Репликант

Ты будешь вынужден поступать неправедно, куда бы ты ни пошел, — сказал старик. — Жизнь в том и состоит, чтобы идти против своей природы. Рано или поздно это приходится делать каждому живому существу. Это кромешная тьма, крах любого творения, проклятье любой работы, проклятье, иже питает всю жизнь. Везде, во всей Вселенной.

Филип К. Дик. «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»

Его существование кажется абсолютно естественным. То, как он дышит, его страх, его растерянность, его голос. — Кей с тобой? — Остался снаружи. — Хорошо… — Выйдешь? Нет охоты вытаскивать тебя силой. Его шаги, движения. Взгляд. Улыбка. И то, сколько в ней боли. — Не уверен, что хочу видеть его. — Поэтому и настоял, чтобы он не ходил за мной. — Что дальше?.. — Зависит от тебя. — Я… Шиндо Арата выглядит и ведет себя как обычный человек. Его эмоции не вызывают сомнений, его тело не выдает и намека на странность. И даже удивительные навыки ментализма вполне можно было когда-то списать на реальную способность человеческого мозга. Если бы однажды не вскрылась истина. Если бы однажды он сам не узнал о себе того, что знать изначально не должен был. Когами сделал шаг навстречу, на пробу, осторожно. Он не взял с собой ни доминатор, ни пистолет, ни какое-либо другое оружие, и сообщил об этом медленным движением раскрытых ладоней. Шиндо смирно стоял чуть поодаль, но на попытку приблизиться отреагировал напряжением. — Почему они послали именно тебя? Когами остановился. Достал пачку сигарет, выудил одну неторопливым движением пальцев и, зажав между губами, прикурил от старой зажигалки. Серый дым на несколько секунд окутал его лицо. Он смотрел на Шиндо и сравнивал мысленно. Манеру поведения, выражение глаз. Хоть что-то общее должно было быть. Что-то, помимо неизменно кристально чистого психопаспорта. Так и не двинувшись дальше, он опустился на пол и продолжил курить, дав понять, что не собирается лишний раз оказывать давление. Шиндо замялся, но вскоре последовал его примеру. Они сидели друг напротив друга, долго и молча, то встречаясь взглядами, то вовсе ведя себя так, будто никого рядом нет. Сигарета медленно сгорала, поблескивая маленьким красным огоньком. Когда окурок стал совсем коротким, Когами затушил его прямо о грязный пол и закурил следующую. Шиндо с отсутствующим видом разглядывал свои руки. — Кей сказал, что я уникален, — наконец заговорил он, не поднимая головы. — Что именно поэтому Сивилла… Он осекся и замолчал, сомневаясь, закончить ли фразу. Когами внимательно слушал его, продолжая свои наблюдения. — О чем ты думаешь? — О том, что я все равно хочу вернуться и заниматься тем, чем занимался прежде. Но я не знаю, мои ли это мысли. На самом ли деле то, чего я хочу — это мои желания. — Это важно? — Это… Ты никогда не чувствовал себя вещью? В полумраке заброшенного склада вновь вспыхнул огонек от зажигалки. Когами держал его перед собой, вглядываясь в блики в глазах напротив. На этот раз они смотрели прямо на него, пронзительные, но не таящие злобы. Золотистые с зеленым отливом. Очень красивые, притягивающие своим необычным оттенком. Немного найдется людей, способных похвастать таким коктейлем цветов, смешанных в радужках. — Один мастер делал. — Что? — Я о глазах. Шиндо вздрогнул и сомкнул веки, спрятав лицо в ладонях. Яркий огонек тут же погас. — Сейчас, когда ты знаешь, что он был таким же как я, тебе стало легче? — Нет. Послышался судорожный вздох. Когами поднялся и позволил себе подойти ближе, присел совсем рядом и опустил ладонь на плечо мужчины. Тот не двинулся с места, лишь уткнулся лбом в колени и обнял их руками. Он был теплым, живым, его плечи подрагивали от внутреннего напряжения. И он точно чувствовал, что к нему пришли с желанием помочь, не просто забрать с собой — иначе бы даже не показался на глаза. С его обезьяньей ловкостью удрать отсюда и найти новое укрытие не составило бы труда. — Все мои воспоминания оказались подделкой. Все, во что я верил, стало пустотой. Мой самый верный друг — на самом деле, мой хозяин. С одной стороны, я понимаю, что он согласился ради Майи, ради нормальной жизни с ней здесь, но… разве это не жестоко? Разве я заслужил столько лжи, чтобы потом в ней захлебнуться? — Он идиот. Но это не делает его злым человеком. — Чему мне теперь верить? — Тебе лучше поговорить с ним самому. Шиндо помотал головой и съежился. От одного упоминания об этом он стал похож на зашуганного зверька, который чуть что укусит, но только ради самообороны, лишь бы не позволить сделать с собой то, что его пугает. — Ты ведь менталист, разве не можешь считать его? — Я больше не доверяю себе. Я сам себя обману, лишь бы не знать правды. — А если правда не так уж страшна? — Действительно. Что может быть страшнее знания о том, что ты просто кукла. Непроизвольный смешок гулким эхом отскочил от стены. Шиндо покосился в сторону источника звука, на его лбу появилась тонкая морщинка. Когами смотрел перед собой, покусывая конец сигареты, но взгляд его, на самом деле, блуждал где-то глубоко внутри, вороша кадры из далекого прошлого. — Его звали Макишима Сёго, — заговорил он наконец, сминая окурок прямо в ладони и секундно обжигаясь. Когда Аканэ обратилась к нему за помощью, он долго не мог отойти от осознания новой действительности. То злился, то впадал в апатию, но не переставал думать о том, что бы принесло ему это знание когда-то давно. С какой мыслью он спустил бы курок. Изменило бы это что-то в его отношении? — Из-за него погибло очень много людей. В том числе мой друг. Для него окружающие были всего лишь игрушками, и он будто не видел разницы между хорошим и плохим. Но он следовал своей собственной философии и шел по своему пути, не желая изменять выбранным принципам. — Он был очень одинок. — Он хотел рассказать мне правду о Сивилле. — Но ты не хотел слушать. — Возможно, это было ошибкой. — Ты был особенным для него. Когами промолчал. — А он — для тебя. — Он не был куклой, — голос отдавал хрипотцой, но Когами решил поставить точку в рассказе, именно ту, к которой стремился изначально. — Это не значит, что ради борьбы за свои права ты должен убивать людей или натравливать их друг на друга… — Но если я чего-то хочу, мне следует себе доверять, — тихо закончил за него Шиндо, понимающе кивая. Все это время он продолжал внимательно смотреть на собеседника, вынуждая Когами чувствовать себя неуютно — будто его душу сканировали вплоть до самых сокровенных глубин. Тем не менее, возражений не последовало. — Я не разбираюсь во всех этих технологиях. И не скажу, что одобряю их. Однако не могу не восхититься, — Когами встретился с Шиндо взглядом, и от вида этих глаз в груди все сжалось, не давая и шанса отрезать прошлое от настоящего. — Наверное, бог был тоже не в восторге, когда создал нас. Подумал: что за фигня, они все делают не так, как им говоришь. А потом понаблюдал немного и махнул рукой. Ладонь Шиндо опустилась на руку Когами и сжала ее некрепко. На этот раз усмешку себе позволил уже он. Для «двадцати четырех» лет он выглядел совсем мальчишкой. — Прежде чем мы вернемся, у меня будет к тебе одна просьба.

***

Если нет предела человеческой гениальности, то и глупость его не отстает ни на шаг. Любой прорыв несет за собой последствия, плата за приобретение берется точно по прейскуранту. Но жадность человеческая неисчерпаема. Поэтому и цена неумолимо растет. Когами затянулся до боли в груди и, прикрыв глаза, медленно выдохнул дым в сторону. Взгляд Аканэ он чувствовал кожей, внимательный и твердый. Будто она сделала все так, как до́лжно. И плевать, что он был с этим не согласен. — Получается, он… — Андроид. — И застрелил я несколько лет назад не человека. — Их сложно сравнивать, но… — Ты знала? Аканэ осеклась, и впервые за долгое время Когами перестал ощущать, что она на него смотрит. Настал его черед. Он затянулся снова, мучая легкие задержкой дыхания, и повернул голову, вглядываясь в потемневшие глаза напротив, опущенные, знающие свою вину, но все еще уверенные в собственной правоте. Она смотрела на свои руки и сжимала пальцы в замке так сильно, что, казалось, готова была их сломать. Не дождавшись ответа, он переделал вопрос в утверждение: — Уже тогда ты знала, что Макишима Сёго — искусственно созданное существо, проект которого был некогда разработан для того, чтобы служить людям. Он притворялся — нет, он пытался быть одним из людей, но слишком хорошо осознавал, что никогда не сможет стать таким же. — Если бы ты знал тогда, это бы многое изменило? «Да, черт возьми! Но многое ли…» — Он хотел что-то рассказать мне о Системе Сивилла, но я не стал слушать. Хотел покончить со всем поскорее. Может быть, зря. — Сейчас ведь речь не о нем. Да, речь шла о другом… репликанте. О сбежавшем инспекторе с преступной асимптоматикой, с которым Когами был знаком лично. Не сказать, что у них было много возможностей для взаимодействия, но все же никаких плохих ассоциаций доселе Шиндо Арата у него не вызывал. Сложно было поверить в то, что он такой же, как тот, кого несколько лет назад Когами сам приговорил к смерти. — В чем его отличие от человека кроме того, что появился на свет он не из утробы матери? — Если говорить об обычных репликантах, их отличает отсутствие эмпатии. Именно поэтому психопаспорт невозможно считать корректно, а иногда он и вовсе равен нулю. — Но? — Шиндо Арата — результат одной из последних разработок. Способный к своего рода эмпатии. Никто не думал, что эксперимент будет настолько успешным. — Поэтому от него скрыли, кем он является, и вживили ложные воспоминания. Умно. — Да. Это было важной частью эксперимента. Но не так давно он случайно оказался свидетелем разговора, в котором инспектор Игнатов упомянул его истинное происхождение. Когами фыркнул и закатил глаза. Нужны ли дальнейшие расспросы. Эти двое были очень близки. Предательство самого родного человека, шокирующая истина — Шиндо можно было понять. — Я не охотник на беглых андроидов. Пусть этим занимается бюро. — У тебя есть чутье. С тобой проблема решится быстрее и с меньшим шумом. — К тому же у меня нет повода его убивать, так? Аканэ осеклась, смесь эмоций, отразившаяся на ее лице, вызвала у Когами тихий горький смешок. — И что мне за это будет?

***

Знакомые пейзажи проносились мимо, сменяя друг друга. Даже когда мир вокруг меняется со скоростью света, приятно знать, что что-то остается прежним. По крайней мере, пока. Кей Михаил Игнатов постоянно бросал нервные взгляды в зеркало заднего вида, но стойко хранил молчание. Шиндо всю дорогу не отлипал от окна. Его призрачное отражение накладывалось на смазанные из-за движения виды, в глазах читалась задумчивость, но уже без примеси безысходности. Время, что ушло на долгий путь, было целебным, тишина между ними — необходимой. Когда они наконец добрались до места, Игнатов какое-то время следовал за двумя фигурами, бок о бок идущими в свете заходящего солнца сквозь лес золотистых колосьев, но вскоре остановился так, чтобы не упускать их из виду, и больше не давал о себе знать. Они дошли до самого края поля и остановились, по-прежнему не говоря друг другу ни слова. Шиндо вложил наушник в ухо и, включив нужный трек, застыл месте. Когами все еще думал о том, что из этого ничего не выйдет, но не помешал ему, продолжая изучать тусклым взглядом розоватый горизонт. — Дождь идет. Он не знал, что происходит в этот момент в голове у Шиндо. Не мог даже предположить, на что похожи эти путешествия, но если у Макишимы и был ментальный след, он давно затерялся в прошедших годах, и найти ниточку, ведущую к его слабым отголоскам будет очень нелегко. Если только этой ниточкой не сможет стать сам Когами. А если все-таки удастся найти этот след? Тревожная мысль вновь закралась в сознание. Когами не знал, как вывести Шиндо из состояния транса, и здесь бы как раз очень пригодились навыки инспектора Игнатова. К тому же, он не мог определить, когда наступит критическая точка: Шиндо был похож на статую. Широко распахнутые глаза смотрели перед собой невидящим взглядом. Он не моргал уже несколько минут. — Хватит, инспектор Шиндо, — Когами опустил ладонь на чужое плечо и через некоторое время повторил попытку, подумывая в случае неудачи срочно бежать за помощью. — Арата. Шиндо вздрогнул. Наушник упал вниз, болтаясь нервным маятником у пояса. — Все в порядке? Инспектор коротко кивнул и опустился на холодную траву, втягивая носом свежий вечерний воздух. Когами снисходительно хмыкнул и сел рядом, испытывая смесь облегчения и досады. — Не страшно. Было мало шансов на успех. — Я бы тоже пришел умирать в такое место, будь я им, — Шиндо все еще будто не до конца вернулся в реальность. Он обвел взглядом окрестности и закрыл ладонью мрачное здание вдали, будто вырезая его из общей картины. — Здесь так спокойно, мешают только звуки от этих агрегатов. — Ты все-таки что-то увидел? Шиндо отрицательно мотнул головой и откинулся назад, приминая траву. Он лежал на спине и смотрел в высокое темнеющее небо, переливающееся нежными пастельными цветами. Когами разглядывал его невысокую фигуру, едва заметно хмурясь. — Будь ты андроидом, что бы выбрал: знать о себе всю правду вплоть до срока жизни или же пребывать в неведении, которое в любой момент может рассеяться и поставить тебя лицом к лицу с истиной? — Думаю, первое. Шиндо улыбнулся и повернул к нему голову. В его глазах сверкали золотом последние солнечные лучи. — И ты бы легко смирился с таким положением дел? — Нет. — Я скажу тебе кое-что, а ты сам решишь, согласиться со мной или нет, — Шиндо сомкнул веки и сложил руки на груди. Трава приятно зашуршала, когда Когами лег рядом, и тогда он смог понизить голос почти до шепота, уверенный, что его все равно услышат. — Он с самого начала знал, кем является и не хотел признавать этого. Он всегда знал, сколько времени ему отведено, и спланировал все точно вплоть до своей смерти. Ища в людях нечто особенное и в большинстве случаев не находя, он задавался вопросом, почему же тогда сам он — лишь изгой в этом обществе. Затем Сивилла предложила ему сделку, о которой он и хотел тебе рассказать, но он отказался, потому что слишком ценил возможность ощущать себя живым и приравнивать к людям. И все-таки если бы он умер от износа искусственного тела, это бы значило, что он умер андроидом. То, что ты сделал для него, было не только актом правосудия, но и актом милосердия. И я думаю, в этот момент он был счастлив. Солнце окончательно скрылось за темными силуэтами гор. Легкий ветер качал колосья и шелестел в листве деревьев неподалеку. Здесь пахло природой и тишиной, чем-то почти забытым и вызывающим навязчивую меланхолию. Если и есть место, где захочется провести вечность, пожалуй, оно будет чертовски похоже на это. Когда тень Когами накрыла его, окутывая сильнее наползающих сумерек, Шиндо лишь открыл глаза и долго смотрел на него, пока его лицо пристально изучали уже в который раз за сегодняшний день. Тепло чужого дыхания на губах показалось щекотным и вызвало улыбку, поцелуй отчего-то почти не смутил, хоть и затянулся непозволительно долго для эксперимента. Прерывать его было немного жалко. — И как? — Никогда раньше не целовал андроидов. — Есть разница? — Никакой, но целоваться ты не умеешь. — Иди к черту, — Шиндо рассмеялся и отвернулся от него, сгребая тонкую колючую траву ладонью. Она едва не ломалась под пальцами, но он не хотел отрывать ее от земли. — А между ним и мной? — Бездна. Из общего только цвет глаз и жажда жизни, которой мог бы позавидовать любой человек. — Тем не менее ты и меня нашел без особых затруднений. — Видимо, это мой скрытый талант.

***

Город после этого тура в прошлое показался холодной стеклянной гробницей. Шиндо проспал весь путь назад, упав головой на плечо Когами. Они были на месте к рассвету, и все случившееся теперь походило на причудливый сон. — Если будет обижать, обращайся. Шиндо рассмеялся на небрежное прощание, перехватив руку Когами, когда тот легко хлопнул его по плечу, собираясь уже пройти мимо. В следующий момент исполнитель с удивлением обнаружил в своей ладони небольшую пухлую жабу, настороженно выпучившую на него круглые желтые глаза. — Нашел ее там в траве. — Думаешь, настоящая? — Нет, настоящие давно вымерли. Но она мне понравилась. — Это вместо «спасибо»? — Не хочешь, я себе заберу. Когами еще раз внимательно оглядел искусную копию животного. Жаба спокойно сидела на его ладони, не делая попыток ускакать, и лишь изредка перебирала маленькими кривыми лапками. Шиндо стоял рядом, светло улыбаясь, будто все уже было решено. — Напоминание, — добавил он. — Лучше сохранить то хорошее, что имеешь, чем, потеряв, искать способ это вернуть. — Да эта жаба в одну секунду стала упреком всему человечеству. Звонкий смех Шиндо заполнил еще сонную улицу. Он проводил машину, увезшую Когами, долгим взглядом, все это время ощущая на себе пристальный взгляд Кея. Больше он не испытывал желания спрятаться, но и заготовленные слова было тяжело произнести после столь долгой ссоры. Кей подошел совсем близко, его ладонь неуверенно коснулась плеча напарника, и Арата обернулся, впервые за все это время заглядывая ему в глаза. Спокойно и прямо, с легкой понимающей улыбкой, в которой все же сквозило теперь что-то новое — он будто наконец по-своему немного повзрослел. — Скажи мне, Кей, ты знаешь, сколько мне осталось жить? На почти всегда непроницаемом лице Михаила эмоции смешались в хаотичный клубок, но Арата остановил его прежде, чем тот успел ответить. — Только честно, скажи мне: да или нет. Последовала короткая, но напряженная пауза, после которой Кей неохотно и мрачно кивнул. Арата облегченно выдохнул и взял его руку в свою, несильно сжимая. — Это хорошо. Тогда сделай так, чтобы я никогда не узнал точной цифры. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что: когда придет время, мне нужно, чтобы ты был рядом со мной. Кей растерянно заморгал. Его пальцы ответно сжались на ладони напарника, второй рукой он накрыл ее с другой стороны, будто боясь, что Арата передумает и отпустит. — Ну же, Кей. Я все еще вижу в тебе друга. Кого видишь во мне ты? — Ни одно твое воспоминание обо мне не было ложью. Глаза Араты широко распахнулись. Он ощутил тепло чужих крепких объятий и неровное дыхание возле самой макушки. Он не хотел слышать продолжение, и Кей, будто догадываясь об этом, замолчал, продолжая просто обнимать его, пока руки Араты не ответили ему тем же. — Ничего не было, Кей, — ладони мягко успокаивающе скользили по спине мужчины, голос звучал тихо и ласково, но глаза больно щипало от самых настоящих слез. — Это я, я здесь, рядом. Давай пойдем к тебе домой, и вместе с Майей позавтракаем. Я ужасно голоден, а ты? Помнишь, как когда-то… Все эти воспоминания не были ложью. Арата не слышал сам себя, но продолжал говорить, чувствуя вновь, как что-то внутри ломается с треском. Вчерашний день принес ему надежду на то, что ощущение одиночества, которое он испытал, разрушающее и очень болезненное, было только иллюзией. Что стоит верить себе и тому, кто был ему так важен. Теперь это одиночество навалилось на него с новой силой, придавило к земле, не давая дышать, и обожгло искусственное сердце новой безжалостной истиной. Он вспомнил Макишиму Сёго и вдруг в полной мере понял, что тот чувствовал, будто это отчаяние кого-то другого в прошлом, передалось ему в настоящем по наследству. Вместе с необычным цветом глаз.

***

— Час ночи. — Когами. — Что случилось? — Последний вопрос. — Он может подождать до утра? — Как поживает жаба? — Сладко спит, от чего бы и я не отказался. — … — Инспектор Шиндо? — Если… — Что с твоим голосом? — Помнишь нашу игру? Если бы ты был андроидом и узнал, что тебя создали в качестве замены некогда умершему человеку, вживив его воспоминания, что бы ты сделал? — Где ты? — Что бы ты сделал? — Скажи мне, что еще не слишком поздно. — … — Арата? — Прости.