killing loneliness

Когда Джим оказался у двери Кори с просьбой перекантоваться, тот сначала не смог поверить ни своим глазам, ни тем более своим ушам: этот чувак показался ему слишком самостоятельным, и слишком взрослым, возможно, слишком гордым. Они не так уж хорошо знакомы; Кори воспринимает его в первую очередь как человека, с которым он работает, и как собутыльника, разумеется.  Они не друзья. Это вот, например, Джоэл или Шон — вот они друзья. С Джимом их связывают исключительно деловые отношения.  Но тем не менее Джим ночует у Кори, развалившись на диване в гостиной. Кори разом забыл все основы гостеприимства; просто сказал, что если вдруг что-то понадобится, то его можно будет найти в его комнате. Джим кивнул. А Кори не уверен, что Джиму что-то может понадобиться, и так будет гораздо проще. Он нечасто принимает гостей, на самом деле. Это скорее его где-то принимали: иногда это действительно длилось не дольше одной ночи, но зачастую эти безобидные ночевки превращались в совместное проживание, и на хозяев домов это давило. Кори не винит ни одного из них в том, что они устают от него и в конце концов гонят его в шею. Никто не виноват в том, что Кори не может прижиться, что у него пока не проснулось осознание наличия у себя дома.  А Джим всегда казался таким самодостаточным, тогда зачем ему это все? Кори ни разу не замечал, чтобы этот парень тянулся к обществу — даже с общих пьянок он сливался, как правило, первым или одним из первых. Он всегда перед уходом ссылается на какие-то дела, по типу работы в гараже, например. Кори никогда не интересовался у Джима, какие у него еще могут быть дела, ведь ему все равно и они все-таки не друзья.  Они не друзья, но по какой-то причине Джим здесь. Он что, с девкой поссорился, типа, и пришел к нему, чтобы уже наверняка не вскрыться в ванной у себя дома? Если даже так, то почему из всех возможных своих знакомых, коих у Джима точно немало, он пришел именно к нему? Кори сам был множество раз в шаге от того, чтобы покончить с собой, поэтому нянька из него, ну, отстойная, в общем-то. Он даже не спросил ни о чем; просто впустил Джима внутрь, а тот и не спешил ни о чем раскалываться. Вроде как Джим не выглядел тогда разбитым или потерянным, но Кори и не всматривался толком: его глаза, может, и видели, но не всматривались. Ему безразличен этот человек, он свалит отсюда утром, на кой хер себе тогда голову морочить лишней информацией? Блядь. Какой отстой. Отстой в том, что Кори такой человек. Ему сложно выстраивать близкие отношения: они рассыпаются до того, как из них вообще получается что-то путное, и практически во всех случаях, хотя Кори и не любит это признавать, виноват сам Кори. Он научился разбивать сердца до того, как разобьется его собственное. Где-то, но точно не с ним, живет и растет его единственная дочь. Кори тогда не был готов к ней. Он не уверен, что готов хотя бы в глаза ей посмотреть, потому что знает — ему пиздец.  Но чтобы занять свою башку чем-то кроме этой бестолковой сессии меланхолии, Кори все-таки встает со своей кровати, накидывает футболку и высовывается из своей комнаты. Все-таки нужно проверить, как там его гость... — Не спишь? В темноте Кори не разобрал бы толком, спит Джим или нет, поэтому голос — это лучшее решение. Да и заебала эта тишина уже. — Не-а, — спокойно отвечает Джим, и Кори едва не подпрыгивает; честно сказать, он не ожидал столь своевременной реакции.  — Понятно, — у Кори обычно не возникает проблем с коммуникацией даже с рандомными людьми, но Джим отличается от всех рандомных людей тем, что он и не рандомный вовсе; они, может, и не друзья, но и не чужие совсем. — Могу я... присесть с тобой? Кори, какой же ты долбоеб. Это же твой долбанный дом, тебе не нужно ничего спрашивать! Нет у меня дома, зудится на языке. Джим коротко угукнул. Его немногословность Кори на руку. — Ну, как бы... как дела? — неловко спросил Кори. — Привет, типа... — И тебе привет, — Джим звучал увереннее, чем Кори, и это бесило. — Я в норме, спасибо. А ты? Кори пожал плечами: он и так чувствовал себя так, словно он самое тупое существо на свете, так еще и собственные навыки коммуникации подкачали в неподходящий момент. — Полный отстой, да? — Что именно? Кори сглотнул. — Ну, знаешь, вообще все. Все отстой. Джим улыбнулся: — Тебе бывает одиноко? Кори не знает пока, что хочет с Джимом сделать: либо дать ему по яйцам, либо разреветься визгливой девкой у него на плече. Хочет съязвить, показать свои шипы, мол, не твое это собачье дело, но Кори не делает ничего из этого: — Бывает, — Кори сам поразился тому, насколько легко было это произнести; то, что он так упорно отрицал целыми годами, он так легко признал за беседой с чуваком, который просто у него ночует. — Зачем спрашиваешь? — Ну кто-то же ведь должен, в конце концов, — ну точно напрашивается на то, чтобы ему зарядили по яйцам. — Мне тоже одиноко. Часто. Но прежде чем Кори зарядит ему по яйцам, Кори интересуется, впервые за все время их знакомства: — Почему? Джим шмыгнул носом: — Знаешь, когда ты в бесконечных разъездах, чего-то долгосрочного не получается. И, как бы, ты привыкаешь к этому, к одиночеству, в смысле. Ты, как бы, живешь с ним, принимаешь его, не обращаешь внимание. Но когда ты один... — ...тогда эта хуйня разрывает тебя на части. Знаю, проходили, — Кори отмахнулся. — Как поэтично, — усмехнулся Джим. —  Как ты борешься с ним? — С чем? — Кори был бы не против сейчас поспать. — С одиночеством. Кори натягивает на себя плед; ему внезапно стало холодно.  — Дрочу, типа. Бухаю. Трахаюсь. Потом снова дрочу, потому что трахаться не с кем. Потом снова бухаю... — Разносторонний ты человек. — А ты что предлагаешь? — раздраженно спросил Кори. — Убить одиночество можно только так. — А мне никто не дает, — Джим смутился, и внезапно их беседа затронула немного другую тему. — Только не говори, что ты еще не натянул никого, — Кори вытаращил на него глаза; этот мужик с каждым произнесенным словом удивляет его все сильнее. — Ну почему же, натянул, — Джим пробубнил, — только ни хрена не понял, но натянул. Она и сама ничего не поняла, наверное. Она даже не кончила. — Шекспировская история, — Кори почесал подбородок. — А ты хоть кончил? Ты хотел ее?  — Давай не будем, — джимов голос прозвучал громче и грознее, таким Кори его еще не слышал, поэтому, смутившись, кивнул. Они так бы и промолчали до утра, если бы Джим не спросил: — Давай дружить хоть, что ли? — Прям как в детском саду, — Кори усмехнулся. — Хрен с тобой, давай. Он протянул руку, и Джим при этом сильно не тупил в том, чтобы скрепить их соглашение рукопожатием. Кори держал его руку в своей дольше, чем рассчитывал. Это обещает быть любопытным альянсом. Они еще с час так проговорили, Кори в конце концов сбился со счета времени и поймал себя на мысли, что не все так плохо. В смысле, мужик этот не такой уж и плохой, и поэтому, почувствовав себя свободнее в компании Джима, все же рискнул задать волнующий его вопрос: — Так тебя, типа, девки не торкают? Ты поэтому не кончил тогда? Джим посмотрел на него так, что Кори понял: всему свое время. — Мы с тобой определенно подружимся, — примирительно заключил Кори, пока Джим не сорвался и не въеб ему прям на месте. Надо бы почаще принимать у себя гостей. Или хотя бы почаще тусить с этим Джимом.