Чмок

- Хен, прекрати! -Чонин пытается увернуться от настойчивых чмоков Хенджина, но его руки прижаты к полу, - аааааа ну правда, хватит!  Младший изо всех сил извивается под сидящим на его животе Хенджином, только его раздирает смех и всерьез столкнуть старшего он не может.  - Ну ты посмотри на себя! Ты же такой милый! - Через каждые слово-два Хван ловил чистую кожу губами и с агрессивным удовольствием старался продлить эти секунды. Если бы еще Ян не припирался… - Чонин-а, ты можешь минуту не ерзать и все кончится гораздо быстрее, - Хенджин старался звучать убедительно, но на лице младшего отразилось такое возмущение, что он засмеялся. - Чего? Хен! Ты уже минут 5 меня мучаешь, мне щекотно и вообще, отпусти меня!  - Обещаю, одну минутку спокойно полежи, и я тебя потом неделю трогать не буду, - Хенджин всерьез не верил, что  младший согласится, да и все эти  полусерьезные полушутливые переговоры  сами по себе полная нелепица, но попытка не пытка.  Чонин вдруг реально задумался , было видно, как он прокручивает в голове условия сделки и прикидывает свою выгоду. Уже только от этого хотелось его всего затискать. - Хаааа, - младший, сдавшись, вздыхает, - ладно, хорошо.. но только минуту! Поставь таймер!  Хенджин даже не сразу поверил, что услышал все правильно, но быстро потянулся к телефону, чтобы установить время, и чтобы Чонин не успел передумать. Наконец-то он вдоволь начмокает этого милого засранца и удовлетворит свой мимиметр. Чонин показательно отвернулся, как бы говоря «скорее заканчивай с моими муками», и ждал. - Начинаю, - обозначил старший, как будто на соревнованиях, и сам с этого усмехнулся.  Он потянулся к Яну и изо всех сил начал чмокать его щеки, лоб, нос. Он иногда ловил друга в студии, в комнате для практики или в общежитии, чтобы чуть поиздеваться  и оторвать чмок-другой. Ян всегда так мило реагирует, что остановиться просто невозможно. А сейчас Хван поймал Чонина, пока тот тренировался индивидуально.  Он продолжал его тискать, и заметил, как жмурится младший, помогая себе пережить эту минуту. Мимиметр Хенджина взлетел просто до небес. Он не успел подумать, как уже поцеловал веко Чонина и, спохватившись, быстро отстранился, все таки веки - это негласно как-то не совсем по-дружески и более интимно. Хенджин хотел вернуться к «разрешенным» местам, но заметил как мелко задрожали прикрытые глаза младшего, и, все еще не до конца осознанно, он замедлился и поцеловал второе веко Чонина.  Старший почувствовал как напрягся пресс Яна, все таки он сидел на его животе. Лицо Чонина тоже напряглось, а в Хенджине зарождалось какое-то новое желание, или не зарождалось, а трансформировалось. Он как будто хотел теперь не просто чмокать Чонина, он хотел попробовать его целовать. Падкий на свои желания старший, всегда отличался спонтанностью и неспособностью устоять перед соблазном. Он совершал импульсивные покупки, о которых жалел., делал пирсинг по приколу, который потом гноился., потерял кучу денег на крипте. Один и тот же патерн. Сначала он делает, потом жалеет, снова делает и снова жалеет. Но каждый раз он повторяет эту схему, в надежде, что «сейчас все будет нормально».  И в этот раз в голове у старшего проносится воздушное «все будет нормально», и он медленно целует скулу Чонина, хватая губами мурашки. Он не смотрит на него, боясь увидеть что-то, что его остановит. Нежная кожа  младшего слегка краснеет, Хвану даже кажется, будто она становится горячее. Старший касается кончиком носа щеки напротив и смело целует подбородок под ухом. Он не ожидает услышать сдавленный писк, но слышит его и вбирает в себя это звучание. Чонин должен был уже понять, что игра кончилась, он должен был уже догадаться, что сценарий изменился, но он все еще не оттолкнул старшего, а значит можно продолжать. Хенджин все не решается посмотреть на младшего, и убеждает сам себя взглянуть на него, если тот не оттолкнет его после следующего поцелуя. Хван сначала ошпаривает своим дыхание чужое ухо, как бы предупреждая, давая шанс младшему прекратить все прямо сейчас, но Чонин не внимает его предупреждениям, и Хенджин с жадностью целует мочку, прихватывая ее губами и легонько касаясь языком. Этот звук. Старший опять слышит это сдавленное мычание и так заводится, что начинает настойчиво ласкать младшего языком. Мягкая мочка так приятно ощущается во рту, старший посасывает этот бархатный участок кожи и внимательно вслушивается в ставшее таким шумным чужое дыхание. Уже полностью увлекшись процессом, Хенджин вспоминает про обещание самому себе взглянуть на младшего. Именно сейчас у него больше всего решимости для этого, именно сейчас в нем больше всего надежды.  Хван с трудом отрывается от сладкой мочки и уверенно приподнимается над лицом Яна. И не зря. Под Хенджином лежит полностью разнеженный, красный и такой одновременно ждущий и «просящий» Чонин, какого он никогда еще не видел. Хван видит это пылающее лицо, смотрит на пухлые приоткрытые губы. Он так хочет его прямо сейчас. Старшего вдруг охватывает беспокойство, он вспоминает про таймер и ловит иррациональный страх, что может не успеть попробовать эти губы, как будто этот таймер еще имеет значение. Хенджин не знает, но для Чонина таймер уже ничего не значит.  Подгоняемый нелепым страхом, Хенджин набрасывается на лисьи губы, и все его переживания испаряются, когда Чонин обхватывает его шею руками. Они целуются пылко, рвано, стараясь урвать как можно больше друг от друга, они тесно прижимаются и трутся телами.  Хван так перевозбуждается, что чувствует как может кончить просто от поцелуев. Он отстраняется от младшего, повисшего на нем, чтобы перевести дыхание, но тут же возвращается страх, что зазвенит этот сраный таймер, и Хенджин кидается на младшего с новой силой, еще туже вплетаясь языком в желанный рот.  Они долго целуются, они не останавливаются, даже когда Хван пачкает спермой свои трусы, не останавливаются даже когда Хенджин доводит младшего до оргазма своей рукой в его штанах. Они продолжают целоваться еще и еще, пока оба не насыщаются сполна.  Они отлипают друг от друга кажется спустя вечность и продолжают лежать рядом на полу, переводя дыхание и постепенно возвращаясь в реальный мир.  Они долго молчат, пока Хенджин наконец не озвучивает то, что его беспокоит.  - Почему не прозвенел таймер?  Чонин, помедлив секунду, устало тянется к валяющемуся рядом телефону Хенджина. Он поднимает его, некоторое время промаргивается, фокусируя зрение, и начинает улыбаться своей яркой широкой улыбкой так, что у Хенджина замирает сердце. - Хен, ты забыл нажать на «старт».