Быть человеком больно

Быть человеком больно. Азик прожил среди людей достаточно долго, чтобы сполна насладиться земными благами. Ему нравился алкоголь и красивые девушки, смешные короткие видео в тик токе и яркие шмотки. Поначалу всё это было лишь приятным дополнением в перерывах между работой, данной ему владыкой, но достаточно скоро демон начал привыкать к своей новой жизни. Привыкать настолько сильно, что лишь одна мысль о апокалипсисе начинала коробить изнутри. Всё то, чем он так начал дорожить, могло исчезнуть. Конечно, Азик знал, что рано или поздно это должно было произойти. Они начинали конец света, регулярно насылая на человеческий род болезни и войны, но каждый раз по воле случае Сатане приходилось отступать. В этот же раз господин был настроен серьёзно. Антихрист вышел крайне неудачным, но даже это не пошатнуло веру падшего в удачное завершение плана. Азазель был слишком стар для всего этого. Ещё будучи ангелом, он хотел изменить мир, хотел пойти против укоринившихся правил и сделал этого. Став демоном, Азик покорно выполнял данные хозяином указания, стараясь быть полезным, но только оказавшись на земле, он действительно почувствовал себя счастливым. По крайней мере, он так думал. Думал до тех пор, пока ему не пришлось регулярно принимать пищу и посещать туалет, пока выпитый ночью алкоголь не начал приносить проблем на утро, пока не пришлось перечитать подписанный раннее контракт и понять, что почти все деньги уходят продюсеру, а ему нужно пахать, иначе придётся платить штраф за не выполнение пунктов договора, пока он не начал валится с ног от усталости, а когда Азик впервые заболел, окончательно осознал, что быть человеком крайне больно. ••• — Мессир, вы мне не верите? — голос срывается на шёпот, а пальцы рук заходятся в нервном треморе. Сатана нависает, прожигает холодным, твёрдым взглядом, от которого сердце уходит в пятки. Тишина больно бьёт по ушам, нагнетая и без того не самую приятную атмосферу. — Сынок, ты ему веришь? — спрашивает дьявол, и Азик тяжело сглатывает, бросая жалобный взгляд на антихриста. Он знает, что выглядит отвратительно, что в глазах плещет животный ужас, а тело предательски сжимается. Но Демьян выглядит иначе. Он больше не напоминает самого себя. В его взгляде искрится задор и садистское наслаждение от всего происходящего. Он издевается. Широкая улыбка натягивается на лицо, и парень качает головой в знак отрицания. Плечи Азазеля опускаются ещё ниже, он чувствует, как холодок пробегает по спине, а дыхание срывается на небольшие рваные вдохи. — Он не верит тебе. Тебе никто не верит. Слова владыки больно бьют по сознанию, словно молоток по мозгам. Он не до конца осознаёт, как именно оказывается на полу, но рога и копыта сами появляются на своих законных местах, когда Дьявол подходит ближе. Он не собирается умирать просто так. У него нет шансов против сатаны. Люцифер может испепелить его по щелчку пальцев, но воля к жизни сама бьёт наружу до тех пор, пока не встревает Демьян, а уже в следующее мгновение тело Азика отлетает в сторону. В спину болезненно стреляет, а в глазах на мгновение мутнеет, и на секунду демону кажется, что Сатана всё же убил его, но когда веки распахиваются, а на руках оказывается кровь, Азазеля накрывает истерика. — Наслаждайся! Ты теперь смертный! — издевательски смеётся сатанинское отродье. Азазель рвано выдыхает, с ужасом разглядывая алую жидкость на своих руках. — Что это?! Кровь? ••• — Азик! — радостно взвизгивает девушка, набрасываясь на мужчину с объятиями. — Ты, наконец, нашёл время прийти! — Я тоже рад видеть тебя, Варя. — он нежно приобнимает её в ответ, зарываясь носом в отросший синий пушок на голове. — Я так соскучилась! Ты обещал прийти раньше. — укоризненно замечает она, растекаясь в чужих руках. — Знаю-знаю, но у меня действительно была куча дел. Сама знаешь, если я начну работать меньше, продюсер не скажет мне за это спасибо. — Твой продюсер козёл. Ты работаешь как проклятый и имеешь полное право немного отдохнуть. Возьми отпуск и отдохнём вместе. — У тебя начались каникулы? — Азик проходит в дом, снимая обувь. — Неделя, — кивает она. — Варюш, ты сама знаешь, я бы очень хотел, но.. Он не успевает договорить, прерыванный поцелуем. Девушка крепко обхватыет его за щёки, терзая бледно-розовые губы. Сердце пропускает несколько приятных ударов, и ноги Азазеля невольно подкашиваются. Мужчина кладёт руки на талию, нежно оглаживая бёдра Вари, и поддаётся вперёд, прижимаясь к любимой ещё ближе. Тело окутывает дрожь, а в животе блаженно скручивает. — Я поговорю с ним, — сообщает он, когда Варя отдаляется и прикрывает глаза, пытаясь восстановить дыхание. ••• — Как я рада видеть тебя. — лучезарно улыбается хозяйка дома, и Азик приветливо улыбается ей в ответ. — Ты проведёшь у нас свой отпуск? — Да, но я не хочу стеснять вас, и если вы против, то я непременно.. — О, нет-нет, что ты, — качает головой женщина, усаживая его за стол. — Мы будем только рады. Ты теперь стал частью семьи. — улыбается Мария, накладывая гостю тарелку борща. Это уже вошло в привычку. После того, как Азик стал человеком, ему пришлось питаться, и поначалу мужчина пренебрегал этим негласным правилом всех живых. Он прорывался на доставках и еде быстрого приготовления, от того достаточно скоро исхудал и заработал небольшие проблемы с желудком, когда об этом узнала Мария, то сама взяла его питание под контроль, передавая бывшему демону домашнюю пищу в контейнерах. Сначала Азазель относился к этому несерьёзно. В какой-то мере ему было стыдно, что за ним так бегают, но поговорив немного с Варей, он принял этот жест доброй воле, а со временем даже привык к нему. — Приятного аппетита. — Большое спасибо, а вы не знаете, где сейчас Варя? Мы договорились с ней, что утром я завезу вещи и мы прогуляемся. — Оо, Варя пошла с бабушкой на рынок. Это определённо надолго, милый, но ты можешь отдохнуть в её комнате. Звук открывающейся двери прерывает разговор. В дверях появляется замученый Демьян. — Я пришёл, мам. — произносит он сипловатым голосом, удивлённо уставившись на Азика. — Привет, дорогой. Присаживайся за стол, я тоже наложу тебе поесть. В комнате повисает тишина. Женщина молча накладывает еду в тарелку, а Демьян так же молча присаживается за стол. Азазель напряжённо сглатывает, невольно откладывая ложку в сторону. — Азик поживёт с нами неделю. Он взял отпуск на работе и хочет побыть вместе с Варей. — А, да, — словно очнувшись ото сна, кивает Демьян. — Да, конечно. Женщина ставит тарелку на стол и под предлогом полива цветов покидает кухню. Парни остаются наедине. Кухню окутывает напряжение. — Тяжёлый день? — вдруг интересуется Азик, и Демьян закашливается, вытирая рот салфеткой поблизости. — С чего ты взял? — нервный смешок вырывается наружу. — Выглядишь уставшим, — неловко поясняет бывший демон. — Ты тоже, — недовольно буркает мужчина, придвигая тарелку ближе и зачёрпывая немного еды. Азазель отводит взгляд в сторону, больше не решаясь начать разговор. Атмосфера становится ещё тяжелее. ••• — Надень шапку, ты же заболеешь, идиот. — недовольно восклицает Варя, топнув правой ногой. — На улице уже тепло, — протестует мужчина, поправляя волосы. — И причёска расстрепатся. — В прошлый раз ты говорил тоже самое, а потом провалялся в кровати с температурой. Неужели уже всё равно? И ты собираешь идти в этом? На улице ещё не лето. Забыл, что люди должны относится к своему здоровью с.. — А сама-то? Я не младенец, Варя и могу о себе позаботиться. — недовольно ворчит он, подкрашивая глаза. — Аз, ты же знаешь, что я волнуюсь за тебя. — Мы идём гулять или нет? — переводит тему мужчина, целуя девушку в щёку и быстро утаскивая её на улицу. ••• — Апчхи! — Я так и знала, — хмурится девушка, разглядывая градусник. — 38 и 3. Она недовольно цокает, протягивая парню стакан воды и таблетку. — Никогда не слушаешь, что тебе говорят. — О Господи, — скулит он, ворочаясь в кровати. — За что мне такие муки? — Не драматизируй, скоро станет лучше. — девушка сбивает градусник и чмокает больного в лоб. Горло рвёт так сильно, что невозможно произнести и слово, нос забит, а тело знобит и ломит. Азик любит людей. Ему нравится быть человеком. Но порой ему так хочется снова почувствовать себя могущественным, непобедимый демоном. Порой ему так хочется перестать чувствовать себя жалким. ••• Он просыпается глубокой ночью. Осторожно вылезает из кровати, пытаясь не разбудить Варю, и пробирается на балкон. Его всё ещё знобит, но, как ни странно, теперь он чувствует себя лучше. Холодный воздух заставляет поёжиться, горло болезненно сдавливается, а руки начинают подрагивать. Азик плотнее укутывается в розовый плед, разглядывая ночной город. Он не сразу замечает, что его одиночество прерывают. Мужчина осознаёт это, когда начинает чувствовать в воздухе никотиновый дым, и, удивлённо обернувшись, замечает за спиной Демьяна. В руках он держит сигарету и молчаливо смотрит вперёд. — Красиво, правда? — спрашивает он после нескольких минут тишины. — Очень, — подтверждает мужчина. — Ты как? Варя очень переживает за тебя. — Обыкновенная простуда. Жить буду. — Наверное, это сложно. — тихо шепчет Демьян. — Сложно? Что именно? — Жить. Жить, как все мы, когда столько лет был кем-то большим. — он затягивается, замолкая, и выпускает в воздух белый дым. — Наверное, сложно продолжать жить обычным человеком, когда испытал на себе, какого это быть кем-то большим. — вместо ответа говорит Азик, не отводя взгляд от чужих отстраненных глаз. — И ты до сих пор любишь людей? — интересуется Демьян, протягивая Азазелю сигарету. Бывший демон берёт её в руки, осторожно поглаживая пальцами. — Среди людей я чувствую себя счастливым. — Это пока. — утверждает Демьян. — Если ты до сих пор счастлив, значит, ещё не понял, что значит быть человеком. Азик молчит, позволяя Демьяну поджечь сигарету, и затягивается, прикрывая глаза.