Очаровательный совет

— Олеж, привет, — Марин, задумчиво глядя в окно, разговаривает по телефону, совершенно не подозревая, что в буквально двух метрах от него стоит Аркаша, спрятавшись за стеной. Нет, он не подозревает своего парня в измене, нет, он почти не подслушивает из чистого любопытства. Когда вы в ссоре, тяжело не подслушивать и не пытаться узнать, как дела у любимого. И, стоя у стены и делая вид, что он «просто мимо проходил», Аркаша думает, что выполняет благое дело. — Да всё нормально, а твои как? — а ревность немножечко очень сильно колит. Аркаша недовольно хмурится. — Да не по поводу Аркаши я звоню… — всё отрицает Марин, и Аркаша уверен, что даже глухой поймёт, что он врёт. — Ладно, бить не надо, да, я по поводу него, — Марин, рассеянно водя пальцами по подоконнику, звучит грустно, и Аркаша радуется, понимая, что не один он переживает. - Мне кажется, он охладел, — тише произносит Марин и шмыгает носом. — Блять, Олеж, — смеётся Марин, прикрыв глаза ладонью. — Если он холодный, это не значит, что я буду его закапывать, дурак ты, — Аркаша закатывает глаза: Олежа (ещё в дополнение их личный семейный психолог) в своём репертуаре. Марин кивает, угукает, выслушивает всё, что Олег ему вещает, внимательно ещё так, хмурится. — Я тебя понял, да, — отвечает и улыбается Марин. А потом и вовсе поджимает губы, стесняясь, и просит Олега прекратить. — Да замолчи ты, я понял, понял! Всё, давай, дурында, — смеётся он, и даже Аркаша слышит, как Олег обещает приехать и прикончить его. Марин сбрасывает трубку, и Аркаша невзначай становится в проёме. Он скрещивает руки на груди, кусает губу и смотрит в пол, своим появлением сознаваясь, что подслушивал. — Ну и о чём болтали? — незаинтересованно спрашивает он. — Знаешь же всё, — отвечает Марин, размеренно шагая в его сторону. Аркаша поднимает на него почти не обиженный взгляд, и Марин останавливается в метре от него, склонив голову к плечу. — Подслушивать нехорошо, Аркаш. — И что же он тебе посоветовал? — Аркаша звучит по-смешному обиженно, и Марин пытается сдержать улыбку. — М-м-м… — тянет Марин, мизинцем хватается за его мизинец, тянет — и Аркаша легко поддаётся, идя вслед за ним. Ему любопытно. — Посоветовал… Совет дал очаровательный, тебе понравится, — улыбается он и, когда они доходят до своей спальни, толкает на кровать, и Аркаша понимает, почему Марин смущался. — Совет хороший хоть? — мурлычет уже довольный Аркаша, хитро глядя на своего парня, удобно устраивающегося между его ног. Он-то прекрасно знает, что сейчас будет. — Тебе понравится, дорогой, — щебечет он, легко стягивая тоненькие домашние шорты. — И откуда он знает, что ты хорошо сосёшь? — По твоим рассказам, идиот, — недовольно шипит Марин, последовательно снимая (даже почти сдёргивая) нижнее бельё. Пальцы обвивают привставший член, ведут вверх-вниз, возбуждая, влажный горячий язык скользит по чувствительной головке — и Аркаша поджимает пальцы на ногах, чувствуя, как тянет низ живота и простреливает удовольствием всё тело. — Твою мать… — запрокинув голову, выдыхает Аркаша, сжимая в ладонях одеяло. Марин делает минет отменно и очень качественно, и Аркаша это прекрасно знает и безумно любит, когда парень ему отсасывает: от одних воспоминаний ноги дрожат и лицо краснеет. А мариновы губы уже опускаются по члену — и Аркаша протяжно стонет сквозь стиснутые зубы. Шершавый язык елозит туда-сюда по головке, давит, выбивая стоны погромче. — Зачем ревнуешь? — специально опаляя горячим дыханием известные ему чувствительные места на аркашином члене, спрашивает Марин, смотрит своими невозможно тёмными глазами исподлобья, а затем заглатывает с невозможно пошлым звуком и смотрит-смотрит-смотрит. Аркаша глубоко и быстро дышит, не в силах разорвать зрительный контакт. Марин знает, как сделать хорошо, знает, как парню нравится, и явно добьётся перемирия. Аркаша стоит на краю, чтобы не схватить чудную голову за волосы и войти по самые гланды. — А как не ревновать тебя? — любопытничает Аркаша, не замечая, что творят с ним мариновы руки: они лазят по паху, бёдрам, трогают везде, где только можно. И нельзя. — Трахнуть меня не хочешь? — просто интересуется Марин и, продолжая смотреть прямо в родные возбуждённые глаза, медленно проводит языком по члену снизу вверх. И положительным для Марина ответом становится двинувшийся аркашин кадык. Он, сжимая пальцами дрожащие бёдра, сам начинает сосать активнее, пропуская член всё глубже и глубже. Выделившаяся смазка стекает по члену, хлюпает от быстрых мариновых движений головой, язык и губы работают в такт — и Аркаша теряет голову, пробирается пальцами сквозь короткие пряди, хватается за них и откровенно трахает его чудесный рот, подмахивая тазом.       Громкие стоны и невероятно пошлые хлюпы заполняют комнату, а Марин кайфует от ощущения вытраханного рта. Его возбуждает то, как грубо Аркаша берёт его, а потому ладонь быстро опускается ниже пояса, пробирается под бельё и накрывает неутолимое желание. — Господи боже, — хнычет Аркаша, выпадая из реальности. Всё тело бросает в дрожь, а с губ срывается особенно протяжный громкий стон. Им обоим невыносимо хорошо. Аркаша не может контролировать бёдра, пару раз толкается рывками, замедляется и отстраняется, прекрасно зная, что Марин доведёт дело до конца. От губ тянутся белёсые ниточки слюны, а грудь быстро вздымается. Марин быстро движет рукой в трусах, отстраняется, похабно ухмыляясь. — Дорогой, а я не забеременею? — сдерживая смех, произносит Марин. Его ладонь накрывает член и начинает надрачивать в такт движению в белье. — Сплюнь, — бросает Аркаша, не сдерживая улыбки, и изгибается, ведь всё тело пробирает в удовольствии, особенно низ живота. Марин тихо стонет, пачкая нижнее бельё, и едва удерживается в сознании, чтобы довести своего любимого до приятного конца. Он выстанывает любимое имя, растягивая гласные, кончая. Выплёскивается сперма прямо на мариновы губы, впутывается в бороду, стекает по пальцам, и Аркаше это — Марин точно знает — нравится безумно. Смотреть на своего развращённого парня, подставляющего лицо под сперму, — то ещё удовольствие. — Никаких обид? — облизнув губы, интересуется Марин. Он отстраняется, смотрит с любопытством, языком скользя по пальцам. — Конечно, — срывается с сухих аркашиных губ. Он скользит взглядом по своему невероятно довольному парню, цепляется за знакомые детали, испорченные медленно стекающей спермой. Проследив за потоком своих мыслей, он ухмыляется и добавляет с какой-то внутренней гордостью: — Надо будет подарить Олегу почётную грамоту лучшего в мире семейного психолога. — Или просто пригласить на пиво, — подмигивает Марин, а затем, стерев предплечьем оставшиеся капли с лица, приподнимается на затёкших ногах и смазано целует родные податливые губы.