7 минут в Раю с демоном

Рео совершенно не курит, точнее не курит до тех пор, пока не становится совсем плохо. Совсем плохо ему становится редко, настолько редко, что окружающим легче думать, что у него банально нет проблем. Он богат, умен и любим всеми, кроме него, но это не важно. Хаа, совершенно не важно, потому что Микаге давно смирился, что его чувства к человеку навсегда останутся невзаимными. Тонкие пальцы одергивают джинсовую куртку с красивыми кружевными вставками в районе спине, следуя к карману, чтобы вытащить недавно появившуюся там электронную сигарету с каким-то сладким ягодным вкусом — всё остальное слишком раздражает, чтобы даже задуматься на долю секунду о том, что оно способно принести ему расслабление, и вместе с клубами выдыхаемого едкого дыма унести его заботы куда-то далеко, позволяя сердцу с неспокойного ритма боли перейти на мирную гладь, обрести долгожданную нирвану. Он облокачивается о стену дома, который был подобран и снят им самим, раз за разом медленно затягиваясь, испытывая большее наслаждение не сколько от самого процесса, сколько от простого наблюдения за тем, как сизый дым клубится, медленно растворяясь под порывами ветра, на некоторое время создавая иллюзию тумана, прятавшего в своих крепких объятиях от суровой реальности. Наги, который никак не хотел выходить из головы, остался где-то в пределах лофта, весь вечер предпочитая не замечать Микаге, будто в его жизни была лишь одна любовь — техника. Не важно какая, будь то телефон, приставка, рабочий планшет Рео, — подходило всё, кроме самого фиолетововолосого. Вообще, если быть откровенным, он не знал, какие отношения с Сейширо его связывают. В его голове почти каждую секунду крутились мысли, каждая из которых ежесекундно пыталась заглушить другую и совсем свести парня с ума. Можно ли считать, что они в отношениях, если Наги пару месяцев назад попросил Рео всегда оставаться рядом с ним? Значило ли это то, что его чувства не так уж и не взаимны? Ревновал ли Наги его к другим парням? Например, к Хёме, с которым они обнимались каждое утро? Отслеживал ли его бывших? Знал ли, что у Микаге они в принципе были? Или может ему просто нравилось наличие кредитки фактического миллионера в свободном использовании двадцать четыре часа в неделю? А… Остались ли у него самого чувства? Этот вопрос его тревожил больше всего. Прошло уже семь лет с самого первого предательства, фактического разрыва, как любит его называть обладатель аметистовых глаз, они давно выпустились из Блю Лока и, большинство решило получить высшее образование либо параллельно строя футбольную карьеру, либо временно беря перерыв. Он же понял, что пора взрослеть, футбол был интересным этапом его молодости, подарившем запал, воспоминания, хороших друзей и целое болото чувств, но двигаться дальше было необходимо. От судьбы наследника не сбежать, да ему не особо и хочется лишаться многомиллиардного наследства, вопрос стоял лишь в том, сможет ли он стать полноправным хозяином конгломерата или прогнётся под ожидания отца, став его фактической марионеткой, как тот планировал всю его жизнь. Рео жизнь под грузом чужих ожиданий уже осточертела.

…Поздняя осень приносит за собой не только промозглую погоду, но и странный холод следивших за парнем изумрудных глаз…

Микаге, погруженный в свои мысли, стороннего наблюдателя не заметил. Но судьба, будто не собиралась оставаться в стороне, потому через пару минут устройство в уже успевших заледенеть пальцах призывно пищит, извещая о том, что чёртов заряд батареи иссяк, и это исключительно его персональная вина, что не зарядил устройство, даже от повербанка, постоянно валяющегося в его сумке. Красивое лицо с по-аристократически бледной кожей искажается в неудовлетворении, а пухлые губы недовольно поджимаются: — Сегодня явно не мой день. Придумал же кто-то необходимость их заряжать, — его уж было начавшиеся бурчание прерывает чей-то тихий хмык, раздавшиеся со стороны, что и привлекает внимание, ведь выходил Рео абсолютно один, оставляя друзей заливать в свои бренные тела элитный алкоголь, обсуждая всё подряд. Но хрипловатый, чуть холодный голос, совсем как ветер в данное время года, заставляет замереть, вздрагивая вовсе не от того, что он провел не пойми сколько времени на открытом воздухе в тонкой, пускай и красивой джинсовой куртке, а от осознания насколько знакомым является голос. И, уж поверьте, это не тот человек, которого ожидаешь встретить или который хотя бы мог в каком-то из раскладов вселенной оказаться здесь прямо сейчас. — Всё-таки перешёл на эту гадость, Микаге? Разочаровываешь, Япония влияет на ухудшение вкуса, ммм… — лиловые глаза резко вздымаются вверх, сталкиваясь с чужими и, кажется, выдыхая что-то между удивленным «о» и приятно неожиданным «ах». Саэ Итоши — гений, окончательно выбравший переехать в Испанию, разорвав все связи с родной страной, и по совместительству его бывший в какой-то степени…? У них в Блю Локе был кратковременный роман, завязанный скорее на физиологическом желании, чем на искренних чувствах. Так он предпочитал объяснять себе этот период жизни, когда сумел на время забыть даже о Наги, и успешно развивать, как старший любил говорить, собственное эго. — А Вы почему же решили вернуться в страну, влияющую на ухудшение вкуса? За себя не боитесь? Вдруг захотите остаться у нас, — красноволосый привычно морщится, как делал всегда, кажется, это единственный человек, который совершенно не меняется спустя время. Саэ одет прекрасно на самом деле. Чёрная кожа всегда ему поразительно шла, а перчатки без пальцев неожиданно всколыхнули давно похороненные воспоминания о том, как эти руки скользили по его телу, позволяя ощутить вместо уже ставшего привычным холода чужой жар. У него с Итоши возможно не самая красивая история, если её вообще можно назвать таковой, но точно достаточно яркая. Ему даже на секунду кажется, что чужие изумруды разгадывают в каком направлении, движется поток его мыслей, утопая в воспоминаниях о проведенных ночах, но не акцентирует издевательски на этом внимание, лишь подходя ближе и роясь в карманах своей куртки. — С каких пор мы на «Вы», молодой господин Микаге? Я здесь ненадолго, а вкус у меня сам по себе хорош, чтобы думать о таких вещах, — на этих словах уже фиолетововолосому приходится поморщится, потому что, откровенно говоря, ему хватает слуг в доме отца, которые обращаются к нему так, чтобы выносить это слушать ещё и от кого-то из близкого окружения. Старший знает это и намеренно издевается за его, как он раньше говорил, «выканье», которое они условились использовать только если в пределах досягаемости есть кто-то из общих знакомых, непосвящённых в их условные отношения, а к таким можно было причислить почти всех. Банально по той причине, что они даже Рину не раскрыли их маленький роман. Саэ считал это бессмысленным и проблемным на голову, а сам Рео какое-то время переживал из-за этого, но одна мысль о том, как зеленоволосый отреагирует, учитывая всю специфику отношений между братьями на тот момент, отогнала все возникающие сомнения. Красноволосый как обычно профессионально вырывает его из океана собственных мыслей этим совершенно особым тембром своего голоса что-то между природной низостью, смешанной с нотками приказного тона, который он использовал на нем, когда требовал не отвлекаться, лишь концентрироваться на его члене внутри и стонать в полный голос, позволяя лиловым волосам разметаться по постели, а рукам вновь оказаться соединёнными для того, чтобы в следующую секунду быть зафиксированными над головой. — Может вместо своей гадости выкуришь что-то нормальное? У меня завалялась в этой куртке та пачка вишнёвых сигарет, которые тебе нравились. Ты во всяком случае точно не выглядишь как тот, кому пары тяг хватило, чтобы выйти из своего хамелеоновского аффекта, — Рео на это замечание почти смеётся, переходя на несколько привычный для них недофлирт, недоюмор, уже совершенно забывая про холод и то, насколько покинул своих друзей. — Не откажусь уж точно. Поджигать снова будешь огнем своих глаз или в этот раз зажигалка с собой? — футболист ухмыляется, выуживая зажигалку откуда-то уже из брюк, и галантно поджигает сперва его сигарету, давая наполнить лёгкие привычным вкусом ностальгии, а после, погружая в воспоминания ещё больше, наклоняется сам, зажигая свою вовсе не от зажигалки — будто ничего и не менялось с тех пор. На самом деле спортсменам злоупотреблять таким было нельзя, и они оба знали это, ругали себя, друг друга, но вместе с этим лучше, чем кто-либо понимали, что у второго это не зависимость, на которую подсаживается то же абсолютное большинство, а дурная необходимость избавиться от эмоций, мыслей, стресса, ходившего за ними по пятам. Тогда, вспоминается ему, они перепробовали миллион разных марок сигарет, выкуривая по одной и выкидывая всю пачку, если не нравилось. Больше всего в конечном итоге им приелся «Chapman» вишнёвый. Он не был дорогим, не был каким-то особенным, но стал сроду особой привычки. Рео любил снимать дорогие номера, Саэ не умел жить в дешёвых. Но в отличие от Итоши фиолетововолосый не мог обходится без панорамных окон. Ему нравились огни Токио, суетящиеся жизнь и ощущение нахождения на вершине, особенно после Блю Лока с его полным отсутствием окон, как таковых. И он был совсем не против потакать желаниям младшего, когда на его долю выпадало бронирование номера на предстоящую ночь. Этот мальчишка был не просто талантливым игроком с большим потенциалом, который он, по его мнению, растрачивал в этой захолустной стране, но и хорошим любовником. Бледная аристократическая кожа, на которой так легко оставались метки и синяки от его хватки или наручников; яркие аметистовые глаза, трескавшиеся в моменты возбуждения и затапливаемые хрустальными слёзами; красивый голос, на удивление, не раздражающий своими стонами и вскриками; готовность на эксперименты и поразительная адаптивность к любому темпу, — всё это делало из Микаге идеального партнёра для сброса напряжения, потому о каких-то мелочах вроде бутылки шампанского и панорамных окон можно было позаботиться. Они оба хорошо помнят, как Рео сразу после секса легкой леностью, проскакивающей в движениях, приподнялся, устремив взгляд на город, чем привлёк внимание изумрудных глаз, пытавшихся зажечь сигарету о пламя свечи, расположившиеся на тумбе. Впрочем, даже не глядя у мужчины это удаётся. Раздаётся шелест простыней, когда он приближается к своей цели, выдыхая сизый дым прямо над ухом любовника, в такие моменты голос говорившего становился ещё более хриплым, совсем как в тех популярных женских сериалах: — Микаге, хватит, смотреть туда. Твои глаза сверкают всё равно намного ярче. И в отличие от остального мира им не следует гаснуть, — тело перед ним вздрагивает, но не отстраняется, наоборот, за секундой напряжения следует расслабление. Ровно до тех пор, пока более сильная и загорелая рука не вынуждает его откинуть назад, на чужое плечо, голову, пухлыми губами обхватывая фильтр. Загорелая рука удерживает тлеющую сигарету, давая разрешение затянуть столько раз, сколько хочется, пока вторая ложится на тонкое горло юноши, давая сознанию пробудиться и задрожать от воспоминаний, как его также душили, параллельно совершая резкие толчки в простату и доводя до оргазма за считанные секунды. Никто из них тогда ещё не думал, что контроль дыхания станет таким постоянным извращённым фетишем у обоих. Он выдыхает с тихим ахом, оставаясь лежать на плече, и смеётся слишком звонко и легко: — Какой красивый комплимент, Итоши-сама. Начинаю думать, что соглашусь на второй заход~ Это воспоминание было ярчайшем за все их не такие уж и многочисленные встречи. И сейчас они курят в тишине, прерываясь лишь на то, чтобы сильнее запахнуть верхнюю одежду, совершенно неподходящую в такую погоду. На самом деле в глубине души Рео не признается, но хочет думать, что Саэ также вспоминает об их сексе и выбирает не спать с другими, отдавая предпочтение погружению в воспоминания и медленной дрочке, что было, наверняка, излишне самонадеянно. На чёртового Итоши Саэ готова была прыгнуть каждая юбка, да и не только она, среди парней фанатов тоже было весьма много, а старший делал всё с точки зрения рациональности, и совершенно не целесообразным было бы отказываться от секса с кем-то относительно красивым, способным держать рот на замке и нуждающимся в деньках. По этому пункту сам Рео, будучи практически вступившем в миллиардное наследство молодым господином, не подходил. Почему же этот пункт казался ему таким важным? Он давно усвоил, что на людей можно легко влиять лишь при помощи денег. В таком случае, когда и с кем полузащитник «Реал Мадрида» проводит свои ночи точно не вскроется. Нет, он сам не собирался разбалтывать, как-никак, у них обоих был высокий социальный статус и ещё больше грязных слухов после всплывшей в интернете их с Наги драмой ему не нужно было. Но трахаться с кем-то в Испании было бы всё-таки логично. Рео тушит сигарету и заводит разговор уже на ноте этикетной вежливости или из иррационального желания ещё послушать чужой голос: — Так, какими судьба ты заглянул к нам? Рин или Шидо сдали адрес? — старший усмехается и тоже тушит, кивая в ту строну, откуда совершенно необычайным образом появился, поясняя причину и сканируя собеседника на показатель переохлаждения. — Рин. Попросил сгонять за ящиком пива, если я всё-таки решу поднять свою задницу с кровати. Вот собираюсь спонсировать спаивание бедных студентов. Сходишь со мной или греться побежишь? Кое-кого же не учили одеваться по погоде. — Ага, и я это слышу от человека в кожаной куртке и рванных джинсах, — смешно фырчит младший, заранее отталкиваясь от стены и идя в направлении машины Итоши. Естественно, он знает, что ему не позволят нести совершенно нетяжёлый ящик пива, но была вероятность, что его могут и впрямь отправить обратно в дом, ведь красноволосый сочетал в себе поразительную способность быть одновременно безразличным ко всему, не замечая очевидного, и вместе с этим удивительно внимательным, будто вместо глаз у него детекторы. — А учёба на тебя явно плодотворно влияет. Вернул, наконец, свой острый язычок, — хочется одновременно закатить глаза и намеренно высунуть кончик языка, дразня, как-никак каждый, кому не лень, отмечал насколько он сексуально выглядит, когда так делает, пробуждая в умах людей самые поганые мыслишки, или просто проигнорировать издёвку, флиртовать он ведь должен лишь при Наги, которому, впрочем, абсолютно плевать на все его приёмчики, он их банально не понимает. В конечном итоге Микаге предпочитает просто промолчать и это вовсе не потому, что в данный момент здесь нет Наги, а по той причине, что момент был упущен. Между ними вновь воцаряется несколько неловкое, но комфортное молчание. Знаете, какое бывает между старыми знакомыми, которые когда-то хорошо общались, не держат друг на друга зла и рады пересечься, но стоит дойти делу до разговора осознают, что им нечего друг с другом обсуждать, чтобы это не выглядело излишне натянуто или, наоборот, не являлось банальным вроде: «Какая чудесная сегодня погода, не правда ли?». Когда они заходят в дом, тепло иглами впивается в замёрзшую кожу, а их дорогие друзья всё также болтают, не спеша поворачиваться и явно несильно задумываясь над пропажей одного из организаторов — Наги вообще лежит на коленях Исаги и играет во что-то в телефоне. Этот факт на долю секунды неприятно бьёт в грудь. Первым, что неудивительно, подскакивает Шидо, почти подлетая к ним и с двух сторон обвивая своими загребущими руками. — Опачки, а я-то думал, показалось мне или нет, что градус сексуальности упал, раз фиолетовая булочка куда-то пропала, а она у нас Санта Клаус настоящий, привела Саэчусика из далёких жарких стран с пивной взяткой. Ну, аплодирую просто, — оба парня обмениваются страдальческими взглядами, помимо громкости друга, ощущая ещё и излишне сильную хватку на теле. И вся компания ожидаемо оборачивается на такое громкое приветствие, пробегаясь по прибывшим, и на лицах каждого читались самые разные эмоции, по сугубо личному мнению Рео: Рин смотрел отчего-то со странной подозрительностью, но, будто бы не найдя ничего, стал вновь безразлично умиротворенным; Хиори даже не торопился подниматься с плеча зеленоволосого, потратив лишь кивок на все эмоции и оценки сразу; Исаги выглядел взволнованным от наличия в их компании про-игрока и гения в одном лице; Хёма укорительно качал головой, что адресовывалось ему, и явно было таким не из-за появления с Итоши, потому что Чигири был единственным, кто знал о его романе, а от подрагивания его тела, характеризующего, что он замёрз, пусть сам и не осознавал до конца этого; А Наги так нехарактерно для себя приподнялся, сталкиваясь с ним взглядом и тут же вновь возвращая внимание на экран, но аура расползлась какая-то непривычно мрачная — наверное, ему всё-таки показалось это; остальные же особых чувств к ним не питали, чтобы как-то отреагировать. Саэ обменивается кивком с Рином параллельно его размышлениям, отношения между ними со времени потеплели, начиная стремиться к отметки «нормальные», пуская и слишком медленно из-за характера двух парней, тем не менее стоит отдать должное Итоши младшему, перебирающему голубые волосы, он не только снизошёл до благодарности, но ещё и до приглашения, от которого обладателя аметистовых глаз пробрала дрожь не то от страха о последствиях, если ответ будет положительным, не то от горечи, если он будет отрицательным. — Раз уж пришёл, то присоединяйся, нии-сан. Таракан хочет сыграть в «7 минут в Раю», он хоть с меня переключиться доёбывать тебя. Честно говоря, тут Рео не знал кого больше проклинать из двух вечных драчунов, потому что откровенно это был нереальный пиздец, пусть наследнику Микаге и не по статусу снисходит до таких низкосортных выражений. Но, как бы вы отреагировали, если ваши друзья решили сыграть в игру, правила которой крутить бутылочку и уединяться с человеком, который выпал. И если с первого взгляда кажется, что здесь нет ничего такого, то он готов поспорить. Чаще всего играющие должны стоять впритык друг другу, едва не обжимаясь, ведь для второй части игры выбирают шкаф, гардеробную, чулан и всякие подобные пространства. Наги играть в такое никогда не соглашается — для него оно слишком «муторное», а вот обладатель волос цвета пьяной вишни вполне мог, никогда не знаешь, что можно ожидать от старшего. И тут возникала проблема. С одной стороны, он пил не так много, чтобы не контролировать свои действия, особенно учитывая, что алкоголь не особо действует на его мировосприятие, но, с другой, его сознание подкидывало такие картины банально от встречи спустя время, что с ним будет, если они окажутся запертыми впритык друг другу, когда одно движение, и ты обязательно заденешь партнёра своим телом, вызывая тепло соприкосновением кожи? А после вы пытаетесь разойтись, удерживая другого от поспешных действий, и в конечном итоге уже по твоим бёдрам скользят чуть мозолистые руки, неизбежно напоминания о зажиманиях в лифте, пока не добрались до номера, а после кусачих поцелуев в пустой прихожей номера в попытках разобраться с дрянной одеждой как можно быстрее и перейти к самому действу. О, чёрт, Чигири явно было прав насчёт него. У Рео Микаге настоящий, что ни на есть недотрах, от которого хотелось спрятаться, сбежать и вообще оказаться где-нибудь подальше от всяких сексуальных футболистов, которые могли бы намотать его волосы на кулак и… Ну вот снова началось. Из маленькой паники вырывает то и дело мельтешащая перед глазами рука… Рюсея? И обеспокоенные взгляды друзей, намекающие, что он явно снова выпал из реальности, когда они дозывались его. Осталось понять, что именно они спрашивали и почему же все отодвинули закуски, формируя полукруг. Саэ на него совершенно не смотрел, щёлкая банкой безалкогольного пива. — Хей, булочка, ты же не пила сегодня, что происходит? Мы тебя дозваться пытаемся. Играть будешь? Все согласились так-то, — приходит ему на помощь блондин, правда и помощью это назвать трудно. Будь он способен здраво мыслить его бы напрягло в этом предложении грамматическая конструкция «все согласились», потому что все означало, блять, буквально все, включая не только какого-то там полузащитника, но и Наги. А так как Рео Микаге в таком состоянии тяжело назвать здравомыслящим, он предпочитает нервно смеяться, поправляя свой хвост и быстрым шагом направляясь к свободному месту с Сейширо, скорее по привычке, чем по осмысленности всего происходящего. — Конечно! Не думали же, что я позволю вам веселиться без меня?

В подарок Рео Микаге получает долгий, немигающий взгляд изумрудных глаз

И….

Издевательское от Чигири: «Ты палишься. Обязательно объяснишь мне всё, красавчик-хамелеон».

Концентрируется он только на последнем, если честно, поспешно блокируя телефон, нажатием на боковую кнопку и откидыванием куда-то в карман, чтобы никто, не дай бог, не увидел, недовольно прищуриваясь на Хёму с выразительным в глазах «не сейчас», всё-таки на них смотрело слишком много людей, а посплетничать в их сообществе любил каждый второй. И не все были такими классными, как длинноволосый, предпочитающий поддерживать советом и смешком, а не разбалтыванием своим ближайшим друзьям и не только им, особенно умные додумывались выкладывать в социальные сети, меняя имена на анонимные, а кто-то даже так не делал. Его внутреннюю тревогу успокаивало осознание факта, что шанс выпадения Итоши старшего был настолько поразительно мал, что даже задумываться об этом не стоило. Слишком много игроков, слишком долго доходит очередь, но и слишком много мыслей. Настолько много, что Микаге во время второго круга берёт и выпивает залпом три стакана сакэ, не особо следя за игрой и чужой реакцией. Что-то странное под названием «мнительность» и «совесть» реально отрубается моментально, позволяя втянуться в происходящее и просто отдаться случаю. Игра проходила, наверное, в общем плане скучно, ведь самым интересным из происходящего были ревнивые выражения лица Хиори, который приоткрывал глаза каждый раз, когда крутилась бутылочка, гипнотизируя горлышко, чтобы оно не указывало на Рина. И никто из них никогда не мог бы и подумать, что в этой странной парочке, именно голубоволосый будет более собственником. Смешным было и то, что такой странный гипноз был успешным, до того момента пока не пришла очередь нападающего крутить всё было относительно спокойно. Молнии в течение чёртовых семи минут, угрожающие всем в помещении начали метаться, когда Рин вышел из круга с Исаги. Тут уж ультрасадист даже не пытался вернуть нежную улыбку, которую показывал на публике, и по прошествии времени накинулся на своего парня, детально осматривая и заканчивая оставлением слишком уж откровенного засоса на шее, что расцветал ярким пятном. Раздражительный Рин против не был и даже будто поощрял такое поведение — не Микаге их осуждать с его-то фетишами, но уверенность в том, что выпади они друг другу, то вообще не вышли из комнаты, росла в геометрической прогрессии. Следующим интересным случаем был Хёма, отрицающий ухаживания помешанного на нём студента дизайнерского факультета. Арю всё-таки решил в отличие от них всех окончательно уйти из футбола, провозгласив Чигири уже лаконично «своей музой». В тот день все впервые видели, как «принцесса» покраснела, он до сих пор не понимает, почему же им проще играть в какие-то иносказательные комплименты, чем принять всё в открытую. Но красноволосый постоянно дулся, когда он заводил эти диалоги, кидая, что не время, потому Рео и перестал спрашивать. Хотя ему жутко хотелось, как только лучший друг выйдет из комнаты, накинуться с расспросами, но кому-то в их прекрасном круге пришла идея заранее крутануть бутылочку, всё равно же остались жалкие тридцать секунд, а так они хоть ускоряться. И именно в этот момент пришла его очередь, Наги по-странному лёг на его плечо, оплетая, как ленивец, и немигающе смотря на бутылочку, которая не останавливалась, раз за разом делая полный оборот. В этот момент наследник мог поклясться, что слышал, как бешено бьётся его сердце каждый раз, когда горлышко проходилось по Саэ, что сидел, листая новости в своём телефоне и… То ли судьба над ним издевалась, то ли люди не просто так придумали поговорку не думать о том, что может произойти, ведь в таком случае это обязательно произойдёт.

Бутылка из-под любимого шампанского Рео остановилась идеально ровно на Саэ Итоши, и при пересмотре не могло возникнуть не единого сомнения, что она указывает на кого-то другого…

Шидо, естественно, стал первый улюлюкать в пользу такого исхода, плечом толкая зеленоглазого, чтобы он оторвался от устройства и посмотрел на результат. У Микаге же в этот момент, кажется, проносилась вся его жизнь перед глазами, он даже от волнения ведёт плечом, неосознанно пытаясь скинуть руки Наги со своего тела. — Я, вообще-то, видел, что мне идти. Жду, когда бездарные ленивцы отпустят хамелеона. — такое несколько хамское замечание привлекает внимание беловолосого, в чьих глазах читается абсолютная пустота, напоминающая ту, что была, когда Сейширо впервые его кинул в Блю Локе, а слова и вовсе тревожно сжимают его неоднократно раненное сердце. Ему не нравится, что Наги лишь в такие моменты решает побороться за него и то делает это… Вот так. — Рео никуда не пойдет, я на нём лежу. Перекрутите. Или я пойду с ним, мм, точнее на нём, — каждый раз стоит ему услышать что-то такое, хочется тяжело вздохнуть и покачать головой. Раньше ему была важна каждая толика внимания, но сейчас это в какой-то степени раздражало, напоминая издёвку над его чистыми чувствами к другу. Казалось, что он главный глупец в этом мире, и слова его друзей на самом деле правдивы — Наги прекрасно знает о его чувствах, но не намерен, как принимать, так и отвергать его, потому что это не выгодно, потому что удобнее держать богатого мальчика на привязи, потому что так о нём заботятся, выполняют все его желания и не просят ничего в ответ, потому что так фиолетововолосый не может его оставить. — Микаге не из тех, кто будет нарушать правила игры, это ведь всё-таки и его авторитет тоже. А быстроножка с тем длинным уже выходят. Времени особо нет, — Рео согласен с этими словами, и пускай ему страшно, он кивает, аккуратно снимая руки Наги с себя, вставая, намеренно не смотря до необходимого на Итоши и привычно мягким тоном уговаривая темноглазого. — Да, Наги, так не делается. К тому же это какие-то семь минут. Ты сам выходил и ничего не случилось же. А Итоши-сама уважаемый человек, всё будет хорошо. Саэ выглядит как-то хмуро, мыча и ничего не говоря, благо другая парочка тоже задерживается. И, когда Рео всё-таки освобождаемся из чужого плена, не подаёт ему руку, сохраняя дистанцию, и это веет зимним холодом таким, что даже погода за пределами дома была теплее и приятнее. У Чигири губы опухшие и глаза совершенно точно довольные, и когда тот замечает, с кем его друг продолжает игру, почти хихикает, вскидывая двусмысленно брови и получая закатывание глаз. Зелёноглазый продолжает молчать до тех пор, пока они не скрывается за стенкой от всех остальных, хватая его за руку и чуть грубо затягивая в подсобное помещение, резко толкая к стене и хлопая дверью. — Ну, вот теперь наши семь минут начинаются, — Рео сглатывает почти слышно, пытаясь распознать эмоции старшего, что странно менялись при взгляде на него. Он жмурится, судорожно дыша и шепча про себя не совершать ошибку, чтобы они просто простояли, даже так близко, не пытаясь рыться в прошлом. Но у Итоши планы были другие, какие-то семь минут не могли тянутся вечность, как он хотел, потому загорелые руки опускаются на изящные бёдра мальчишки, что сводил его с ума одним своим существованием, а губы прихватывают мочку уха, посасывая, по воспоминаниям давя на все чувствительные точки юноши, стремясь заставить того открыть прекрасные аметистовые глаза и заговорить с ним, заодно стирая мерзкие касания его беловолосого дружка, который смел быть так нахально уверенным, что такое сокровище будет всегда принадлежать ему, и никто не попытается его увести. Саэ уже пытался и у него почти получилось, осталось лишь довести дело до конца, а не сдаваться, считая, что добиться Микаге можно более простым путём. — Я ведь хорошо тебя изучил и знаю, о чём ты думал, выпадая из реальности. Ты можешь обманывать окружающих и себя, сколько хочешь, Рео, но твои мысли занимал вовсе не ленивец, а я, — с нежных губ срывается первый стон, что звучит даже слишком громко для тесного пространства, в котором они оказались. Чужие руки проходятся по его бёдрам, пользуясь ещё одной слабостью, и вместо того, чтобы царапать, выводят замысловатые узоры, пару раз очерчивая их совместные инициалы, чередуя с сжиманием, зная, что дыхание у него захватывает от каждой смены действий. Он даже начинает ощущать толику возбуждения, когда внутри плоского живота сворачивается крепкий узел, почти подталкивая отдаться чужой власти и позволить забыть им, где они находятся, что делают и при каких обстоятельствах. Просто вспомнить, какого же ощущать сухие губы старшего на своих, как подчиняюще его целуют, унося с головой все его эмоции и мысли в этот сводящий с ума коктейль и чётко контролируя даже дыхание — сколько жадных вдохов он делает, сколько стонов издаёт. И Микаге хочется кричать от того, насколько грязно с ним играют эти изумруды, когда намеренно не давят, дают псевдопространство, чтобы самому принять решение, и прижимаются поцелуями к чувствительной шее. Итоши почти считает его безумно участившиеся пульс, прижимаясь к нужной венке и выглядит так красиво удовлетворённо, будто их близость — это всё, что ему было нужно за это время. Но это ведь не может быть так? — Итоши-сама, ах, хватит. Вдруг нас услышат? Никто не знает, что между нами было, появятся вопросы… — на самом деле у него нет сил сопротивляться, но он продолжает подыгрывать своим уже ничего не значащим чувствам к Сейширо, потому что сердце бьётся в страстном ритме с другим. Рео - глупец, что так легко влюбляется в людей, но поделать что-либо с этим невозможно, особенно когда вся душа ликует от осознания, как сильно его хотят. — Мне плевать, Микаге, я сейчас с тобой, а не с кем-то другим. Буду рад, если этот увидит, как красиво ты можешь выглядеть в моих руках, — красноволосый наклоняется ещё ниже, меняя поцелуй на лёгкий, эгоистичный укус, и эта бледная кожа волнует его больше всего на свете. Отдельным видом искусства может называться то, как быстро она краснеет, расцветая самыми разными тонами от его меток. Они точно не будут долго сходить — вторая прелестная особенность аристократизма фиолетововолсого. И, вот, громкий горловой стон, смена высоты тембра и… лиловоглазый сдаётся. Сам отчаянно жмётся, будто секунда и задохнётся, высохнет, как способна прекрасная орхидея, попавшая волей случая в пустыню, предлагает всего себя и обхватывает шею, притягивая ближе, что они ощущают ненормальный жар друг друга, и шепчет в губы: — Поцелуй меня, Саэ, пожалуйста, я не могу больше. Ты так прав, ах, весь вечер я могу лишь думать о том, как ты брал меня, ласкал тело и изводил ласками. Моё тело ничего не забыло, оно жаждет тебя. Я даже возбуждён уже, а мы ничего не делали, это всё из-за тебя… Покажите Саэ Итоши человека, который мог звучать настолько отчаянно и самодостаточно одновременно и, он посмеётся, что это никогда не дотянет до неповторимого оригинала, что довелось слышать ему. Микаге в его руках был настоящей скрипкой, потенциал которой мог раскрыть только умелый музыкант. Он мог плакать, стонать, всхлипывать, — и это с первых секунд становилось любимейшей музыкой, которую хотелось слушать постоянно, скрывая от остальных. Он не будет скрывать, что сам был предельно возбуждён, теряя всякий разум после этого монолога, заключавшего в себе откровение, призыв и мольбу овладеть — натуральное святотатство пренебрегать таким — чего старший не делает, врезаясь поцелуем в чужие уста и толкая почти сразу внутрь чужого рта язык. Аметистовоглазый не собирается отставать, сплетает языки и закатывает темнеющие с каждой секундой глаза, будто уже несколько раз достиг оргазма. Этим действием можно было обмануть любого, заставить поверить в собственные навыки, возгордиться и упасть до неприличного больно, потому что Рео Микаге — особый вид самых страшных суккубов. Когда он в твоих руках ты на вершине, но стоит поверить, что получил его без остатка, он потеряет интерес. Настолько требовательного существа не найти, он лучший, единственный, оттого ему никогда не было возможным понять, как этот ебанный ленивец мог заинтересоваться кем-то другим, когда в его власти был идеал, собственноручно преподнесший собственное сердце на серебряном подносе, умоляя просто принять. Красноволосый эгоистично хочет стереть за эти семь минут все воспоминания о другом мужчине, о расстоянии и времени, что их разделяло, и потому не щадится на комплементы, вжимая хрупкое тело в стену, позволяя младшему самому тереться о него, ведь для них обоих запертое в узких джинсах возбуждение было чем-то сверхвозможным. Одна из его рук меняет местоположение, покидая бедро и стягивая вместе с бельём одежду с партнёра, почти сразу сжимая сочащиеся предэякулятом член, второпях размазывая по всей длине и вырывая сиплый вскрик, тонущий в очередном коротком поцелуе — им не нужно, чтобы какой-то придурок вздумал лишить их этого прекрасного момента. — Идеальный… Будь у нас больше трёх минут, я бы довёл тебя до потери разума и вылизал бы всего изнутри, пока твои красивые ножки дрожат, пытаясь удержать тебя, ведь иначе ты привлечёшь слишком много внимания, особенно твоего любимого Наги, — Рео в данный момент бессознательно стонущие нечто, способное концентрироваться лишь на грубых движениях мозолистой руки, накачивающей его ствол и вовремя пережимающей головку, что он ощущает себя на чёртовых американских горках, каждый раз падая во время ощущения приближающегося оргазма, и он шипит, выцепляя горячий шёпот на ухо, пускай и запоздало его обрабатывая. — Заткнись к чертям, Саэ, мне абсолютно похуй, где и что делает На-а-ги. Просто продолжай, ах. Я свяжу тебя после того, как выйдем, и буду сам прыгать на тебе, чтобы ты ощутил, какого мне от твоих дразнений, — Итоши рычит на такие горячие угрозы, кусая, наконец, натурально до боли и восхищаясь человеком перед ним. Только молодой господин Микаге, будучи разрушенным простыми поцелуями и дрочкой, мог угрожать связать, чтобы напомнить, что он не просто милый пассивчик, а, в первую очередь, демон, позволяющий поглощать себя ради собственного извращённого удовольствия. И он заметно ускоряется, шумно дыша в шею и отпуская головку, за считанные секунды доводя Рео до оргазма, когда всё его тело прошибает безумная дрожь. И он не отказывает себе в желании обвести руку через шею младшего, вынуждая даже на дрожащих ногах выпрямиться и немигающе смотреть на то, как он без брезгливости слизывает чужую сперму, откидывая своё возбуждение в угоду ему. — А ты остался всё таким же вкусным, как я и помню. И лицо во время оргазма стоит хоть раз зарисовать и подарить в твою квартирку в качестве произведения искусства, или вовсе повесить у себя в квартире в Испании? — Рео дышит тяжело и кладёт руку на чужой пах, предупреждающе сжимая и хрипя самые горячие слова на свете. — Хочу отсосать тебе прямо сейчас. — отказывать не хочется совершенно, но для достоверности кидает взгляд на часы, подмечая, что времени осталось совершенно немного и мычит, пытаясь не показывать огромный спектр эмоций, который вызывал в нём Микаге. — У тебя всего лишь минута тридцать. — Мне хватит и одной, — этот самоуверенный ответ и юркий язык, способный творить многое, проходящийся в игривом жесте по губам, заставляют не сомневаться, что этот хамелеон и впрямь справиться за чёртову минуту. Он меняет правила игры за секунду, превращаясь из того, кто впитывает ласку, в того, кто раздаёт. И падает, пока он растёгивает ремень и джинсы, на колени с такой силой, что он мог бы задуматься спросить о состоянии, но Рео это не волнует совершенно, он смачно целует яркую головку, тонким кончиком языка давя на уретру и вырывая хриплое «блять» от старшего, что моментально подпитывает самолюбие. И, не собираясь сбавлять темп, дует губки, владея самыми разными приёмами минета, но решая применить наиболее проверенные в их маленькой игре, затягивает истекающую головку в рот, зная насколько Саэ срывает крышу от эффекта вакуума. Так и происходит, потому что он уже совершенно не заботится о состоянии младшего, грубо срывает резинку с чужих волос, хватаясь за них и наматывая на кулак, чтобы уже в следующую секунду потянуть, пытаясь заставить взять полностью, но помня, что ведёт сейчас именно фиолетововолосый. Аметистовые глаза горят ярким насмешливым восторгом, и он позволяет себе помучить полузащитника ещё чуть-чуть, перед тем как взять и заглотнуть член на всю длину. Итоши даже давится собственным удивлением, расширяя глаза, что выглядит превосходно. — Рео… Это что-то… Блять, какая же у тебя глубокая глотка. Тебя стоит всегда затыкать таким способом, — а вышеназванный ещё и игриво мурлычет, зная, что зеленоглазый перевозбужден и не собирается сейчас сдерживаться, чтобы оттянуть приход, сконцентрированный лишь на том, чтобы уже спустить, и его гортань совершенно удивительным образом сжимается от его недомурканья, недостона, обволакивая толстый член совсем вплотную и окружая жаром и влагой. Это работает безотказно, потому что в ту же секунду откуда-то сверху доносится глухой стон, переходящий в рык, и для него - это лучшая награда. Он знал, насколько тяжело выбить из холодного Саэ, предпочитающего доминировать, стон. Это означало высшую похвалу его способностям, и горячая, вязкая жидкость затапливает его рот, честно говоря, Рео, отвыкший уже, почти давится, но быстро предпринимает попытку выровнять дыхание, делая вдох через нос, и рефлекс удается подавить, когда он тут же глотает всё, жмурясь от мускусного запаха и этого вкуса. Они оба сдвигали собственную брезгливость к таким вещам, когда дело касалось друг друга, ему хотелось думать, что это судьба. — И впрямь ровно минута, ммм, теперь нам надо прибраться, чтобы я мог украсть тебя и продолжить начатое, — фиолетововолсый смеется, но горло после глубокого минета саднит, что замечает старший, помогая подняться и даже сам занимаясь приведением их обоих в порядок, нежно гладит горло, чтобы облегчить спазмы и не отпускает, кажется, не собираясь этого делать даже, когда дверь откроют их знакомые, про которых он уже давно благополучно забыл. — Слишком горячие семь минут в Раю, если честно, — делает попытку пошутить Рео своим едва слышным голосом, догадываясь, что на самом-то деле по ним с лёгкостью можно понять, чем они занимались, но это не так важно, как, например, то, как же охарактеризовать всё произошедшее между ними. Саэ решает сделать это вместо него, ему даже не нужно слышать вопрос, он просто цепляет чужое лицо, поднимая на себя и шепча в губы. — Именно, но ты совсем не ангелок, мой персональный демон.

…Как оказалось для того, чтобы разобраться в чувствах к Наги понадобилось всего лишь семь минут, узкое пространство и горячий бывший любовник, вернувшиеся из Испании и ставший его парнем…