Она

      Речка вонючка отделяла нас с Димой от завода. То, что раньше было скрыто под водой, теперь поросло высокой травой, за которой никто не ухаживал. Когда-то широкая река нелепо смотрелась в углублении. Ещё более нелепо смотрелся мост, в четыре полосы, который соединял два берега. Один из самых крупных заводов в союзе когда-то, теперь работал только на десять процентов, целые цеха стояли заброшенные и не открывались годами. Станки из них давно продали на металлолом, и стояли огромные коробки как трупы, внешне как были, но все органы из них уже вытащили и жизни в них нет. А сам, когда-то градообразующий, завод по количеству людей и атмосфере напоминал кладбище.       Вид этого памятника советскому народу не осознанно привел нас к теме политики.       — Это рабская психология! Работать 5/2, как в совке. Ты понимаешь это? — флегматичный Дима был непривычно эмоционален. Он пинал жёлтые листья.       — А чего ты решил, что не раб? — я чутка преувеличивал и подразнивал его.       — Рабство отменили, но, пока такие как ты этого не поймут и продолжат жить как рабы, ничего не изменится, — он не хотел меня обидеть, когда говорил это. Я это точно знаю.       — Дима, как люди будут жить, если никто не будет работать?       — Головой, Вадим, головой, — в листьях нашлась пустая бутылка и он пнул ее, не знаю осознанно он сделал это или нет, но бутылка приземлилась на траектории моего движения.       — А если все будут работать головой, то кто будет работать руками? Или работать головой 5/2 не нужно? — Я вернул ему бутылку вполне осознанно.       — Никому не обязательно работать 5/2, или да, если мозгов нет, то пусть вкалывают.       Мне было, что ответить Диме, но я больше не хотел терять время с ним на обсуждении того, что изменить нам не дано.

***

      Мы познакомились в колледже. Дима вспоминал свое первое впечатление обо мне так «там была табличка с номером группы, люди подходили и звонили какому-то Вадиму, к тому моменту как ты пришел, я уже думал, что ты куратор или что-то типо того, но какого хрена все тебя знают кроме меня? Поэтому я очень удивился когда ты сел за парту». Меня все знали потому что я не затыкаюсь когда нервничаю, поэтому познакомился с многими на вступительных экзаменах, но не с ним, мы сдавали экзамены в разных потоках. Сам Дима, кстати, сел сразу за мной. Мой мотив сидеть за первой партой был понятен, я не очень хорошо вижу, но очки носить не хочу, зачем? С первой парты я вижу, значит, не нужно. Рядом сел Юра, с которым я познакомился в маршрутке. Так мы и сидели все время. Я с Юрой, он с Лёшей сразу за нами.       Сначала я вообще не обратил на него свое внимание. О первом месяце в колледже у меня много воспоминаний, но нет ни одного о тихом Диме. Когда учеба превратилась в рутину, я стал все чаще и чаще обращать внимание на его редкие фразы. Его мысли, которые он выражал коротко и понятно, врезались в мою память своей не похожестью на мои. Ночью перед сном я все чаще вспоминал их.       Он первый стал звонить мне. Мы могли говорить часами. Каждая его фраза была для меня шагом в неизвестность. Я совсем не понимал его. Он был максимально не логичен. Я никогда не мог предугадать его реакцию, никогда не знал его мнение о чем-то, пока не спрашивал у него самого. К новому году я не представлял свою жизнь без него.       Дима не был привлекателен внешне. Полноват и простоват, он все же обладал харизмой, а его голос будто от другого человека. Глубокий, низкий, без единого изьяна. Ни шепелявости, ни картавости. Его можно сравнить с чистой водой.       И хоть я и привык, что наши взгляды не похожи, но все равно удивился, когда узнал, что и в политике они разные.       Он не давал мне поводов бояться, что исчезает, но я все равно избегал острых углов. Я не мог потерять его мир, мне было слишком интересно в нем.       — Ладно, вечером созвонимся, — моя маршрутка пришла первой.       — Вечером не получится, буду гулять с Леной, — он сказал это так, будто я знал кто такая Лена.       — А это кто? — его тетю зовут Соня, собаку Снежана, я пытался вспомнить Лену.       — Девушка моя, я тебе позвоню когда вернусь.       Мой мир рухнул. Он же всегда был со мной. Частью меня. Мы вместе были в колледже. Вместе шли на остановку, иногда, созванивались пока ехали и шли. На протяжении оставшегося дня мы переписывались или созванивались. А теперь что? У него девушка. Кому я буду звонить? Юре? Юра живёт в общаге. У него там своя жизнь начинается. Весь вечер я чувствовал себя потерявшим что-то. Я не находил себе места, ни что не могло занять меня. Я с трудом дождался его звонка. Но о Лене не спрашивал, у нас так было не принято, мы вообще мало задавали вопросы, каждый говорил, что хотел рассказать о себе. Это не обсуждалось, так сложилось наше общение. Я всегда был таким. Не знаю, он перенял мою манеру общения или так совпало.       — Будешь завтра гулять с нами? — он спросил это в самом конце разговора.       — Не знаю кто такие «нами», но я завтра не занят.

***

      Я увидел ее. Изящным движением она поправила свои густые, длинны волосы и улыбнулась мне, возвращая свою руку обратно к Диме на колено. Не думал, что он может подцепить такую, нет, я, конечно, люблю Диму, но его внешность, а девчонкам тоже она важна, а впрочем, подцепил же. Они были чем-то даже похожи. Идеальная кожа, ровные, чуть длинноватые и крючковатые носы. Вот только она была красавицей. А Дима обычным. Мы стали много времени проводить вместе, по сути, наше общение с Димой не особо изменилось, да, я уходил чуть раньше, чтобы он проводил ее. В остальном она мне не мешала, часто молчала. Я душил свое желание проводить ее вместо него, со всеми вытекающими, конечно.       В тот день Дима уехал на дачу. Он сам предложил нам провести время вместе пока его не будет. Без него она много говорила, рассказывала смешные истории со школы, я много смеялся и даже не заметил как мы подошли к ее дому.       — Не привычно было идти с тобой, а не Димой.       — Ну не могу же я тебя бросить.       — А вот Дима, скорее всего, скоро бросит, — она нервно теребила свой свитер.       — Ну ты чего? Почему же он должен тебя бросить? Вы хорошо смотритесь вместе, не ссоритесь, вроде. Ну, лично я не видел, чтобы ссорились, — я взял ее за руку, чтобы она не мучила ткань.       — Мы не ссоримся, но он будто не со мной, я чувствую, что я ему в тягость. Он говорил тебе что-то обо мне? — она двумя руками уцепилась в мою ладонь.       — Нет, мы о тебе вообще не разговариваем.       — Ну да, обо мне не разговариваете, было бы о ком.       У меня было два варианта, предложить ей устроить истерику Диме, а не мне или утешить. Утешать не хотелось, но портить с ней отношения не хотелось ещё больше.       — Он бы не встречался с тобой если б не хотел, ну ты чего? — я прижал ее к себе. Зря я это сделал. Задушенные мысли вырвались на свободу, это нужно было остановить. — я пойду? — Нет, прошу, я не хочу сейчас быть одна, давай зайдём ко мне, посмотрим что-то? Не усну ведь. Я тебе потом такси вызову, если будет поздно.       — Я и сам могу вызвать себе такси.       — Отлично, пошли.       Лена жила одна, ее родители не хотели чтобы она жила в общаге, поэтому снимали ей квартиру. Обычная однушка, но со свежим ремонтом.       — Тут уютно, — я сказал это не из вежливости, но в ее глазах было недоверие.       — И одиноко.       — Ну, Дима же заходит к тебе.       — Нет, когда мы расходимся, то уже поздно, — в ее голосе был упрек? Да, это точно он. Я подавил желание развернуться и уйти.       В квартире было прохладно и я никак не реагировал на близость ее тела пока мы на диванчике смотрели неизвестно какую серию мультсериала про жёлтую семейку.       Она прижалась ко мне спиной и сам не заметил как в разговоре стал играть ее волосами. Мягкие локоны приятно скользили в руках.       — Как хорошо, а можно также но на голове?       — Что?       — Я про волосы, можешь по перебирать их на голове?       — Да, — в ее просьбе нет ничего особенного, многим нравится когда в их волосах копаются. Мысль о том, что я всегда жаждал прикосновения к этим волосам я задвинул подальше, снова.       Я обязательно остановился бы. Точно остановился. Если б не услышал этот стон. Я готов был сделать всё, чтобы он повторился. Большими пальцами я надавил на верхние позвонки, ее шея была такой хрупкой и такой маленькой в сравнении с моими руками. Я перешёл к плечам.       — Одежда, конечно, мешает, — я не на что не намекал, скорее оправдывался.       — Ща сниму, — она потянула за края свитера и сняла его.       Сказать, что я охренел, ничего не сказать, я видел ее лифчик и грудь в нем. От каждого моего прикосновения она тоже приходила в движение. Я с трудом перевел взгляд на спину, боясь, что она заметит как я пялюсь на ее сиськи. Лямки лифчика сильно впились в ее кожу. В следующем моем движении не было пошлого умысла, честно. Я отодвинул лямки, под ними были красные следы.       — Зачем же так затягивать? — провел подушечками пальцев по красным, рельефным следам.       — Нуууу, так грудь лучше выглядит.       — Лучше?       — Ну да, смотри, — она вскочила с дивана, повернулась ко мне лицом и сняла орудие пыток, — вот так они выглядят без него. — А вот так она выглядит с ним, она обхватила обе груди руками и приподняла, — теперь видишь разницу?       — Она идеальна, в обоих вариантах.       — Ты мне льстишь, но мне приятно, — Лена опустилась на диван. Я уже думал решусь я или нет прикоснуться к ним в процессе массажа, когда она предложила. — Можешь потрогать, если они тебе нравятся.       Я хотел, конечно я хотел. Обхватил руками сразу обе. Сжал сильнее. Наверное, не нужно было так сильно, но она не протестовала.       — Ого, а я тебе и правда нравлюсь, — ее голос звучал будто из далека и я не сразу понял на что она намекает. А когда осознал, чуть не выронил грудь из рук. Я упирался своим стояком ей в спину. — Прямо очень рад, я должна его увидеть, — она резко встала и рванула мои штаны вместе с трусами вниз.       — Что ты? — я попытался прикрыться, но заметил взгляд с которым она смотрела на меня, никогда не видел, чтобы она так смотрела на Диму.       — Его можно потрогать? — не дожидаясь ответа она вцепилась в мой член. Не так я представлял ее тонкие пальчики на моем хозяйстве, но мертвой хваткой ей меня не испугать. Пара движений и я кончил. Прощай моя девственность.       — О боже, прости, я не хотел, — мне стыдно, но я только сейчас вспомнил, что Дима мой друг.       — Все ты хотел и я хотела и все ещё хочу. Внутри себя, — она быстро расправилась с нижней частью своей одежды. — Ну чего ты замер? — она вздохнула и подошла ближе. Ее губы коснулись моих, она нежно поцеловала нижнюю, потом верхнюю. Мой член снова стоял, не заметить этого было невозможно. — Пока не поцелуешь меня, не дам трахнуть, — в ее голосе была слышна обида.       — Прости, это мой первый поцелуй, я… — было странно оправдываться, тем более стоя голым с моим членом в ее руках, но я не хотел быть причиной ее расстройства. Я тоже поцеловал ее, как она меня. В ответ девушка рассмеялась.       — Ладно, мне резинку тебе натянуть или сам справишься? Поняла, ложись.       Резинку она готовила для Димы, но сейчас эта мысль не могла заставить меня все прекратить, а может наоборот, подталкивала остаться. Презерватив она точно надевала не первый раз. Она хотела сесть сверху на меня, но я перехватил инициативу. Я перевернул ее на спину и резко вставил свой член, резкими движениями я выбивался снова и снова. Не знаю, нравилось ли ей происходящее, заставить себя отвлечься от своих ощущений я не мог. Не знаю сколько это продолжалось, но кончить меня заставил телефон. Точнее звонок телефона, эта мелодия у меня стояла только на Диме. Я вышел из нее и, прихватив телефон, стягивая резинку, пошел на кухню. К счастью, она не увязалась со мной. С Димой мы проговорили почти час. Он ни разу не спросил о ней.