memory that presses like a blade against her throat

      Рио всё ещё чувствует присутствие призрака, витающего по комнате, слабое и исчезающее присутствие, но всё ещё угрожающее. Остальные последовали по лестнице за Агатой, обратно на Дорогу, а Рио осталась, спокойно позволяя им уйти. Во-первых, нужно было разобраться с Элис. Но что ещё важнее…       — Так скоро уходишь? — зовёт она, выкручивая руку.       Ветер проносится по комнате, магия и молекулы змеятся вместе, и через мгновение Эванора Харкнесс снова появляется в своём призрачном виде. Она несколько раз мерцает, пытаясь рассеяться, но Рио крепко удерживает её, сжимая кулак.       Призрак оглядывается, выглядя растерянным, обнаруживая себя снова здесь. Когда её глаза находят Рио, взгляд становится острым и яростным; она надменно и презрительно кривит губы.       Ну. Думаю, теперь мы знаем, откуда у Агаты такой взгляд.       — Привет, — говорит Рио, помахивая пальцами. — Снова я.       — Зачем притащила меня сюда? — негодует Эванора. — Я не могу тебе помочь. Ты позволила Агате покинуть это место, прокляв свой ковен и себя.       Рио усмехается.        — Да, ну. Немного опоздала на вечеринку.       — Отпусти меня. Испытание окончено.        — Твоё, может быть, — говорит Рио, скрещивая руки. — Моё только начинается.

***

      — Ты можешь быть хорошей для меня, не так ли? — промурлыкала Рио, скользя взглядом по извивающемуся телу. Волосы, словно безумный нимб вокруг её головы; спина выгнулась, когда Агата прижалась к руке Рио. Жалостливые звуки, что она издавала, борясь с путами, которые крепко держали её запястья и лодыжки.       — Пожалуйста, — задохнулась Агата, когда Рио снова отдернула руку. — Нет, Рио, пожалуйста.       — Это твоя вина, — напомнила ей Рио. — Мне не пришлось бы тебя связывать, если бы ты была чуть-чуть послушной.       Агата нахмурилась, надув губы так идеально, что Рио почти сдалась и поцеловала её, почти вцепилась зубами до крови. Почти.       — Ты всегда меня связываешь, — сказала она, слегка обидевшись.       — Я? — невинно спросила Рио, вставая на колени между её бедер. — Полагаю, это должно означать, что ты никогда не слушаешься.       Агата снова вскрикнула, когда Рио свернула язык, облизывая теперь медленно, неторопливо. Она преувеличивала — Рио не всегда её связывала. Иногда она стояла на коленях, изо всех сил стараясь следовать её указаниям. В другой раз предпочитала предоставить Агате возможность пользоваться руками по очевидным причинам.       Но было что-то такое удовлетворяющее в подчинении, думала Рио, обхватив руками чужие бёдра, чтобы удерживать её неподвижно у своего рта. Что-то в том, чтобы заставить женщину, которая никогда не переставала двигаться, говорить или думать, сдаться и просто чувствовать.       Агата покачивалась на языке Рио, мыча, тяжело дыша, задыхаясь, выдыхая имя Рио, выстанывая «да», «пожалуйста», «не останавливайся», а потом:       — Рио, — после чего её голос терялся, становясь внезапно низким и настойчивым. — Рио, я…       — Нет, — строго сказала Рио, поднимая голову. — Пока нет.       Она удерживала взгляд Агаты, возвращалась обратно к своему занятию, сохраняя тот же вялый темп. Дразня её, играя с ней. Агата царапала путы на запястьях, пытаясь вывернуться, пытаясь подчиниться, и Рио воспользовалась возможностью, вырывая долгий, жестокий стон.       — Рио, — промычала она. — Пожалуйста, я не могу… Я не могу…       — Нет, ты можешь, — сказала Рио, тут же отстраняясь, большой палец занял место её языка, мучительно медленно двигаясь вверх и вниз. — Ты можешь быть хорошей для меня.       — Я не могу.       — Ты можешь. Скажи это. Скажи мне.        — Рио, — взмолилась она. — Пожалуйста.       — Хм. — Рио убрала руку. — Мне остановиться?       Агата панически заскулила.        — Нет — не останавливайся!       — Тогда скажи это.       — Я буду хорошей, — задохнулась Агата, — я буду, я буду хорошей для тебя, я могу быть хорошей…       Если бы Рио не знала её, она бы пропустила это: легкий вдох, то, как напряжение в её теле перешло от отчаянной потребности к самозащите. Это было едва заметно, но для Рио почти то же самое, что ступить из лунного света в темноту.       — Агата?       Она поднялась на колени. Агата всё ещё тяжело дышала, но отвернулась, убегая от её взгляда.       Рио дернула запястьем, и сдерживающие путы исчезли.       — Всё в порядке? — осторожно спросила она.       Агата прочистила горло.        — В порядке, — сказала она, прижимая к себе руки и ноги.       Это была такая очевидная ложь, что Рио не потрудилась ответить. Она изучала глазами её движения, когда Агата села и встала. Когда начала ходить по комнате, собирая одежду, каждый звук усиливался в тяжелой тишине. Но когда она снова прошла рядом, Рио протянула руку, схватив её за запястье.       — Агата.       — Я в порядке, — сказала она, сверкнув улыбкой, насторожилась, когда увидела, как чужие пальцы обхватили запястье, но Рио не отпустила, и Агата не отстранилась.       — Агата, — снова сказала она.       Светлые глаза метнулись вверх, встречаясь с её обеспокоенным взглядом. Рио не была уверена, что она в нём нашла, но через мгновение Агата вздохнула, смягчилась и скользнула вниз рядом с ней.       Они сидели бок о бок, как показалось, очень долго, глядя прямо перед собой, и ни словом не обмолвились. Рио позволила тишине длиться столько, сколько нужно.       — Думаешь некоторые люди могут родиться… неправильными? — наконец спросила Агата.       — Неправильными?       — Плохими.        Рио пожала плечами.        — Люди всегда так думали о ведьмах.       Агата легко кивнула. Слишком легко — а это означало, что ответ неправильный, Агата просто хотела закончить разговор. Рио огляделась, пытаясь понять.       Я могу быть хорошей…       — Кто сказал тебе, что ты родилась плохой? — спросила она.       Агата не ответила сразу. Её голос был терпким, горьким, с привкусом незрелого винограда и зелени одуванчика.       — Моя дорогая мама, — сказала она, скривив рот.       — Твоя мама — идиотка.       — Моя мама, — сказала она, — мертва.       — Хорошо.       — Я убила её.       Рио моргнула. Чтож…       — Хорошо, — снова сказала она.       Агата повернулась к ней, совершенно новый вид мольбы отразился на её губах.        — Правда?       Рио поняла, Агата спрашивает её о чём-то, о чём-то важном, но даже с этим — она не была полностью уверена, как ответить. Она просто до сих пор так много о ней не знала. Иногда было чувство, что они плывут по поверхности моря, и под ней проплывают темные тени. Существа; монстры.       Но Рио никогда особенно не боялась монстров.       — Хорошее и плохое — это не фиксированные точки, — сказала она. — Они зависят от того, на каком уровне ты находишься.       — Я убила свой ковен.       — Я знаю.        Агата перевела взгляд на неё, и Рио пожала плечами.        — Я слышала эти истории.       Улыбка Агаты была резкой и измученной.        — И что рассказывают эти истории?       — Что ты властолюбивая ведьма, убившая сестёр ради магии.        — Я не думаю, что в какой-либо истории упоминается, что они пытались убить меня? — Агата вздохнула и откинулась на кровати, уставившись в потолок, Рио откинулась следом. — Моя мать хотела моей смерти.        Внезапный гнев Рио был похож на свернувшийся в её груди узел, подобный ядовитой змее.        — Твоя мать заставила твой ковен убить тебя?       — Мм, — кивнула Агата. Она облизнула губы. — Они привязали меня к столбу. Пытались… сжечь меня изнутри. Боль была…       Она замолчала, устремив взгляд куда-то очень далеко.       — Агата?       Прошло много времени, прежде чем она, казалось, пришла в себя. Она прочистила горло.        — Я не знаю, как я это сделала, — сказала Агата. — Что-то… ворвалось в меня. Я не могла это контролировать. Их сила стала моей, и это убило их. — Она невесомо пожала плечами. — Оно больше никогда не вырывалось снова.       Рио повернулась на бок, чтобы посмотреть на Агату, которая сверлила потолок, кусая свою идеальную нижнюю губу. Она потянулась, прослеживая путь слез, падающих из уголка её глаза вниз к её волосам.       — Это был инстинкт, — сказала она.       — Она, должно быть, увидела это во мне. Она, должно быть, знала...       — Когда волк убивает оленя, — сказала ей Рио, — мы не называем это неправильным.       Агата грустно улыбнулась потолку.       — Может, и нет, — сказала она. — Но никто не любит волка за это. 

***

      Рио медленно, хищно ходит вокруг матери Агаты, проводя острым лезвием своего ножа — расчёски — по кончикам пальцев. Боже, как она ненавидит призраков. Они просто водяной пар и повышенные эмоции: все самые раздражающие вещи в людях, без всякого азарта. Ничего, что она могла бы обхватить руками и задушить. Ничего, что она могла бы проткнуть.       Но это не значит, что она ничего не может сделать.       — Так вот в чем дело, — говорит она Эваноре. — Обычно мне не позволяют убивать людей. Должно быть «правильное время». Нельзя слишком рано, иначе это нарушит равновесие вселенной, бла-бла-бла.       — Что...       — Но ты, — продолжает Рио более жестким тоном. — Ты уже мертва. Нет никаких правил относительно того, что я могу с тобой сделать. — Она наклоняет голову. — Экзорцизм причиняет боль призракам? Например, будут ли крики? Я очень надеюсь, что будут крики.        Эванора долго изучает её.        — Кто ты? — спрашивает она наконец.       Рио наклоняет голову вперед и назад, втягивая воздух сквозь зубы.        — Это... сложный вопрос. В конце концов, кто мы все такие? — Эванора просто выглядит озадаченной, и Рио закатывает глаза, отбрасывая притворство. — Я здесь ради Агаты.       Призрак кривит губы.        — Ну конечно. Ещё одна обманутая дьяволом. — Её глаза твердеют, как и дым, если дым можно назвать твердым. — Ты должна послушать меня: она не та, кем кажется. Ты идёшь бок о бок со злом. Агата...       — Агата, — перебивает Рио, — гениальна. Она чертовски необычна.        — Она лжёт тебе. Она родилась неправильной. Только несчастье и смерть следуют за ней.        Рио смеется.        — Кое-где угадала. — Она направляет свой нож на Эванору. — Агата, может, и не «хорошая», но ты пыталась казнить собственного ребенка. Прости, если меня не впечатляет весь этот акт праведного гнева.        — У нее была испорченная душа...       — У нее была сила. И это пугало тебя. А люди привыкли уничтожать то, что их пугает. — Она оглядывает женщину с ног до головы, голос сочится презрением. — Та же охота на ведьм, только другие палачи.        Эванора отшатнулась, словно от пощечины.       — Ты осуждаешь меня, — шипит она, — когда Агата продала собственного сына ради Даркхолда?       Ярость Рио пронзает её, как молния, и её волосы вздымаются на ветру, который, она знает, сама вызвала.        — Не говори со мной о вещах, которых не понимаешь.       — Что тут понимать? Она продаст всё за власть. Внутри неё пустота, и она поглотит всё на своем пути, чтобы заполнить её. Свою мать. Свой ковен. Своего ребёнка. Тебя.       Рио делает глубокий вдох, пытаясь вернуть себе контроль. Она заставляет свой голос быть легким, даже если этого не чувствует.        — На самом деле, я вполне нормально отношусь к тому, что Агата поглотит меня.        — Не будь глупой. Ты понятия не имеешь...       — Нет, ты понятия не имеешь, — говорит она, делая шаг вперед с поднятым ножом. — Я знаю о ней всё. Каждую историю. Каждый шрам.       — А, — говорит Эванора. Судя по выражению её лица, она явно получает удовольствие от того, что выводит Рио из себя. — Ну, возможно, вы двое созданы друг для друга. Два мрака мира, да поможет нам Бог.        — Возможно, так и есть, — парирует она с улыбкой, похожей на лезвие бритвы.       Эванора качает головой.        — Ты так гордишься этим. Что бы ни было между вами, не совершай ошибку, думая, что это хорошо. Ничего прекрасного или чистого не может исходить от этой девчонки.       — Чистого? — Рио смеется, но это смех едкий. — Ты права: ничего прекрасного. Ничего хорошего, и определенно ничего чистого. Это просто есть. Солнце встает, и я люблю Агату. Даже когда не хочу. Даже когда ненавижу её. — Она качает головой. — Это просто — есть.

***

      Дом Агаты был большим. Тёмным. С фронтоном. Руны, вырезанные на отделке, защитные заклинания, нависшие, как невидимая паутина, в каждой комнате. Магическая крепость. Это было именно то место, которое Рио представляла себе, думая об Агате.       За исключением ребёнка.       Рио не стала спрашивать, откуда он — кто его отец, где его отец. Они всегда были вольны делать всё, что хотели, с кем хотели, и, кроме того, Рио отсутствовала последние несколько лет. Работа, которая обязана выполняться, души, что нужно собрать. Если бы Агата хотела рассказать ей, что она упустила, она бы сказала.       Тем временем, однако, по её кухне бегало маленькое кричащее существо.       — Ну, у него твои лёгкие, — заключила она, глядя на Агату через кухонный стол. Агата ухмыльнулась, скрестив руки и пожимая плечами в своей обычной манере.       — Что я могу сказать? У него харизма матери.       — Это так мы теперь называем? — спросила Рио, наблюдая, как мальчик на полной скорости врезался в кухонный шкаф, отскочил и покатился по комнате. — Харизма?       Агата проследила за его движением; она поморщилась, когда он врезался в дверцу очередного шкафа.        — Ладно... Может, у нас сегодня больше энтузиазма, чем харизмы. Николас, — позвала она, прерывая его, прежде чем он успел собраться для новой попытки. — Иди сюда. Иди поздоровайся.       Ребёнок не перестал бежать, но развернулся и бросился в объятия Агаты, забравшись к ней на колени. Агата наклонилась.        — Это, — сказала она ему на ухо, указывая через стол, — Рио.       Рио кивнула.        — Привет, — сухо сказала она. Ей было комфортнее в хаосе мальчика; из-за его внезапного отсутствия она снова была вынуждена столкнуться с тем фактом, что она действительно, действительно не понимает смысла детей.       — Ви-во, — сказал Николас.       — Рио, — поправила его Рио.       — Ви-во.       — Ри-о, — сказала она, тщательно выговаривая каждый слог.       — Ви-во.       Она взглянула на Агату.        — Он сломан.       — Ему два, — сказала Агата, позволяя малышу соскользнуть с колен. — Веди себя хорошо.        Рио не была уверена, было это предостережение адресовано ей или ребенку.       Николас подошел к ней, и она долго смотрела на него сверху вниз. Было странно видеть части его тела, похожие на Агату — её глаза, её рот — на чьём-то лице.       — Привет, — сказала она, пытаясь снова. — Э-э... тебе нравятся цветы?       Она наколдовала на ладони один и протянула ему.       — О, подожди, — бросила она в последнюю секунду, наколдовав другой. — Вот. Этот не ядовитый. — Она взглянула на Агату. — Почти уверена... Ну, может, не давай ему его съесть.        Николас взял у неё цветок и некоторое время изучал его. А затем протянул свою маленькую ладошку и наколдовал точно такой же.       — Ого! — Рио вскочила из-за стола так быстро, что её стул с грохотом упал на пол. Тут же, почти не думая, она наложила на мальчика защитное заклинание.       — Нет! — закричала Агата, выбросив вперед руку.       Электрический заряд фиолетового цвета ударил Рио в грудь, словно пуля, отбросив её в стену через всю комнату. Она рухнула на землю и некоторое время лежала неподвижно, пытаясь отдышаться.       — Ау, — наконец прорычала она, поднимаясь с пола. Руки Агаты снова заискрились, но на этот раз Рио была готова. Она увернулась, перекатилась к Агате и бросилась на неё, прижав к стене и зажав руки.       — Перестань нападать, — прорычала она ей в ухо. — Это был щит. Я не пыталась причинить ему боль.        Голос Агаты был ядовитым.        — Я знаю, что это было.       Николас перестал носиться где-то позади, запоздалая реакция на внезапное насилие, и Рио отступила, отпустив Агату и подняв свои руки в воздух. Она не была полностью уверена в том, что происходит, но у неё хватило здравого смысла не вставать между Агатой и этим мальчиком.       Агата подошла к нему, не оглядываясь на Рио. Она наклонилась и подняла его на руки, что-то бормоча ему в волосы, успокаивая. Его плач стих до мелкой икоты при звуке голоса матери; вскоре он уже брыкался, чтобы освободиться из её рук, забыв о страхе.       Память золотой рыбки, подумала Рио. Боже, дети бесполезны.       Агата опустила его, бросив на неё убийственный взгляд.       — Ладно, — сказала Рио лёгким голосом. — Ну, это было весело. Я имею в виду, ты обычно не начинаешь швырять меня в стены, пока я не сниму одежду, но я не жалуюсь.        Она не спускала глаз с рук Агаты, пока говорила; они были скрючены в когти, пальцы дергались, испуская крошечные искры, которые Агата, казалось, не замечала.       — Тебе не стоило этого делать.       — Он ребёнок, Агата. Ему нужна защита.       — Нет.        Рио вздохнула.        — Да ладно. Он мог бы свою детскую… кровать…       — Колыбель.       — ...поджечь. Он мог бы запечатать себе дыхательные пути. Он мог бы телепортироваться в середину океана.        — Нет, — сказала она. — Я не буду накладывать защитное заклинание.       — Почему нет?       — Потому что я...       Рот Агаты оставался открытым, пока она искала слова, но, похоже, не смогла их найти.       — Мне не нужно объясняться перед тобой, — наконец сказала она, и кто-то мог бы подумать, что насмешка в её голосе была чем-то большим, чем просто прикрытием для какого-то чувства, которого она боялась коснуться. — Ты не очень цивилизованна. Что ты знаешь о воспитании ребёнка?       — Как воспитывать ребёнка? Ничего, — призналась Рио. — Но я много знаю о всех способах, которыми они могут умереть.        Лицо Агаты посуровело, её глаза приобрели зловещий фиолетовый оттенок.        — Я думаю, тебе пора.       Рио усмехнулась; если бы она уходила каждый раз, когда Агата пыталась выгнать её, они бы не провели вместе и десяти минут с дня знакомства.        — Нет.       — Уходи, — прорычала она.       — Нет. — Рио скрестила руки на груди. — Это из-за неё, да? Из-за твоей матери?       Взгляд Агаты метнулся к ней, её выражение лица внезапно стало достаточно яростным, чтобы подтвердить подозрения. Не то, чтобы было трудно догадаться; в чём бы ни заключалась проблема Агаты, она почти всегда была связана с той женщиной.       Маленькая, мерзкая улыбка мелькнула на лице Агаты.        — Иди на хер.       — Язык, Агата, — цокнула Рио. — Маленькие питчеры.       Агата бросила на неё такой восхитительно смертельный взгляд, что Рио пришлось бороться с желанием снова прижать её к стене, провести зубами по нежному изгибу шеи, дать ей место, где можно было бы сосредоточить всю эту сдерживаемую агрессию. И она могла бы сделать это в другое время и в другом месте — долгий опыт научил её, что иногда лучший способ помочь Агате — сделать её синяки реальными, придать им форму и смысл, что-то, что Агата могла бы изучить позже, стиснуть зубы и надавить.       За исключением того, что сейчас на них смотрел малыш. Рио не очень хорошо разбиралась в таких вещах, но она решила, что жестокость, вероятно, не оправдает наслаждение, учитывая, что он стоит прямо здесь. Агате это, вероятно, не понравится.       Итак. Слова, значит.       — Так она — что? Наложила на тебя щит? — спросила Рио. — Это то, что должны делать родители.       — Да?       — Да.        Агата стояла на месте, скрестив руки. Казалось, она дрожала, будто гнев, бурлящий в ней, был на самом краю её контроля.       — Они так же должны его снять, верно?       Понимание пришло, и Рио выдохнула устало. Она должна была догадаться — но жестокость Эваноры была способна удивить даже её.        — Она держала тебя под защитным заклинанием.       — Она отрезала меня от моей силы, — выплюнула Агата. — Отказалась учить меня. Отказалась позволить кому-либо другому учить меня.       — Да, с ней явно было что-то не так. Но...       — Мне было девять, когда я наконец поняла, как снять щит. Девять лет без магии. Когда моя мать поняла, что я сделала, она наконец привела меня в ковен. Я помню, как была так... счастлива, — говорит она, и на губах играет опасная улыбка. — Но это было не по-настоящему. Они все были там, чтобы просто наблюдать за мной, держать меня под контролем. Поэтому я научилась сама. Они обвинили меня в краже знаний, в занятиях темной магией, но какой у меня был выбор? Я должна была быть готова помешать ей снова всё это забрать.       Они привязали меня к столбу...       — Ладно, — говорит Рио. — Ладно. Я поняла. Но ведь ты бы с ним этого не сделала.       — Ты не знаешь, каково это, — тихо сказала Агата. — Чувствовать всю эту силу, знать, что она есть, и не иметь возможности прикоснуться к ней. — Она встретилась взглядом с Рио. — Я не хочу, чтобы он чувствовал это. Никогда.        Рио открыла рот, чтобы привести сотню разных аргументов, но Агата пристально уставилась в ответ — непокорная ведьма, сломленная девушка — и все они соскочили с языка.       — Хорошо, — наконец вздохнула она. — Ладно.       Агата посмотрела скептически.        — Ты со мной согласна?       — Нет. Я думаю, он собирается сжечь твой дом. Но... это твой дом.        Агата, наконец, расслабила руки и подошла к кухонному столу.        — Это мой дом, — сказала она надменно, с достоинством, опускаясь в свое кресло, как на трон. Рио покачала головой, удивленная. Спор победил; она снова стала прежней. Как будто ссоры никогда не было.       — Так ты останешься надолго? — беззаботно спросила она, и всё в её тоне и языке тела указывало на то, что ей было все равно на ответ. А может, и нет — или, может, она хотела, чтобы Рио думала, что ответ не имеет значения. Может, она знала, что Рио видит её насквозь; может, всё это было частью игры. С Агатой трудно сказать наверняка. Манипуляция на манипуляции — это было одной из причин, почему она всегда ей нравилась. Агата была всем, чем угодно, но она определенно не была скучной. Прежде чем Рио успела ответить, Николас подбежал к ней, держа в своих пухлых детских ручках горсти лепестков. С размахом, который мог бы соперничать с его матерью, он бросил их Рио на ноги.       — Ви-во, — сказал он в качестве объяснения.       Она уставилась на него сверху вниз, на эту маленькую вещь, которую создала Агата, на эту маленькую частичку её, гуляющую по миру.       — Ладно, — неохотно сказала она. — Я всё ещё думаю, что он может убить нас всех, но... это довольно мило.

***

      Агата выбирается из грязи, кашляя и плюясь, сжимая Рио так сильно, что почти опрокидывает их обоих обратно. Рио просто продолжает тянуть, пока Агата не падает ей на руки, и изо всех сил старается удержать её, когда она хватает ртом воздух. Примерно через минуту Агата, кажется, наконец-то переводит дыхание; она выпрямляется, отталкивается от Рио и утыкается о свою одежду, как будто это может сделать что-то большее, чем просто размазать грязь.       — Не слишком ли близко, как думаешь? — резко говорит она, вытирая грязь с лица.       Рио просто закатывает глаза.        — Да, да. С тобой все в порядке.       — Где остальные?       Рио указывает подбородком на упавшее дерево чуть дальше по дороге, где неподвижно сидят Дженнифер и Лилия, облеплённые грязью.       — С ними что-то не так. Ну. Больше, чем обычно.        — Да, они одержимые, — говорит Агата. — Отсюда и покушение на убийство.       — С каких это пор людям нужно быть одержимыми, чтобы захотеть тебя убить?       Агата морщится, посматривая на неё.        — Мило. — Она оглядывается через плечо, бегая глазами. — Как оказалось, Малыш Максимофф любит меня примерно так же, как и его мать.        Рио поднимает брови.        — Чёрт. Я пропустила большое раскрытие?       — Не совсем то, что я имела в виду, когда сказала ему снять тренировочные колеса, но это моя вина, я полагаю. Эта часть на мне.        Рио издает низкий, насмешливый свист.        — Ребёнок Алой Ведьмы. Ты просто заводишь друзей везде, куда идешь, не так ли?       Агата всё ещё оглядывается, напряженная и нервная.        — Ты не видела его, когда...       — Спасала твою жизнь? — спрашивает она многозначительно. — Нет.       — О, прости, — говорит Агата, театрально прикладывая руку к сердцу. — Моя личная проблема затмевает твой подвиг? Большое спасибо, что вытащила меня из грязной лужи, Рио. Просто скажи, куда отправить медаль.        О, Рио понимает. Она действительно напугана.       И поэтому вместо того, чтобы подколоть её, она ждёт, выжидает, но терпеливо, пока Агата не вздохнёт и не опустит руку.       — …Спасибо, — нехотя говорит она через мгновение.       — Конечно.        А затем они смотрят друг на друга, тяжесть всего, что только что произошло, давит на них: одержимость Агаты, смерть Элис, голос Николаса.       — Это хотя бы сработало? — тихо спрашивает её Рио. Агата качает головой, один раз, почти незаметно, и Рио вздыхает.       — Ну… у меня есть кое-что, что может тебя подбодрить.        Она не уверена, подходящее ли сейчас время; она никогда не была хороша в суждениях о таких вещах. Но нечасто ей удается вручить кому-то смерть, как подарок. Она чувствует себя кошкой с истекающей кровью мышью во рту, дрожащей от дикого предвкушения при мысли о том, чтобы положить её к ногам Агаты.       — Что?       Агата всё ещё отвлечённая, потрясенная последним испытанием, оглядывается в поисках следующей угрозы. Рио наклоняется к ней.       — Я принесла тебе подарок.        Это возбуждает её интерес.        — Какой подарок?       — Провела небольшой эксперимент, — говорит ей Рио. — И, оказывается, экзорцизм действительно причиняет боль призракам. Если судить по всем крикам.        Агате требуется мгновение, чтобы понять, что она имеет ввиду.       — Ты...       — Мм-хм, — говорит Рио, закусывая губу и широко улыбаясь.       — Её больше нет?       — Да, её больше нет.       Агата медленно улыбается, отчего Рио хочется потянуться и свернуться калачиком где-нибудь в теплом, кошачьем и уютном.       — Её нет, — тихо говорит Агата. Она закрывает глаза и запрокидывает голову назад, и между длинными тенями деревьев Рио видит её такой, какая она есть: волк и олень, ведьма и женщина, незрелый виноград, зелень одуванчика, горсти лепестков, разбросанных по деревянному полу.       Где-то встает солнце.