Золото.

Глаза у Алтана нечеловеческие. Цвета десертной, коктейльной вишни. Смотрят внимательно, разбирают твою черепушку на части за считаные секунды и в миг возвращают всё на свои места. Трогаешь себя по щеке — всё в порядке. А ощущалось так, будто только что, здесь, проводилось вскрытие на живом человеке.  Отвратительно. Тревожно. Обрамляют эти глаза длинные, густые ресницы, угольного цвета. Чуть выше — такие же угольные брови. Они словно нарисованы тонким кончиком китайской кисти для каллиграфии.  Хмурится Дагбаев часто, отгоняет от себя одним лишь выражением лица. Подойди чуть ближе — убьёт. А если и не убьёт, то точно ударит. Не кулаком, так словом.  Но и сквозь эту пелену серьёзности, злости, в наследнике можно было увидеть что-то юношеское. Можно, но не всем. Наверное, сейчас на планете это дано только одному конкретному человеку.  Правая рука нынешней главы клана, наёмник, военный человек и по-совместительству, телохранитель. Скажи Вадиму лет десять назад, что его можно будет описать этими словами — согласился бы только на «военный человек» и, может быть, «наёмник».  Работать на Дагбаевых ему подфартило семь лет назад. Под предлогом «не грязной и высокооплачиваемой работой», ему вручили трудного подростка с расшатанной психикой и нескончаемой агрессией. Наверное, будь Вадим чуть менее жадным — послал бы к чертям это предложение и подписал бы очередной контракт. Укатил бы в Сирию, в горячую точку, извалял бы душу в песке и вернулся покалеченным, но удовлетворенным. А тут нет, Вадик, за отличные деньги, побудь-ка ты нянькой.  Чтож, хорошо. И ведь не зря. Вадим обхватывает лицо Алтана с аккуратностью. Обводит большими пальцами сначала точёные скулы, а потом переходит к густым бровям. Зачёсывает их слегка, заставляет Дагбаева нехорошо смотреть на него. — Золотейшество, если будете так много хмурить брови, то морщины нагрянут очень рано. - Улыбается широко и довольно, на кота похож безумно. Большого, тёплого и лохматого кота. Дагбаев шикает на него, мол, помолчи. Светлые волосы растрепанны, а глаза Алтана подмечают, что у самого Вадима брови в разные стороны торчат. Наманикюренные руки зеркалят действие наёмника и зализывают светлые, слегка выгоревшие брови в одну сторону.  Сегодняшний день — передышка. Наверное, затишье перед бурей. Сегодня только работа с бумажками и приятное окончание дня, которое звучит так:  «Вашество, могу ли я составить вам компанию?». Конечно, может. Конечно, мог и не спрашивать. Конечно, ему дозволено.  Поцелуи рассыпаются, настигают всё лицо Вадика. Порыв нежностей и тепла, не иначе. Вашество в этом плане прихотливый, не любит целовать и гладить, но сегодня — отпускает вожжи. Целует иступлённо, жадно хватает каждое ответное касание. Волосы совсем распушились, после волн от привычных косичек. Губы слегка подпухли от напора поцелуев и нервного обкусывания на протяжении всего дня. Вадиму кажется, что Алтан своим «змеиным» языком ему сейчас до гланд достанет. Он проходится по кромке зубов, щекочет десны и утыкается в местечко под вадимовым языком. Отлепляется только когда воздуха в легких начинает не хватать, а губы немного немеют.  — Хочу тебя. Сейчас. - Шепчет Дагбаев, видимо, не ожидая от себя самого такого. Резко, пошло, но смущённо. Вадим пускает пару смешков в перерывах между поцелуями. Простыни окончательно мнутся, а чуть позже и вовсе отпинываются куда-то подальше. — Я уже понял, Золото. - Даже не «Золотце» и не «Золотко». Что-то было в этом «Золото» такое, что брало за душу. Алтан резко чувствует себя самым желанным и важным. Золото.  Вадим посмеивается, пока его руки совершают что-то невероятное. Тянут за нужные «нити», касаются в нужных местах и внизу живота тянет горячий узел.  Дракон спускается чуть ниже — занимает место между разведенных ног и принимается стягивать с Дагбаева одежду. Медленно, чтобы коснуться каждого сантиметра. Всё, как Вы любите, Золотейшество. Растянутый, домашний свитшот откидывается за пределы кровати и перед серыми глазами открывается чудесный вид: Алтан дышит загнанно, грудь его ходуном ходит, а щеки раскраснелись — еще бы, так активно целоваться. Глаза его, вишенки, моргают часто, пока руки пытаются чем-нибудь себя занять — тянутся к Вадику в ответ, скребут ноготками по плечу и требуют, чтобы он тоже немедленно разделся. Нет уж, не сейчас.  Сейчас — облапать всего Алтана, довести до трясучки и умоляющего «Пожалуйста». Такое Вадиму нравится. Нравится доводить до последней точки, до пика. До трясучки. Парня выгибает над постелью, когда мозолистые пальцы обхватывают соски-бусинки, массируют и оттягивают. Выгибает, когда Дракон своим языком проходится между рёбер, доходит до пупка и буквально заскальзывает вглубь. Переходит к, обоже, блядской дорожке и её тоже щедро облизывает.  От спортивных штанов избавляются тоже быстро, без всякого сопротивления, и они вместе с нижним бельем отправляются куда-то к свитшоту, наверное.  Смазки на пальцы Вадик не жалеет, разогревает слегка и вперёд. Приставляет к сжатому входу и слегка кружит, массирует. Алтан зажат и это заставляет Вадима недовольно выдохнуть. Он принимает решение быстро «нагладить» Золото, чтобы побыстрее приступить к самому желанному в данный момент действию. Дракон целует его острое колено, поглаживает внутреннюю часть бедра и проталкивает палец на одну фалангу. Один. Входит до костяшки, прокручивает и слегка подгибает — в ответ лишь томное мычание и следы от ногтей на плече в подарок. Второй. Входит туго, темп сбавляется на более спокойный и во время этой недо-передышки Алтан расслабляется. Ну наконец-то. Дальше идёт, как по маслу — уже три пальца растягивают задницу Золотейшества, под его сбивчивое дыхание и мычание. У кое-кого уже глазки закатываются.  — Вадим, давай уже.. - Алтан осекается. Помнит, что надо сказать, чтобы получить желанное. Голосок подрагивает. — Пожалуйста. - Добавляет после паузы и довольного прищура Дракона.  Отлично.  Вадим наконец-то стягивает с себя свою бордовую майку-алкоголичку, а когда приступает к джинсам — руки слегка подрагивают. Еще бы, сам возбуждён уже до невозможности. Держится на честном слове и даже от этого получает немыслимое наслаждение. Прелюдии он любит.  Звенит пряжка ремня, звук молнии. Джинсы стряхивают на пол.  Квадратик с презервативом вскрывают, и раскатывают по члену. У Алтана пальцы на ногах сводит от одного лишь предвкушения. Брови сведены, щеки еще больше раскраснелись, а внутри уже всё пульсирует. Сердце скоро выскочит наружу. Вставляет Вадим издевательски медленно. Входит на всю длину одним мучительно осторожным движением и от облегчения выдыхает. Хо-ро-шо. Пальцы хватаются за широкие плечи, Алтан выгибается в пояснице и наконец-то выстанывает довольное «Ах». Голову запрокидывает, ногами сжимает талию Вадика и выдыхает судорожно. Закусил нижнюю губу и ждёт. Ну и? Когда разрядки не получает — смотрит в лицо Дракона вопросительно.  — Секунду, я налюбуюсь. - Вылетает изо рта и Вадим наконец-то начинает двигаться. Резко, неожиданно. Выбивает из легких весь воздух и задаёт темп. Не быстрый, приятный. Черные брови сводят домиком, а из уст Алтана вылетают кроткие «ах-ах-ах», когда Вад сменяет угол и начинает вбиваться ускоренными движениями. Вадим склоняется к чужой шее и прикусывает её, в порыве чувств и страсти. Зализывает быстро, оставляет поцелуй на раскрытых губах Золотца. Рука скользит по чужому, аккуратному члену, надрачивает почти в такт толчкам. Кровать скрипит и от этого сочетания шлепков тела о тело и дурацкого скрипа начинает кружиться голова. «Да-да-да» Еще пара таких движений — и на животе Дагбаева расплывается горячее пятно. По телу расходится сладкая нега оргазма, глаза закатываются, а сам он сжимается на члене так сильно, что Вадим и сам не выдерживает — кончает в презерватив с низким, больше похожим на рычание, стоном.  — Они лежат в постели. Оба обнаженные, довольные до смерти. Разрядка получена, доля нежности тоже. Нацеловались, кажется, тоже вусмерть. Алтан выводит по чужой татуировке незамысловатые узоры и до сих пор восстанавливает дыхание. Тычется подбородком в чужое плечо и вдыхает такой знакомый, приятный запах. Им хочется пропитаться. — Я же могу остаться? - Вадим улыбается. Знает, что может. — Сам как думаешь? - спрашивает Алтан и хмыкает, когда чужая рука зарывается в черные волосы. Приятно. — Думаю, что я Вас достаточно задобрил  и Вы, с барского плеча, разрешите мне, своему холопу, остаться на ночь в Вашей почеваль.. — Заткнись.