Сегодня я умру за тебя

Семьсот двадцать первый год Эпохи Филина, второй год правления Хенхеля Синей Шпаги.

Второй месяц Золотой Листвы.

В этот день он покончил с собой. Юный двадцатиоднолетний Ахиль фа Мьер, один из Трёх Прекрасных Цветов дома фа Мьер, трёх сыновей омег Герцога Аларда фа Мьера. Прекрасный, младший из братьев, нежный, как лепестки цветов, и твёрдый духом, как дуб, цепляющийся за землю огромным корнем. Мёртвый Ахиль. В стране было не спокойно. После смерти бывшего Императора на престол взошёл его единственный сын, но дворянство не очень было радо его правлению. Из-за этого среди аристократии сначалась смута, в ходе которой Ахиль был помолвлен с сыном Герцога Бернхольда Залье Суон, братом бывшего императора, — Вензэлем Залье Суон. Влюблённый в него ещё с детства юноша был на седьмом небе от счастья, вплоть до самой свадьбы. Ахиль фа Мьер вошёл в семью Залье Суон в в семьсот двадцатом году Эпохи Филина в качестве мужа Вензэля. Альфа дарил ему много внимания, возясь с мужем как с хрупким сокровищем, и Ахиль таял от его заботы, утопая в сладостных днях счастья. Пол года. Пока не узнал страшную тайну своего мужа, разбившую ему сердце. Любовник. Не единственный, до него было ещё двое. Такие же юные и такие же прекрасные. Ахиль, опьянённый любовью, рухнул на самое дно отчаяния, когда случайно застукал Вензэля с одним из них. Он никому ничего не сказал, подумал, в нём дело, он недостаточно внимания проявляет по отношению к супругу. Но старания не возымели успеха, лишь ещё больше усугубили ситуацию. Они часто ругались с Вензелем, которого раздражала столь назойливое выражение своих чувств. Опять же, это было спокойно спихнуто на начавшиеся военные действия в сторону соседнего государства, а Вензэль, как наследник Главнокомандующего, просто устаёт. Альфа стал мало проводить времени дома, мог свидеться с мужем лишь раз в неделю и вновь пропасть надолго. Ахиль знал — встречается с любовником. Омега в слезах пришёл к своему няню, заменившему ему когда-то погибшего папу, крича спрашивая, что в нём может не нравится мужчинам. Он усиленно искал причины в себе, а не в своём любимейшем супруге. Одевался более красиво, устраивал сюрпризы мужу, пытался быть инициатором в постели, но ничего не помогало. В один такой день Ахиль не выдержал, рассказал мужу, что знает о любовниках, молил сказать ему, что же он сделал не так. Тогда произошла их самая сильная ссора, впрочем, и самая последняя. — Разнеженный мальчишка, вечно льющий слёзы. Назойливый, вечно лезущий не в свои дела, — кричал тогда разгневанный Вензэль. — Думаешь, я хотел жениться на тебе? Будь моя воля, я не вступил бы с тобой в отношения даже на смертном одре! После этого они не разговаривали, Ахиль переехал в другую, отдельную комнату. Много плакал по ночам, мало выходит на свежий воздух. Он надеялся, что его муж всё же придёт к нему, извинится, вопросит вернуть их тёплые отношения. С каждым днём омега всё больше тух, теряя и крохи надежды. Последней каплей стал момент, когда Вензэль привёл любовника в дом, не скрывая его присутствия перед мужем. В тот же вечер Ахиль выпил яда и уснул вечным сном. Герцог Алард, получив известие о самоубийстве сына, был вне себя от горя и гнева. Не один раз он приезжал к Герцогу Бернхольду, ругаясь и крича, как же его сын обращася с его цветком Ахилем, что довёл его до столь греховного действа. Берхольд каждый раз прогонял убитого горем отца. Вскоре семья Залье Суон объявила о свадьбе Вензэля с другим омегой.

Семьсот двадцать второй год Эпохи Филина, третий год правления Хенхеля Синей Шпаги.

Первый год Войны Филина и Орла.

Первый месяц Ледяных Бурь.

Вензэль сидит на заправленной остывшей кровати в темноте, лишь неяркий лунный свет пробивается сквозь панорамные ажурные окна. Окна, в которое Ахиль смотрел месяц в надежде, что дверь за спиной отворится и зайдёт его муж. Мужчина невидящим взглядом обводил взглядом подушку, на которой ещё осталось небольшой пятнышко. На этой подушке Ахиль встретился со смертью. Вензэль ложится на постель, сложив руки на груди как покойник. Он, действуя как последний подонок, довёл человека, которого любил, до смерти. Любил, сам того не осознавая. Объятия, касания нежный губ щеки, массажирующие движения рук на своих плечах и шее — он ругал Ахиля за это, но сейчас чувствует, как ему всего этого не хватает. Не хватало той улыбки, с которой он его встречал при возвращении в поместье, его смущённой улыбки, когда Вензэль дарил ему подарки. Он столько лет твердил себе, что ему плевать на этого человека и он ничего ни к кому не чувствует, но сейчас, лёжа на его кровати, где он замерзал от одиночества, его сердце болезненно сжималось и кровоточило. Все те слова, что он когда-то ему наговорим теперь в отместку полосовали жгучими ранами его сердце, кололи ядовитыми шипами его душу. Он любил Ахиля. И погубил Ахиля собственными руками тоже он. Разбил его, растоптал о землю и вытер об него ноги, уничтожил его душу и сердце. Вензэль достаёт из кармана зеленоватый плод. Цербера, одно из ядовитейших растений, также именуемое как «дерево самоубийц». Иронично, если брать в учёт то, что сын герцога сейчас собирается сделать. Не откусывая, он просто кладёт его в рот, тут же начиная жевать. Что удивительно, яд этого растения практически невозможно найти в крови. Пусть все думают, что его покарали Боги за то, что он сгубил своего мужа. Вензэль же будет знать — он сам палач, приговоривший себя в подобному наказанию. — Мой Ахиль, прости меня, — хрустальные слёзы стекают по скулам, стекая на заднюю часть шеи, но мужчина улыбается. — Я встречу тебя на том свете и больше никогда и ни к кому не уйду. На утро его охладевший труп найдёт в комнате, что покончил с жизнью Ахиль. С смиренной улыбкой и мешками под глазами, уснувшего в позе покойника. Имперские лекари поставили ему сердечные проблемы, тело его похоронили вместе с мужем. И все горюющие не знали, что на той стороне Вензэль, увидев заплаканное лицо своего Ахиля заключил его в объятия и больше никогда не отпустил. Ни завтра, ни через месяц, ни через год, ни спустя эры. Навеки вместе, навеки мёртвые, навеки любящие.