Занесённые снегом | Snowed Inn

— Чем ты, чёрт возьми, думала, удирая вот так? — орал Драко. За все годы, что они проработали вместе в Отделе магического правопорядка, Гермионе не раз приходилось видеть Драко сильно раздражённым, но сейчас, признаться, от гнева его лицо становилось по-настоящему тревожного багрового цвета. — Мы же напарники, Грейнджер! Напарники! Ты не можешь просто бросить меня, когда тебе приспичит! — продолжал он, запустив пальцы в серебристые волосы. Гермиона изо всех сил старалась не завидовать той лёгкости, с которой он это делает, ведь как бы она сама ни пыталась изобразить что-нибудь подобное, когда огорчалась, её ладони запутывались в кудряшках возле самых ушей, отчего она начинала напоминать, если верить Малфою, «капризного ребёнка, пытающегося отгородиться от плохих известий». — Роули нас обставил. Ты наплевала на план и выдала нас, Грейнджер. — Голос Драко затих, и сердце Гермионы ушло в пятки. Хоть она и работала сейчас над распознаванием порывов угождать всем и училась им противостоять, какая-то часть её вздрогнула, почуяв в напарнике намёк на разочарование. Гермиона рвано вздохнула и отвернулась к окну автомобиля, наблюдая за разошедшейся снаружи снежной буре. Прикусив щёку изнутри, она попыталась перезагрузить свой мозг. Она не позволит подбородку задрожать. — Мы не действуем так! — продолжал Драко, не замечая, что Гермиона уже еле держится. — Мы выше этого. Мы так не поступаем. Не действуем экспромтом. Мы скрупулёзны, мы поддерживаем один из высочайших уровней раскрытия во всём отделе. И мы никогда не идём на риски! Снег быстро покрывал дорогу. Гермиона, вытянув шею, посмотрела назад. Они прижимались к самой обочине – во всяком случае, настолько близко, насколько это было возможно на крошечной двухполосной просёлочной дороге, к тому же она включила аварийную сигнализацию; но девушка беспокоилась, что приближающийся водитель не сможет разглядеть их из-за метели. — Мерлин! Ты вообще слушаешь меня? — Малфой… — О, так теперь мы снова перешли на «Малфоя», да? Гермиона стиснула зубы и ответила: — Да, когда ты злишься на меня, ты - Малфой. — Прежде чем Драко успел возразить, она поспешно проговорила: — Ты обратил внимание на антиаппарационные чары, когда мы въезжали в город? — Гермиона повернулась к нему. Казалось, вопрос потряс Драко. — Это значит «нет»? — Уж прости. Меня немного отвлёк тот факт, что ты выдала наше местоположение, упустила Роули и, наконец, украла маггловское транспортное средство! — Пожалуйста, перестань кричать. Меня это бесит, — холодно ответила Гермиона. Драко вспыхнул ещё сильнее, если это вообще было возможно. Девушка же вернула взгляд к вихрям снега впереди и отрегулировала обогреватель, чтобы потоки тёплого воздуха были направлены в её сторону. С тех самых пор, как им с Гарри и Роном пришлось пожить в палатке в лесу, она не переносила холода. Слышно было только дыхание разъярённого Драко и щёлканье сигнализации. Спустя добрых две минуты, как показалось Гермионе, очень сосредоточенного дыхания, Драко прервал молчание. — Так, значит, аппарировать мы не можем. — Его голос смягчился. Он бы не стал извиняться за то, что повысил голос, ни один из них не просил прощения, когда сердился на то, что другой подверг их опасности. И всё же Гермиона знала, как тяжело Драко быть мягче, когда он напуган, поэтому то, что он пытался… тоже было своего рода извинением. — Никакой аппарации, — подтвердила она. — А у этой машины…? — Бензин скоро кончится, и одно колесо спущено. — Восхитительно. — Прошла ещё минута. — Мне отправить Робардсу патронус, чтобы нам прислали совой портключ? — Он в отпуске. — Всё ещё? — недоумённо уточнил Драко. — Всё ещё? Рождество наступило всего несколько дней назад. В общем, его не будет до Нового года. Его заменяет Гарри. Драко застонал. Гермиона проигнорировала Малфоя и, доставая мобильный телефон из кармана пальто, прислонила его к уху, ожидая ответа Гарри на звонок. Тем временем Драко, скорее по привычке, чем с истинной иронией, принялся разглядывать её телефон. — Что стряслось? — прозвучал встревоженный голос Гарри на том конце провода. Гермиона включила громкую связь. — Мы упустили Роули и находимся в городе с антиаппарационными чарами, а машина сломалась. — А ещё тут ёбаная метель! — добавил Драко. — Малфой, как всегда в хорошем настроении? — сухо спросил Гарри. — Да, он в своём духе, — подтвердила Гермиона. — Так, а портключи на случай непредвиденных ситуаций у вас с собой? — До этого момента Гермиона была уверена, что Драко был раздражён, но лишь теперь на его лице отразились по истине непередаваемые эмоции. — Поттер, мы же сотрудники Отдела артефактов, у нас целая куча портключей с собой. Гарри замолчал, а Гермиона лишь покачала головой. Ей было непонятно, почему они с Малфоем не считались Аврорами. Их работа не требовала полевых действий, но при этом в отделе ощущалась нехватка кадров, а они с Драко ненавидели ждать, пока другие выполнят свои обязанности, прекрасно осознавая, что сами способны справиться со всеми задачами. — Гарри, нам не выдают портключи. По тяжёлому вздоху в трубке Гермиона поняла, насколько Гарри устал. Она не сомневалась в том, что в будущем её ждет целая лекция о необходимости портключей. — Мерлин, Миона, где же вы? — Где-то в Шотландии. Мы находимся в городе, никаких ориентиров нет, но впереди я вижу вроде бы главную улицу. Там наверняка есть какой-нибудь паб или гостиница. — Драко недовольно фыркнул; Гермиона была готова поставить пять галлеонов на то, что единственным разом, когда Малфою пришлось остановиться в гостинице ниже пяти звёзд, было его короткое заключение в Азкабане. — Отлично. Закажите номера и сообщите мне адрес. Я пришлю вам сову с портключами, но имейте в виду, что она до вас не скоро доберётся – вы же в Шотландии… — И тут чёртов снегопад! — добавил учтиво Драко. * * * Гермиона крепче закуталась в пальто, пытаясь подавить нарастающее в груди чувство тревоги. Она старалась игнорировать скрип ботинок Малфоя из драконьей кожи по снегу, сосредоточившись на его ворчании. Однако это ей не удавалось. Хруст снега напоминал ей о том, как она шла за Гарри по кладбищу в Рождество. Тёплый пар вырывался из её груди, и она невольно поёжилась от сковывающих всё тело тяжёлых воспоминаний. Гермиона оглядела окрестности, пытаясь сосредоточиться на чём-то ином. Драко замотался тёмно-синим шарфом, и она зацепилась взглядом за него. — Извини меня, — произнесла она. Драко не замедлил шаг. — Прости, что я упустила Роули. Я понимаю, что тебе не терпится закрыть это дело. Молчание. — Твоей маме понравился подарок? — поинтересовалась она. На прошлой неделе он поведал ей, что в качестве сюрприза подарил матери поездку в Сидней на концерт её любимого классического музыканта. — Да, понравился. — Это очень мило с твой стороны. — Я вообще милый парень. Гермиона закатила глаза к небу. — У тебя есть маггловские деньги, Грейнджер? — спросил он, сворачивая на главную улицу. — Да, у меня с собой банковская карта. Всё будет в порядке, — Драко внезапно остановился, отчего Гермиона буквально врезалась в него. — Какая из этих прекрасных вывесок напоминает тебе «гостиницу»? Они стояли перед тёмной витриной магазина, рядом сверкали неоновые вывески кафе, а неподалёку находился один-единственный жалкий паб, из которого доносилась музыка кавер-группы, исполняющей «Champagne Supernova». — В пабе могут сдаваться комнаты наверху. — Просто восхитительно, — отозвался Драко. *** В пабе действительно оказались доступные номера. В «люксе», который стоил вдвое дороже, чем Гермиона рассчитывала заплатить, стояла одна маленькая кровать, на которой едва мог разместиться Драко. Единственное окно открывало живописный вид при дневном свете, но сейчас за стеклом бушевала ужасная метель. Малфой угрюмо оглядел комнату. Хотя он и отказался от навязанных его семьёй предрассудков, в маггловской обстановке ему было явно некомфортно. (Когда Драко впервые пил чай с родителями Гермионы, его выражение лица напоминало человека, ожидающего, что чайные чашки вот-вот его укусят). Он наложил на комнату и коридор Силенцио, чтобы музыка кавер-группы, исполняющей хиты Oasis, не доносились до них. Драко подошёл к окну, намереваясь наложить дополнительные чары, и половица под его ногами заскрипела так громко, что Гермиона непроизвольно сжала зубы. У неё буквально затрещала голова, и она медленно выдохнула. Ей двадцать шесть лет. Она в Шотландии. Работает в Министерстве. Невилл убил Нагини. Нагини убил Невилл. Батильда Бэгшот безучастно посмотрела на них и указала вверх по лестнице. Пол заскрипел, когда они с Гарри поднимались вверх по лестнице. Невилл убил Нагини. Гермиона удивилась, что её тело вновь и вновь реагирует на старые раны, в то время как нужно заботиться о насущных делах. — Ты не против, если я первой приму душ? — выдохнула она. Драко обернулся к ней, слегка растерянный от вопроса, а затем пожал плечами, словно говоря: «Нет проблем». Она повернула краны с горячей водой на максимум, наблюдая, как пар плавно заполняет маленькую ванную комнату. Лишь почувствовав, как воздух наполняется теплом, она наконец сняла пальто. Она трясущимися руками освободила себя от одежды и аккуратно сложила её в углу. Оставшись полностью обнажённой, провела рукой по зеркалу, чтобы рассмотреть своё отражение. Вся измотанная. Вся в шрамах. Испуганная. Гермиона стояла под горячим душем и считала нечёткими числами до девяносто девяти и обратно до единицы. Она повторяла этот ритуал до тех пор, пока вода не стала нормальной температуры. Гермиона не стала расплетать свою французскую косу, чтобы помыть волосы, так как знала, что от влаги они будут выглядеть ужасно, и была абсолютно уверена, что Драко не упустит возможности посмеяться над её причёской. — Гермиона, ты там утонула что ли? — послышался голос из-за двери. Что ж, он снова зовёт её «Гермионой». — Уже выхожу. Девушка вышла из ванной, окутанная клубами пара. Переодевшись в рабочую одежду и накинув поверх пальто, она скрестила руки на груди; Грейнджер казалась истощённой и напряжённой. Познакомившись получше с Гермионой во взрослом возрасте, Драко считал, что научился понимать её с полувзгляда. Они долго работали вместе, и ему нравилось думать, что он овладел этим искусством. — Я воспользовался твоим мобильником, чтобы связаться с Поттером, и он объяснил мне, как отправить фото адреса этого прекрасного заведения, — он указал жестом на комод, где были разложены гостиничные атрибуты. Гермиона распахнула глаза, устремив взгляд в окно, за которым всё ещё бушевала метель. — Сова сегодня до нас не долетит. — Да, и из-за праздников портключи не смогут выдать быстро. Скорее всего, мы выберемся отсюда завтра утром. Гермиона никак не отреагировала на это. — Может, ты закажешь ужин, пока я приму душ? Гермиона моргнула и перевела взгляд на него. — Хорошо, — она отвернулась от Малфоя и села на край кровати, взяла в руки меню и принялась его изучать. Он готов был поспорить, что жар и влажность ванной комнаты разрушили защитные чары, наложенные на её пальто. Он вздохнул, закрывая за собой дверь ванной комнаты, планируя переделать чары, когда она уснёт. Примерно через минуту тёплая вода в душе стала холодной, он прислонился лбом к стене и мрачно усмехнулся: — Что-то это мне напоминает. Драко как раз выходил из ванной, когда услышал как Гермиона с кем-то разговаривает. Он решил, что она общается с Поттером по телефону. Но когда он уловил незнакомый мужской голос, мгновение его сомнений закончилось: выхватив палочку, он ворвался в комнату. Там стоял удивлённый пожилой мужчина с блокнотом в руке, а Гермиона держала пластиковый поднос с едой. — Что ж, — произнёс старик, взглянув на Драко, — а вот и большой мальчик! — он подмигнул Гермионе с явной двусмысленностью и, бросив напоследок: — Наслаждайтесь! — скрылся из поля зрения, по всей видимости, направляясь на кухню. Гермиона с грохотом захлопнула дверь и, стараясь не смотреть на Малфоя, направилась к комоду с подносом в руках. — Я заказала нам жаркое. Это наименее сомнительный вариант. Невероятно. Он стоит перед ней буквально голый, а она на автопилоте. Она не покраснела, не закатила глаза. Что-то определённо не так. Приведя себя в надлежащий вид, Драко трансфигурировал одну из прикроватных тумбочек в длинный обеденный стол и сел рядом с Гермионой на кровать. — В большинстве маггловских «люксов» не предусмотрены стулья или нам снова так повезло? — Я запаниковала. Драко поднёс вилку с жареным картофелем ко рту и замер. — С Роули? — Да. — Хорошо… Ты знаешь, почему? — он знал, что она сталкивалась с Роули во время войны. Чёрт, ему ведь даже пришлось пытать Роули после того, как Гермиона изменила их с Долоховым воспоминания о драке в маггловском Лондоне и своём побеге с Поттером и Уизли. — Талисман, который нам нужен… очень опасен. — Ну да. Мы с тобой занимаемся исключительно проклятыми предметами, — легкомысленно ответил он. — Этот для меня особенно опасен. Поэтому я, возможно, нервничала больше, чем обычно. Они работали с бесчисленным количеством проклятых предметов, специально созданных для того, чтобы причинять боль, калечить или иным способом избавляться от магглорождённых. Это была одна из причин, почему их изначально поставили в пару. Гермиона великолепна сама по себе, но дополнение в виде столь же великолепного чистокровного мага, обладающего глубокими знаниями о тёмных артефактах, гарантировало им статус незаменимой части Департамента Обеспечения Магического Правопорядка. — Настолько больше, чем обычно, что решила предупредить Роули о нашем присутствии? — всё-таки именно работа с артефактами против магглорождённых их вдвоём прославила; поэтому Драко не мог понять, чем этот талисман отличается от других, с которыми они работали и от которых избавлялись. — Я споткнулась, — призналась Гермиона. — А у него в руках был этот талисман, и он целился в меня, а я… — Пошла за этим ублюдком, как будто мы вернулись в битву за Хогвартс. — Я запаниковала. Они продолжали есть в тишине, пока Драко размышлял о необычности этого дня. Предполагалось, что Роули нет на месте: последнее место, где его видели –Испания. За его лачугой следили авроры, по крайней мере, должны были. То, что Роули так и не предстал перед Визенгамотом, было занозой в заднице Драко, но в его обязанности больше не входит гоняться за бывшими Пожирателями Смерти по всему миру. Как только закончился срок условно-досрочного освобождения, он получил возможность свободно выбрать, как использовать свои таланты. А к этому времени выбор был невелик. Ему пришлось признаться самому себе, что он, в целом, неравнодушен к Гермионе Грейнджер. Это жалко, но честно. Сентиментальная, благородная, пожертвует-своей-жизнью-но-не-скажет-ни-слова-о-любви. Она просилась в Отдел тёмных артефактов, и он доказал свою незаменимость, чтобы быть с ней в паре. Талисман семьи Роули появился в продаже на чёрном рынке в прошлом году. Они с Гермионой тщательно отслеживали любое упоминание о нём. Часами рылись в семейных архивах Малфоев, в архивах Министерства и маскировались под ведьм в бесчисленных барах Лютного переулка, надеясь услышать хоть слово о проклятом ожерелье. — Ты хорошо спишь? — спросил Драко. Она фыркнула. Она страдала от регулярной бессонницы, но в последнее время ему казалось, всё налаживается. Ему нравится думать, что раз уж они вместе, он играет не последнюю роль. — Нет. — Как давно? — спросил он. Его отвлекли праздники. Поездка в Сидней с матерью. — Нора. — Уизли… — Нет. Всё в порядке. Он ничего не сделал. Все были очень вежливы. Ему стало интересно, о чём она умалчивает. — Просто иногда бывает трудно. — Каникулы? — он знал, что должен был настоять на том, чтобы она присоединилась к нему в Сиднее. Он думал, что будет правильно оставить её и позволить сохранить традиции, но в результате обратно Драко получил измотанную и измученную Гермиону, а это значит, что он изначально неверно оценил ситуацию. — Всё, — сказала она. У него свело желудок. Её голос звучал так, словно она находится в невероятно мрачном месте. Он повернулся к ней, а Гермиона напротив отвернулась и уставилась в стену. Драко наклонился ближе и обхватил её руками, положил подбородок ей на плечо и прислонился своей головой к её. Она издала приглушённый всхлип и расслабилась. Он отодвинул трансфигурированный стол с остатками еды. Драко опрокинул её на кровать и потянул к центру. Он видел, как она изо всех сил старается сдержать эмоции. И ненавидит тот факт, что после всего, через что они прошли, она всё ещё не чувствовала себя достаточно безопасно, чтобы открыться полностью. — Отвлечёшь меня? — Честно, не думаю, что получится, пока ты плачешь… Эй! Она ещё раз ткнула его локтем в ребра. — Ладно, злая ведьма. Может, мне рассказать тебе сказку о том, как я провёл лето в Ницце? Или о моих самых смелых подвигах во время службы в Аврорате? Гермиона ничего не ответила, только переместила руки, чтобы покрепче обхватить себя. Драко не понимал, как ей может быть удобно в пальто, но леди попросила отвлечься. — О, я знаю… Я расскажу тебе о худшем свидании. — Он быстро поцеловал её в шею. — Это был декабрь моего четвёртого курса и... — Нашего четвёртого курса. — Ну да, но разве это твоя история? Нет. Как я уже говорил. Это был декабрь моего четвёртого курса, и по жестокому стечению обстоятельств меня не допустили к участию в турнире, в котором, как все знали, я был нарасхват. — Ты был слишком молод. — И несмотря на то, что я был очевидным кандидатом на звание чемпиона Хогвартса, я был вынужден... — Очевидным кандидатом? — Я был самым умным, — на это Гермиона нелепо фыркнула. — Я был самым умным мужчиной, а когда нужен чемпион, очевидно, что мужчина – лучший кандидат, — сказал он своим самым лорд-мэнорским наречием. Это произвело желаемый эффект: Гермиона покачала головой и слегка рассмеялась. Когда он впервые осознал, что может развлечь её своим снобским поведением, это стало для него откровением. Чем возмутительнее, тем лучше. Конечно, это стало возможным только после того, как между ними установилось доверие. — Я был вынужден сидеть в сторонке и зализывать свои пресловутые раны, в то время как мой заклятый враг, — здесь она подавила хихиканье, — «заклятый враг» обманом пробился четвёртым на турнир, который очевидно был рассчитан только на трёх участников. — Значит, твоим худшим свиданием был Святочный Бал? — спросила Гермиона и подняла на него глаза. — Но ты же был с Пэнси. С тяжёлым вздохом он приподнялся на локте, чтобы получше рассмотреть лицо Гермионы. — Вы, мадам, не цените искусство повествования, — Гермиона слегка усмехнулась. — Да, кажется, мне это уже говорили. — Много раз, — поправил он. — Ага. — И это был я. — И это был ты. — Ты когда-нибудь спрашивала Пэнси о Святочном Бале? Гермиона перевернулась на спину и уставилась на него сверху вниз. — Могу честно сказать, что за всё время, что я вижу её и Невилла в «Лики», я ни разу не интересовалась нашими школьными буднями. — Хм, тебе следует в следующий раз это сделать. Мне любопытно узнать, как она восприняла этот ужасный вечер. — И что же там было такого ужасного? — Кроме того, что меня отвлекали от моей судьбы чемпиона? — Да, кроме этого. — Там был этот ужасный болгарин. Большой, с походкой как у утки, с руками-ветками, просто ужасный всемирно известный ловец. — Оу, Виктор отвлёк всё внимание от тебя? — Мне было плевать на всеобщее внимание, — Гермиона недоверчиво приподняла бровь. — Я только знал, что он безраздельно владеет вниманием самой удивительной ведьмы, которую я когда-либо встречал. Он танцевал с ней ужасный танец, всю ночь лапал её своими руками, а я с ума сходил от злости. — Потому что он не следовал твоим убеждениям о чистоте крови? — теперь ей было не до смеха. — Потому что он мог позволить себе пренебречь этими взглядами на чистоту крови. И потому что мог провести всю ночь, наслаждаясь твоей улыбкой. — Значит, твоим худшим свиданием было свидание с Виктором Крамом? — Ты была охренительно ослепительной, и это меня очень задело, — раздражённо сказал он. — Пэнси пробралась в мою комнату и заколдовала все мои носки и брюки так, что, как только я их надевал, они сразу же прорастали шипами изнутри... на целую неделю. Он усмехнулся, когда она хихикнула. — Целую неделю! Знаешь, как на меня посмотрела мадам Помфри, когда я наконец-то обратился к ней за целебной мазью для моих яиц? — При этих словах Гермиона ослабила хватку на пальто и, подняв руки к лицу, захихикала. — Эта старая извращенка заставила меня показать ей. Мне пришлось раздеться. — Драко... — Гермиона замерла. — Она же целительница. Естественно, ей нужно было понять, что случилось. — Я показал ей, что у меня с ногами от этих носков! — Она, наверное, подумала, что у тебя какое–то ужасное венерическое заболевание, и ты пытаешься это скрыть. — Никаких венерических заболеваний. Всего лишь одна очень недовольная подруга, которая целую вечность вынуждена была наблюдать, как я пускаю слюни по «гриффиндорской Золотой Девочке», — он тяжело вздохнул. Взглянув на Гермиону, он кивнул на её пальто: — Тебе не жарко? Она отрицательно качнула головой. — Обещаю, я не собираюсь тебя соблазнять в этом захудалом маггловском пабе. — Ты же знаешь, что соблазнять себя я позволю только в библиотеках, – очень тихо произнесла девушка. Он знал. Очень хорошо знал. В конце концов, их первый поцелуй – если, конечно, эту чертовски жадную встречу можно было так назвать – случился в Запретной Секции библиотеки Хогвартса два лета назад, во время встречи выпускников. — Ммм, да, только в библиотеках, в нашем офисе, в моём доме, и в том переулке на... Она заткнула ему рот рукой. — Ты хочешь сказать, что я легкодоступная? — Ни в коем случае. Мне пришлось чертовски постараться, чтобы хотя бы немного удостоиться твоего внимания. Гермиона повернулась к нему, заставляя лечь на спину, и уткнулась лицом ему в грудь. — Долохов проклял меня на пятом курсе. Драко знал об этом. Он обвёл пальцем примерное место на её пальто, где находились шрамы. — Я сказала тебе, что всё прошло без последствий. Он замер. Гермиона продолжила: — Я лгала. Гермиона вцепилась в его рубашку обеими руками. Он ждал, пока она продолжит. Драко понимал, что такие откровения многое значат. Это были минуты, к которым она готовилась, то, чем она с трудом могла поделиться. — Целители сказали, что у меня могут быть трудности с зачатием, но какое это имело значение, когда ты на пятом курсе, а Волдеморт вернулся? Он крепче прижал её к себе, проводя рукой по спине, желая, чтобы она сняла это проклятое пальто. — Я всем сказала, что развод был по обоюдному согласию. Так было проще. Голос Гермионы стал тише, что заставило Драко невольно сжать зубы. Он подозревал, что её разрыв был далеко не таким гладким, как они с Уизли разыгрывали его для прессы. Да и как иначе? Друзья детства, поженившиеся сразу после войны, развелись спустя три года. — Я забеременела, а потом... — её голос оборвался, и он почувствовал, как слёзы пропитали его рубашку. Драко не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло. Она была здесь, в его объятиях, а Рон женился на Лаванде Браун. Ни одного ребёнка Грейнджер–Уизли. — Я не хотела пробовать снова. Я была так расстроена и напугана, что снова не сумею сохранить... Он нежно прижал её, приподнявшись, чтобы полностью уложить её к себе на колени и поцеловал, утирая слёзы рукавом своей рубашки. — Конечно, тебе было страшно. Конечно, ты не хотела рисковать снова. Сердце Драко разрывалось от боли. Он помнил, как его мать пережила три выкидыша, пока целители не убедили родителей, что продолжать пытаться – смертельно опасно для Нарциссы. И несмотря на все смертельные грехи своего покойного отца, Люциус безмерно любил свою жену. В этом заключалась отличительная черта Малфоев. Он не выдержал. Гермиона не хотела снимать пальто, поэтому он запустил руку под него, чтобы провести по её спине. — В Норе... — Драко напрягся. Если Уизли сделал что–то, что расстроило её... — Я узнала, что Лаванда ждёт близнецов. Она уже на большом сроке, и они не знали, как мне об этом сказать. — Гермиона, любимая... — Это ещё не всё. Я поняла... Он ждал. — У меня задержка. Кажется, он разучился дышать. — Ты уверена? — Да. — Как давно? — Шесть недель. — Ты была у целителя? — У маггловского врача. — Я пойду с тобой. Она кивнула. — Мерлин, Гермиона... Она напряглась в его руках, а он засмеялся. — Шесть недель назад? Зачать наследника Малфоев в семейном архиве – в нашем стиле. — Все эти безмолвные портреты твоих предков… — Наверное, кое–чему всё-таки научились. — Как всегда, такой скромный. Драко откинулся на изголовье кровати с глуповатой улыбкой на лице. Он сделал предложение несколько месяцев. Правда, как правило, каждая из попыток происходила в неподходящее время. Первый раз он сделал предложение на работе в разгар ссоры в лифте. Вокруг стояли коллеги, и Гермиона не разговаривала с ним после этого целых два часа. На следующий день новость попала на первую полосу Пророка, и она взяла выходной, наложив защитные чары, чтобы он не смог войти в её квартиру. Второе предложение случилось за завтраком в постели. После чего она встала, ушла в душ и снова заперлась от него чарами. Последнее предложение трудно было назвать предложением – скорее, это был приказ. Это случилось шесть недель назад в семейном архиве. Они оба только приходили в себя после потрясающего оргазма, и Драко поцеловал Гермиону в нос, пока она сонно моргала. — Ты ведь знаешь, что не обязана выходить за меня, — сказал он. — Я могу дать тебе почти всё, что захочу, и без брачного контракта. Я могу внести тебя в реестр своих владений, в семейные счета, указать в завещании. Я буду уважать твоё личное пространство и границы. Я уже работаю над магией, которая обычно активируется с семейными обручальными кольцами, –защитными чарами, которые предупредят нас, если другому будет угрожать опасность. У нас будет всё, и тебе необязательно для этого становиться моей женой. — А как же дети? А наследник? — прошептала она. — Гермиона Грейнджер, если ты не захочешь иметь детей – я пойму. — Я тебе не верю. — Что ж, а как насчёт этого? Чтобы доказать тебе, я назначу святого Поттера наследником Малфоев. Оформлю документально. Она рассмеялась и закатила глаза. — Я серьёзно. Честно говоря, меня даже это успокаивает. Отличная идея. Я испытываю огромное облегчение. Пусть Поттер беспокоится об этом чёртовом поместье и балах. Она ткнула его в плечо и кивнула в сторону портрета одного из предков Драко, который, казалось, вот–вот лопнет от безмолвной ярости. — Пусть тогда уж Поттер займётся и этими чёртовыми портретами. Драко легонько потянул Гермиону за косу, пока она не подняла на него глаза. — Я серьёзно, — сказал он. — Если ты не хочешь замуж – не надо. Если не хочешь, чтобы наш ребёнок стал наследником Малфоев, я всё ещё могу назвать его Поттером. — Мой ответ всегда был «да», Драко. Я просто никогда не говорила его вслух. Он застыл в изумлении и произнёс: — Ты до сих пор этого не сказала. — Тогда спроси ещё раз. — Гермиона Джин Грейнджер, Гриффиндорская принцесса, Золотая девочка и великолепная предводительница Золотого трио, ты уже сделала меня самым счастливым и гордым волшебником в мире. А ещё иногда самым раздражённым. Согласишься ли ты связать себя магическими узами брака и официально закрепить всё, что я уже успел воплотить? — Да? О чём ты вообще говоришь? — Видишь своё ожерелье? — Он указал на медальон, висевший у неё на шее. Гермиона вытащила его из–под пальто. — Оно не совсем то, чем кажется. — Драко коснулся медальона, и тот засиял, превращаясь в тонкое золотое кольцо. Затем он сделал то же самое со своим массивным серебряным перстнем. Серебро стало золотом, образовав более массивное кольцо. — Это... — Семейные обручальные кольца Малфоев, наполненные магией и защитой, которые дают законный брак, но без самого брака. — Ты говорил, что только работаешь над этим! — Работал. Годы назад. — Почему? — Я понял довольно скоро после начала моего условного освобождения в Отделе Авроров, что совершенно безнадёжно влюблён в тебя. Правда, было ужасно неудобно – ты тогда была замужем за Уизли. А потом ты развелась, и самая храбрая женщина, которую я знал, внезапно стала такой хрупкой. Ты держалась изо всех сил, но я знал, что ты страдаешь. Я злился на него. Я беспокоился о тебе. Мы были дружны, но я сомневался, что когда–нибудь мы станем ближе. — Ты подарил мне это ожерелье на мой День рождения. — Ну, не мог же я просто вручить тебе золотое ожерелье посреди собрания отдела, не так ли? — Традиционные волшебные обручальные кольца предупреждают об опасности. — О серьёзной опасности – да, не о душевной тревоге. Увы, века браков по договорённости не способствовали развитию эмпатии. — Они ещё и маячком служат? — Для аппарации, да. Если ты в опасности, я чувствую это и могу переместиться к тебе. — Тот случай на министерском балу четыре года назад, когда ты внезапно появился в рабочей одежде, забрал мой бокал и доказывал, что он отравлен! — Именно так. — На Дне рождения Тео – тот волшебник из Амстердама! Вот что ты имел в виду, когда говорил, что «просто знал», о его плохих намерениях? А я-то думала, ты был пьян и поэтому вёл себя отвратительно. Кажется, Драко был смущён. — Ну, я был изрядно пьян и слегка перегнул палку. Но тогда это не было связано с ожерельем. — Не было? — Абсолютно. Она улыбнулась. — Значит, мы собираемся пожениться, а наши кольца были связаны с нашей магией задолго до того, как у нас начались отношения. Есть что–нибудь ещё, о чём мне стоит знать? — Да, — Драко прочистил горло, — я уже включил тебя в завещание и добавил в семейные счета со всеми правами, как у супруги. — Когда это было? — Ну, где–то спустя пять месяцев после того, как мы стали партнёрами. — Это было годы назад! Мы тогда даже не были вместе! — Да, но, видишь ли, я до ужаса в тебя влюблён. И это неизменно, и не зависело от того, чувствуешь ли ты ко мне что–то. Я ужасный эгоист, знаешь ли. — Драко, будь серьёзнее. Я хочу выйти за тебя, но я могу не выносить этого ребёнка. Я могу вообще никогда не подарить тебе детей. — Гермиона, ты уже подарила мне весь мир. Если мы потеряем этого ребёнка, если ты не захочешь рисковать снова, если нам скажут, что это слишком опасно, я всё равно буду любить тебя. Я всё равно буду мечтать просыпаться рядом с тобой каждое утро. Я по–прежнему буду сердиться на тебя в ужасных маггловских машинах во время снежных бурь, когда ты игнорируешь наш тщательно продуманный план, и я буду бояться, что потеряю тебя. Если ты всё ещё хочешь стать семьёй, мы можем усыновить ребенка. Мы всё равно будем семьёй, даже если у нас никогда не будет детей. С Поттером в роли наследника. Сквозь слёзы она хрипло выдавила: — Только, пожалуйста, позволь мне быть рядом, когда ты скажешь ему, что он претендует на роль наследника Малфоев.