Вечер в баре.

В Пенаконии всегда разит веселье со всех улиц, праздники и фейерверки везде, но в подкорке сознания каждый человек здесь — кукла, несчастная, всеми брошенная, которая просто продолжает держать образ для других. Одной из таких кукол был Сандей, который еле перебирал ноги после целого рабочего дня, и эти же ноги сами занесли его в знакомый бар. Сев за барную стойку, он посмотрел на свои тонкие пальцы в перчатках, представляя как они скоро рассыпятся прямо по этой поверхности. Каждый день после работы он находился здесь. Он знает почему, но не хочет себе в этом признаваться, он не хочет сам себе признать, что зависим от чего-то или кого-то, ведь он идеален, словно ангел воплоти… — Какую птичку снова ко мне занесло? Я вообще то закрываюсь, но раз ты пришёл. Ухмыльнулся своей самой лучшей улыбкой Галлахер. — отъебись. Злобно оскалившись, выплюнул голавианец. Воскресенье не привык говорить таких слов, он слишком культурный, но ему было охотно высказать все. Он знал, что пёс просто над ним постебется, если он расплачется перед ним. — А сегодня с утра ты мне что-то говорил про правила приличия, когда припёрся ко мне с гневными отзывами о моей работе. Чего налить? — что-нибудь на свое усмотрение. Он поднял голову на два сверкающих алых глаза. Голубо-волосый подмечал все его привычки, все выражения его лица, манеру общения, иногда он совсем не понимал зачем семья его наняла, но, когда он с отличием выполнял свою работу, все сомнения рассекались в воздухе. Он приметил Галлахера еще давно, такой властный и одновременно беспечный мужчина. Отвернувшись от Сандея, бармен принялся смешивать различные ингредиенты, для получения лучшего результата. Обычно он готовит коктейли не очень, но ради такого раритета можно и постараться. Пернатый внимательно за ним наблюдал, пока тот не поставил высокий бокал с низкой ножкой возле его запястий. Закинув туда вишенку, от чего на лицо Сандея прилетела капля из содержимого бокала. — Сервис у тебя полностью отсутствует. Сказав, он высушил весь бокал залпом, сморщившись он выронил из рук стекло которое ловко подхватил мужчина с галстуком. Отодвинув бокал в сторону, сел на против Сандея. — Ну как дорогой гость? Взгляд у головианца начал мутнеть. Он схватился рукой за голову, крылья на голове просто поникли в неподвижном положении. — ты… Что ты туда добавил? Зрение возвращалось, но похмелье отхватило его с головой, как и не понятное чувство. — Это на подобии эликсира правды. Знаешь, такое не делают даже самые лучшие гении этого мира, но лично для тебя я не пожалел ни единого потраченного часа и средства. Все связи перебрал. Галлахер не торопясь встал и перепрыгнул через барную стойку одним махом. Воскресенье тоже не стал ждать и слетев с насиженного места начал пятиться назад, голова все еще кружилась, будто свинец пронзил мозги, с каждым шагом у него было все больше шансов упасть. Щетинистый мужчина мог его уже давно остановить, но какое в этом веселье? — зачем ты ходишь каждый день в этот бар? Сандей сопротивлялся как только мог, но слова все равно вылетали из его рта. Шаг. — из-за тебя. Шаг. — я просто. Шаг. Сандей упёрся в стену, Галлахер был выше него, и оперелся чуть выше рукой об стену, наклоняя голову в сторону Воскресенья. Хватая его подбородок в свои мозолистые руки большим и средним пальцем. — Из-за меня? Эликсир действовал хорошо, но из-за того, что Воскресенье силен духом, он старательно всовывал слова обратно в себя, пытаясь не говорить, пытаясь… — Ты мне нужен. — Ты уверен, что я? Я же грязная, блохастая псина, которая даже не может нормально одеться. От которой постоянно воняет. В подтверждение он дыхнул на крылатого запахом табачного дым, который Сандей терпеть не мог. Галлахер просто издевался над ним и эти издевки только начинаются. — Я просто хочу тебя. Отдаться тебе, ты. Сандей пихнул его со всей силы. Галлахер перехватил его руки и прижал к стене, крепко их фиксируя. — Пташка, тебе не кажется, что твои действия противоречат словам? Мужчина не стал ждать уже трясущегося Сандея и накрыл его рот своими губами. С начала нежно целуя их поверхность, а после вгрызаясь внутрь, повреждая губы, так что оттуда брызнула вязкая жидкость, которую брюнет быстро слизал и пропихнул в рот Сандея, перемешивая ее с их слюнями. Голавианец яростно старался выбраться и мычал в губы Гала, на что тот лишь усмехался ему в челюсть. Мужчина схватился за ягодицы Сандея, начинал их мять, забираясь под многотонные слои одежды. Грудью же он сильнее прижимал птичку к вертикальной поверхности. — я больше…не могу стоять… Прощебетал Воскресенье меж поцелуев Галлахера. Мужчина одним рывком подхватил Сандея на руки, относя его к столику для гостей. Повалив Воскресенье на диван, Галлахер отошел к барной стойке чтобы взять коктейль, который бармен приготовил заранее, будто зная, что это произойдет. Когда Сандей опомнился он попытался подлететь с дивана и у него это почти получилось. Галлахер уже поставил напиток на стол поблизости и схватив птицу за волосы потянул его обратно. Перевернув и прижав его за спину одной рукой к дивану, предварительно стянув с него штаны и бросив их в сторону, он открепил прицепленные к его штанам наручники, заводя руки Сандея за спину и закрепляя их механизмом. — тебе нравится? — очень нравится. — Знаешь, а правда тебе к лицу, моя Пташка. Подними попку к верху. Сандей сразу же послушался команду хозяина. Взяв бокал с напитком Галлахер вылил половину содержимого на анус Воскресенья. Сандей вздрогнул, когда по его спине потекла неизвестная жидкость и застонал, когда в его попку вторглись два мозолистых и больших пальца. Галлахер буквально ебал его пальцами, разводя их, добавляя третий. Сандей прогнулся чуть ли не кончая, но мужчина вовремя схватил и сжал его плоть у себя в руках. — так не пойдет Пташка. Умоляй меня. — пожалуйста… Дай мне. — Хозяин. — Хозяин, прошу дай мне кончить, я больше не могу, я взорвусь. Глаза Галлахера загорелись, и он пожалел, что не может смотреть в янтарные глаза Сандея. Дав излиться Воскресенью, он перевернул его к себе лицом, облокачивая его голову об подлокотник дивана. Головианец сразу же прикрыл свои глаза крыльями и покраснел от стыда и отвращению к самому себе. — Скажи мне Санди, ты представлял как я в тебя вхожу? Возможно, ты представлял меня когда игрался со своим членом? Когда будешь отвечать смотри прямо мне в глаза, это не просьба. Убрав крылья с глаз, Сандей не охотно раскрыл рот. — Каждый день после бара, я приходил домой, вставляя в себя пальцы, представляя как ты меня трахаешь. Галлахер рассмеялся, от чего Воскресенье вернул крылья обратно на глаза. Нагнувшись, мужчина начал стягивать остатки одежды с пташки. Приблизившись после к лицу, он начал кусать крылья, после зализывая раны на белоснежном покрытие, чтобы не испортить их разводами крови. Галлахер стянув с себя брюки, резко вошел в Воскресенье по самые яйца. От чего крылья распахнулись, а из уголков глаз брызнули слезы. — должен признать, твои слезы возбуждают меня не меньше, чем твои пошлые словечки. — руки больно, раз.убери наручники. — думаешь я стану тебя слушать? Сегодня у нас ты послушный. Пусть твои шаловливые ручки пока побудут у тебя за спиной. — мерзкая псина освободи мне руки! Сказал своим привычным статусным голосом, будто находившись на мероприятии. На что в ответ бармен стал сильнее долбиться в Сандея. Примкнув к его коже на груди, он начал её оглаживать, схватив один сосок он потянул его на себя. — как ты меня назвал, а Пташка? — П. Пусти. — сначала извинения. Галлахер прикусил второй сосок, все так же оттягивая первый. — Извини меня, мне не стоило так тебя называть. Оставив наконец-то в покое грудь Сандея он приблизился в плотную к головианцу шепча ему на ухо, своим хриплым, басистым голосом. — Как ты должен меня назвать? — Хозяин.? — молодец пташка. Галлахер решил завершить начатое, вгоняя быстро своей член и так же быстро выводя он заставлял Сандея извиваться под ним, продолжая говорить ему на ушко колкости, кусая его губы вырывая многочисленные стоны. Головианц обхватил его торс своими ногами от чего проникновение стало еще глубже. Руки ужасно зудели за спиной, такое чувство что они сбились в кровь. — потерпи, ещё чуть-чуть. Последние толчки и бармен излился в него, вытащив половой орган, он весь влажный посмотрел на Сандея который очень часто дышал. Улыбнувшись и убрав выбившиеся волосы назад, он достал из упавшей одежды ключи от наручников. — давай сюда свои запястья. Еле повернувшись, Галлахер увидел, как из его ануса вытекает сперма. Быстро оклемавшись, он расстегнул железки и схватил руки головианца, которые были все красные. Погладив их, он помог Сандею одеться что после сделал и сам. После он взял птицу на руки и закрыв бар отнес к себе домой. Там они вместе помылись, а после уснули в обнимку.