Блюдечко для кошки

Погода в Петербурге в начале ноября откровенно глумилась над ними, поэтому выходные, на которые выпал Мишин приезд, они проводили в квартире, пропахавшей пышками и книгами, выходящей окнами на Казанский собор. Проснувшись около пяти утра, Московский выпил кофе, отыскал в Сашином шкафу свою красную футболку с каким-то российским певцом, еще раз выпил кофе, занялся вопросами по работе, выпил третий кофе, уже с пломбиром, нагло украденным из романовского холодильника, и даже было хотел предложить брюнету пойти гулять по городу, но солнце, светившее с раннего утра, сменилось сначала серыми облаками, а затем и вовсе метелью.  К тому моменту как проснулся Саша, на улице не было видно ничего, и, очевидно, как минимум полдня они проведут, валяясь в кровати в тепле и комфорте. Нехотя встав с кровати и завернувшись в бледно-голубой плед, подаренный ему, кажется Хельсинки, он пошел на кухню, чтобы отыскать своего ненаглядного и вернуть его в кровать, потому что ну кто встает в субботу в такую рань. Тем временем блондин сидел за столом и что-то тыкал в своем телефоне, попивая кофе из фарфоровой чашки, сохранившейся, наверняка с начала прошлого века.  Романов нагло подошел к нему, уселся на колени, накинул на них двоих плед и уткнулся москве в шею и что-то недовольно в нее пробурчал. - И тебе доброе утро, не выспался? - Мгм - Чем хочешь заняться? Я хотел вытащить тебя на улицу, но там такая метель, что даже ехать куда-то на такси нет никакого желания… - Посидим дома? – Саша наконец оторвал голову и посмотрел Мише в глаза - И я даже знаю чем мы зай..- столица лукаво улыбнулся, прижимая Романова ближе. - Московский, нет! – увидев неподдельное удивление в голубых глазах, он продолжил – из-за погоды всего ломит, мне даже лежать тяжело -  Ладно-ладно, я может хотел предложить тебе почитать и выпить чаю – Миша совершенно невинно наклонил голову вбок. - Дорогой, где ты, а где почитать и чай – сказал наконец проснувшийся Александр, сделав максимально скептичный взгляд. - А что, может мне захотелось – Московский резко подскочил, да так, что Петербург чуть не упал на пол, если б не стол позади него. Столица резво направился в соседнюю комнату, где находилась гостиная с огромной библиотекой. Схватив первую попавшуюся книгу, явно девятнадцатого века и, каким-то чудом пережившей середину прошлого, когда любое бумажное изделие, казалось, было обречено на погибель в попытках Ленинграда согреться и протянуть еще один день, в голодающем городе. Вернувшись в кухню, он кинул книгу на стол и, уже было, хотел даже заварить обещанный Сашеньке чай, как тот с ужасом уставился на ни в чем неповинную книгу. - Миш, давай не эту, она скучная и старая.. - Саш, вот вообще не убедительно, чтобы книга была тебе и скучной и старой, так еще и явно не брошенная в топку году так в сорок втором – Московский изогнул светлую бровь – ты бы скорее вырубил весь паркет в квартире, но не позволил бы и странице сгореть в печке.  К Петербургу начала подкатывать паника, потому что он-то прекрасно знал почему эта книга так долго у него лежит. Сам он не хотел бы туда заглядывать, чтобы лишний раз не испытывать чувство стыда, но хранить воспоминания сквозь несколько веков он считал чем-то особенным и душевным. Александр решил, что ему достаточного того позора, которое он пережил еще в восемнадцатом веке и, не смотря на любовь к рефлексии, не хотел бы переживать снова. Решив действовать, он подлетел к книге и почти было схватил, но опередивший его Москва потянулся до книги и поднял ее над головой. - Миша! – в Сашином голосе уже слышалось отчаяние  - Да что такого может быть в томике Гоголя, что ты так пытаешься скрыть? – Московский поднял глаза к книге – вон там про каких-то мертвецов и нечисть. - Боже, Миша, не позорься, она про чиновника-мошенника, скука, отдай сейчас же. - А по названию и не скажешь. - Миша, книгу. - Неа, ты там скрываешь что-то настолько ужасное или не доверяешь мне? – держа том над головой, миша, усмехнувшись спросил. Петербург, уже мертвым тоном и совершенно кислым лицом, умоляюще пробурчал - Миииш…ты же знаешь, что доверяю… - Ну вот и славно – столица вскочил на стул и открыл книгу. Начав быстро листать страницы в поисках, очевидно страшнейшего секрета, который утаивал от него Санкт-Петербург. К середине книге заметил сложенный лист, явно старее своего хранилища, как минимум, на век. Присмотревшись, он смутно вспоминал, что на такой бумаге писал его задания маленький Сашенька в середине восемнадцатого века, но не будет ли он хранить задачи по математике столько лет и так бережно? Не раскрывая листа, он показал его Александру, который, кажется, был готов умереть на месте. - Это что? – задал Московский абсолютно ненужный вопрос, потому что в следующее же мгновение развернул лист. Он было ожидал увидеть что угодно, вплоть до любовного письма Вейно или Пьера, но не… - Стихи – еле слышным тоном пробормотал Романов, – знаешь же, что писал тогда. - Конечно знаю, о красоте города и все такое – Москва сначала не понял в чем была причина Сашиного поведения. - Миша, другие стихи Ах вот оно что. Конечно Миша помнил те, написанные на его же уроках, небольшие стихи, которые Сашенька потом тихо подкладывал своему учителю. Но как бы не относился белокаменная к новой столице, листы он сохранял и они до сих пор так же лежали в какой-то книге у него дома. И ему начал смутно вспоминаться момент, когда в один из уроков, будучи в ужасном настроении, он подошел со спины к зазевавшемуся Александру со спины и вытащил из под руки исписанный корявыми строчками лист.  - Александр Петрович, объясните, почему на уроке математики вы занимаетесь явно посторонними делами? - Михаил Юрьевич…- в серых глазах уже чуть ли не стояли слезы – это я вам написал - Мне? – миша уже было привык к Сашеному воздыханию в его сторону – так прочтите же. - Сейчас, минуту! – повеселевший до нельзя Петербург, кажется, был готов залезть на стол или, как минимум, стул, но под жестким взглядом учителя решил просто встать со своего места. - Поэма номер два два ноль восемь два ноль ноль девять – было начал невероятно гордо Сашенька под обалдевшиеглаза столицы - Ностоле Стоит стокан Пот стоканом Крошки Я сивод ня Буд уесть Из блюдичка Для  Кошки  Конец!   Саша, невероятно гордый собой, смотрел на Мишу выжидающе, но тот только хлопал ртом словно рыба и, кажется, у него начинал дергаться глаз. - Александр, на сегодня мы закончим, вы явно не в состоянии сегодня учиться, идите отдыхайте. И не объедайте пожалуйста Неву, а то нас всех скоро будет ждать потоп.  Уже расстроенный тем, что его талант не оценили, в расстроенных чувствах поплелся в свои покои и зарекся посвящать обожаемому Михаилу Юрьевичу стихи. По крайне мере те, которые увидели бы свет. Собственно после этого он долго и не афишировал даже то, что продолжает писать. Только про город и природу и не более. Мишины глаза бегали по строчкам и, кажется, на лице появилась улыбка - Так ты его все таки сохранил – Саша поднял на Москву взгляд. - Ну, я вообще-то надеялся, что ты его больше не увидишь – Саша потупил взгляд – Миша, он же ужасен, ты сказал мне больше не писать, после того как я его прочитал. - А по мне он милый – Московский лучезарно улыбался и смотрел на брюнета – Нева то, правда, остался без обеда… - Я бы не стал есть из его миски, ты вообще какого обо мне мнения – Петербург, кажется успокоился раз решил повозмущаться. - Самого лучшего – Московский подошел к Саше, завернул того в кокон из пледа и обнял – ты для меня все равно самый-самый лучший, даже если бы ты сидел на полу и ел из кошачьей миски… - Ну раз даже так – Романов, кажется, действительно готов был мурчать в объятиях столицы – там на третьей полке снизу… Всю субботу они провели в теплой питерской квартире, попивая чай и разбирая стихи, которые когда-то видели только стол в Зимнем дворце и старые тома классиков.