизнь, а они, — дуется Уён, — ну вот только попросите у меня помощи!       — Никто и не просит, — фыркает Хонджун, — проще умереть.       — Нет, погоди, — снова вскидывается Уён, — то есть, когда Сан шутил про кладбище и привидения, ты ему ни слова не сказал, а как я…       — Сан шутил смешно, — пожимает плечами Чонхо.       По одному только взгляду на Уёна можно понять, что он сейчас взорвётся. В принципе, это и происходит, потому что он подскакивает с места и продолжает:       — По твоему шутка «почему у привидений никогда не бывает проблем с работой? Потому что они всегда могут подработать на кладбище» — смешнее меня?       Недалеко прыскает со смеху Ечан, тут же закрывая рот рукой и прячась за Чонхуном. Который, в эту же самую секунду, становится невидимым, чтобы не ввязываться в возможные скандалы и разборки. Ечан недовольно ворчит на младшего, но ничего не говорит.       — Уён-и, чего ты разорался, — внезапно появившийся Ёсан тут же вносит частичку гармонии в неугомонного Уёна, — у меня болит голова, будь потише и поспокойнее, хорошо?       — Как скажешь, моя любовь, — тут же послушно тянет Уён, ластясь к парню, — где был?       — Показывал одному инвалиду без рук, как учиться писать ногой.       — Почему я не хочу уточнять, про что именно он говорит, — шепчет Юнхо на ухо почти уснувшему Минги.       Но скучать долго не приходится, потому что появляется Джунмин. Он всегда задерживался из-за своей огромной любви ко сну, поэтому и приходил в самый разгар веселья.       Юджун тут же бежит к нему первый, слегка приобнимая и прижимаясь ближе. Они что-то воркуют друг другу на ухо, тихо хихикают и даже почти целуются, пока не ловят осуждающий взгляд Минджэ.       — Я сегодня, — кашляет Джунмин, придерживая Юджуна за талию, — был так зол, что сказал слепому ребёнку, чтобы он посмотрел на мужчину без рук.       — Надеюсь, ты попросил мелкого сказать, чтобы он заставил мужика похлопать в ладоши, — ехидно подхватывает Ечан, тут же получая подзатыльник от Минджэ, — ай, хён, за что!              — За глупости, — хмурится Минджэ, — вы идиоты. Помните, кто без ног, но всё равно может ходить?       — Безногий шахматист, хён, этой шутке уже лет сто, — подхватывает Хантер.       — Так и мне столько же.       — Но все мы знаем, что Хонджун-хёну больше.       И пока Ечан убегает от разъярённого Хонджуна, все остальные продолжают обсуждать дела насущные, как ни в чём не бывало.       Главное, чтобы срок жизни Ечана не сократился. Но это уже совсем другая история.