Казино жизни: клоун, дилер и суета судьбы

В преддверии последнего звонка и экзаменов, когда всё вокруг наполнялось волнующей атмосферой ожидания и легкой грусти, трое лучших друзей погружались в мир, царящий подготовками, смехом и светлыми надеждами на предстоящие экзамены и поступление. Сигма, Гоголь и Дост — три товарища, о которых и пойдёт наша история. Начнём с того, что юноши решили, что это прощальное событие — «последний звонок» — их возможность оставить позади свою школьную жизнь и сделать что-то действительно памятное. С этой идеей они начали воплощать свою мечту в реальность, задумывая незабываемое представление, которое подбодрит одноклассников и станет настоящим праздником в честь окончания школы. Их замысел, как и все предыдущие задумки, был насыщен безумством и оптимизмом, пронизан теми эмоциями, которые умело соединяли смех и слёзы, радость и ностальгию. В этой атмосфере ожидания они чувствовали, что впереди их ждёт не просто представление, а целая феерия, способная сохранить в памяти каждого моменты, что они пережили вместе с классом. 12 мая был одним из таких дней. В актовом зале царила настоящая суета. Шумные голоса отовсюду перекрывали друг друга, создавая неповторимую атмосферу предвкушения. Гоголь и Федька, едва дождавшись, когда на сцену вышли другие участники, их одноклассники, нашли себе место за кулисами, чтобы обсудить свой восхитительный план. Никола, не в силах сдержать восторженных криков, вдруг воскликнул: — Федь, а представь реакцию всех, когда я выйду в костюме Татьяны Викто-! — как бы иронично это ни звучало, но парню и договорить не дали, отвесив подзатыльник. Хоть Коля и не договорил то, что хотел, он стоял с гордо поднятой головой, скрестив руки на груди. Гоголь уже представлял, как их класс и параллель замрут в ожидании, а затем зальются смехом, когда он выйдет и разыграет сценку с неожиданным сюжетом. Федька смотрел на него с лёгким беспокойством: — Но ты же понимаешь, что нужно будет подготовиться? А времени у нас уже не так уж и много, чтобы изменить что-нибудь. Гоголь, не обращая внимания на предостережения друга, лишь улыбнулся и продолжил мечтать о сцене, где его образ станет центральным моментом шоу. Он уже думал о том, как выйдет в ярком костюме, как приклеит к носу очки, и как вместе с этим добавит пару забавныэ моментов из жизни школы, которые, в свою очередь, заставят зрителей смеяться и думать одновременно. — Да чо там, справимся мы. Главное — это желание, — уверенно произнес он. Фёдор кивнул, хотя все еще был немного обеспокоен предстоящими испытаниями. Он перебирал листки со сценарием, прищурившись от сосредоточенности и перечитывая строчку за строчкой. Он знал, что вместе с Гоголем и Сигмой они смогут создать нечто действительно запоминающееся, но вот была же здесь загвоздка… Сигма вбежал в актовый зал, запыхавшись, не в силах сдержать нарастающее волнение. Его волосы были слегка спутаны, а на лице блестели капли пота, ясно свидетельствующие о том, что он мчался, не останавливаясь. Опоздать на репетицию было нельзя. Быстрым взглядом он осмотрел зал, надеясь найти своих товарищей. За кулисами, погружённый в свои мысли, сидел Достоевский. Он листал сценарий, односложно записывая заметки на полях, как будто ведя монолог. Его пряди волос были непривычно растрепаны. В этот момент Сигма вышел на сцену, и тут же был схвачен Колей, а после утащен за кулисы. Там он и заметил Достоевского, который с явным напряжением сосредоточился на тексте, иногда перебирая свои непокорные пряди волос или снимая шапку, погружаясь в задумчивость. Время от времени он бросал взгляд на одноклассников, которые с упорством репетировали свой номер. — Извините, — с улыбкой произнёс Сигма, пытаясь отвлечь парня. Достоевский, облокотившись спиной, приподнял голову и с любопытством посмотрел на своего только что прибывшего друга, который стоял рядом с лёгким волнением на лице. Сигма выглядел не так, как обычно — его волосы распущены и несколько взъерошены, придавая ему некий шаловливый вид. Эта картина не могла не вызвать у Достоевского улыбки, и он не удержался от поддразнивания: — Опоздал, значит? — Ну… немного, — ответил Сигма, отмахнувшись от шутливого упрека и переводя дыхание. Гоголь, не удержавшись, сам рассмеялся, увидев запыхавшийся вид Сигмы. Его друзья знали, как он относится к делам, касающимся репетиций и подготовки, но этот запоздалый результат заставил их, словно мимолетная искра, увериться в нём. Достоевский внимательно осмотрел его, но, заметив, что ничего критичного не происходит, спросил, слегка прищурившись: — А ты чего так спешил? Сигма, наконец, смог восстановить дыхание и немного вздрогнул, взглянув на своих слегка волновавшихся друзей. Во взгляде Гоголя и Достоевского он увидел настоящую дружескую заботу, что слегка смутило его, но в то же время заставило чувствовать себя комфортно. Он улыбнулся с неловкой искренностью. — Да все нормально… Была пара небольших проблем, поэтому и задержался, — произнёс он, и голос его звучал уже намного спокойнее, лишь чуть прерывисто. Сигма пытался выглядеть уверенно, но внутри него всё еще шевелились остатки волнения. — Небольшие проблемы? Уверен? — спросил он. — Да-да… А ты что там снова приписываешь? — поинтересовался Сигма у Дости. — Стараюсь добавить пару деталей в наш «сценарий», — ответил тот, сосредоточившись на своей работе. — Да кому ты пиздишь? Ты там всё сначала начал переписывать! — не сдержавшись, воскликнул Коля. К слову, в парня полетела бутылка с водой, поэтому тот и не успел договорить. Гоголь, ощутив резкий удар по лицу, недоуменно уставился на бутылку, которая, казалось, прилетела из ниоткуда. — ЧО ЗА… — воскликнул он, потирая место удара. — «Неужели в нашем обществе не осталось ни капли уважения? Бутылки в лицо — это не просто невежливо, это оскорбительно», — Фëдор Достоевский! — его слова были наполнены сарказмом, он определëнно пытался процитировать чьи-то слова с той же интонацией, что когда-то и услышал, но до конца не смог и засмеялся. Тем временем Достоевский кивнул, слегка успокоившись. Его внушительные черты, всегда олицетворяющие внутренние размышления, смягчились, и он скрестил руки на груди, прислушиваясь ко всему внимательно. Несмотря на то что Сигма выглядел лучше, в его голосе всё еще присутствовала небольшая прерывистость, не дающая покоя Достоевскому. Он продолжал осматривать Сигму, но, судя по всему, ничего серьёзного не заметил. Так они и начали репетицию, всё ещё окутанные своей атмосферой. Однако, как и следовало ожидать, на репетиции не обошлось и без всяких мемов и «выкидов». Смех раздавался в помещении, создавая легкость, несмотря на недавние происшествия. Так и прошла вся первая часть репетиции, где они напоминали друг другу, что нельзя забываться в постоянной работе и стрессах, давая себе возможность отдохнуть. Во время следующего перерыва у Достоевского возникла идея устроить катку в карты: — Почему бы нам немного не развлечься? — предложил он, уже раздавая карты на руки каждому. — Если надо будет ловить бутылки лицом, то я пас, — возразил Гоголь с подколкой, но кто его послушал? На момент завершения перерыва все одноклассники уже разошлись, а наши главные герои заканчивали очередную катку в дурака. Пол, на котором они сидели в кругу, был завален картами. — Да как… — воскликнул Гоголь, бросая карты на пол с легким раздражением. — Я же только что вытянул козырь, а ты снова меня обыграл! — Просто удача, удача, — с улыбкой ответил Достоевский, — но, возможно, тебе бы стоило задуматься и о религии, Коль. — Стратегия? — подхватил Сигма, смеясь. Гоголь фыркнул, но в его глазах уже зажигался огонёк шутливого соперничества. — Ладно, хватит возмущаться, — сказал он, поднимаясь с места. — Давайте лучше воспользуемся тем, что актовый зал теперь полностью в нашем распоряжении. Сигма и Достоевский кивнули, и вскоре они вышли из-за кулис, где их ждали новые идеи и возможности для творчества. Теперь, когда вокруг не было никого, кроме них, они могли свободно репетировать, не отвлекаясь на посторонние разговоры и смех. И вот момент, когда дверь в актовый зал распахнулась, и в помещение вошёл парень-шатен, который выглядел растерянным. Несмотря на это, он пришёл сюда определённо с какой-то целью. В это же время ребята, сосредоточенные на репетиции, не заметили, как шатен ходил по рядам в поисках заветной потерянной вещи. Шумные разговоры и смех то и дело доносились со сцены, указывая на явное присутствие людей, но его внимание сосредоточилось именно на поиске книги. Он был раздражён и разочарован тем, что попытки оказались тщетными, и направился к выходу. Однако он таки заметил трёх парней, которые активно обсуждали что-то, смеясь и шутя, проходя около первого ряда и сцены. Несмотря на это, Дазай не проявил интереса к ним; недостаток времени и испорченное настроение не позволили ему подойти к ним и спросить насчёт своей книги. Поэтому он просто пожал плечами и с лёгким вздохом вышел из актового зала, хлопнув входной дверью. На коридоре он глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от волнения и расстройства. Потеря блокнота вызывала у него ощущение утраты, как будто он оставил часть себя в этом помещении. Мысли о том, где он мог его оставить, не покидали его, и он продолжил свои поиски. Тем временем на сцене парни продолжали обсуждать свои идеи для спектакля, не подозревая о том, что новый знакомый ушёл.              — А он разве из нашей школы? — спросил Достоевский, указывая пальцем в сторону двери, где только что исчезла фигура незнакомца. Перебило его то, что Сигма: — БЛЯЯТЬ! — Звук его падения и последовавший смешок Коли разорвали напряжённую атмосферу. Смех эхом отзывался в ушах присутствующих, и стало ясно, что именно он и был инициатором падения Сигмы, так как отпустил того, когда дверь хлопнула и перевела внимание всех. Фëдор резко обернулся на мат и, устремив свой взгляд, осознал, что хлопнувшаяся в момент его падения дверь и стала причиной этого; он не удержался от ухмылки. — Сигма, ты как? — рассмеялся тот. — Я ТВОЙ РОТ ЕБАЛ! — крикнул Сигма виновнику своего падения, поднимаясь с пола и небрежно поправляя волосы, будто пытаясь восстановить свою потерянную гордость. Гоголь, наблюдая за этой сценой с ухмылкой, вернулся к теме, которую так неуместно прервали. Он приподнял бровь в знак удивления и произнёс: — А мне кажется, что это десятиклассник, или, может быть, новый преподаватель… Ну… навряд ли, педик. — Он задумался на секунду, смотря на своего друга. — «Педик»? — переспросил Достоевский. — Ты серьёзно? Хотя… в принципе, похож и на педика. — Педагог, — исправил его уже Сигма. Осознав, что виной всему стало открывшееся в момент его падения дверное проём, Фëдор не удержался от ухмылки. — Сигма, ты как? — рассмеялся тот. Вот примерно на этом они и решили закончить. Смех постепенно утих, и весёлые разговоры сместились в предвещающую тишину. Достоевский потянулся после долгого напряжения, а Гоголь, напоследок бросив взгляд на своих друзей, произнёс: — Ну что, как говорится, «до новых встреч»? — после чего подмигнул, подкалывая тех. Так Коля и проводил взглядом уходящего Фëдора, который сам попрощался и ушëл искать по своим делам в школе, бебе. Слегка весёлый Колян вышел за территорию школы вместе с Сигмой. Тот, зная, что его ждёт репетитор, остановился на повороте и с усмешкой произнёс: — Ну… Я к репету, поэтому давай, до понедельника. — Да-да, я помню. Пиши, если что~ — подмигнул Коля. Итак, с теплыми словами и дружескими улыбками они разбрелись по своим делам — кто домой, кто к репетитору, кто и вовсе остался в школе. И, несмотря на множество забот, в воздухе витал тот лёгкий налёт надежды, что всё это — лишь начало чего-то большего.