Не порок
7 ноября 2024 г., 21:02
Тяжело. Конечно, тяжело. Но Арсений упорно делает вид, что у него всё в порядке, и кто Дима такой, чтобы не поддерживать друга и коллегу в его этом наивном заблуждении. Так что ему остаётся только поставить собственный стакан с кофе на стол, Арсению под руку, чертыхнувшись внутренне, что сразу не догадался купить второй.
— Как дела? — неловко начинает Дима светскую беседу, и Арсений реагирует запоздало, поднимает красные уставшие глаза от монитора и одним своим видом отвечает на нелепый вопрос. Впрочем, а как ещё должен выглядеть человек, который сутки не вылазит из своего кабинета и, кажется, ставит своей целью извести себя как вид.
— Не могу, ничего не могу найти, вроде столько информации, а в единую картину не складывается. Я всю ночь просидел, надеялся на ночное озарение, а только заработал мигрень и судорогу бедра. Спасибо за кофе.
Телефон лежит на краю стола. Дима скользит по нему взглядом, типа невзначай, но заляпанный экран красноречиво свидетельствует — Арсений про излюбленный гаджет ночью не забывал. Как и всегда.
— Иди умойся, и я отвезу тебя домой. От тебя всё равно никакого толку сейчас, Арс. На такой воспалённый мозг дела не делаются.
Удивительно, но Арсений соглашается. Кивает заторможено, отпивает из стакана, морщится от сладости — Диме сегодня захотелось глюкозы для работы мозга, да и Арсению явно не помешает. После чего послушно поднимается с кресла и плетётся в сторону санузлов.
Телефон Дима со стола не берёт. Пусть Арсений сейчас и в изменённом сознании от усталости, но профессионализм так просто не выключить — наверняка заметит даже миллиметровый сдвиг. Так что чисто одним пальцем привычные действия: двойной тап, ввод пароля, «самолётик» телеграма. Нужный диалог, тяжёлый вздох, выгрузить приложение из памяти. Экран гаснет почти сразу, время ожидания у Арсения всегда стояло минимальное, тоже профдеформация. У Димы такое же, хотя ему в собственном телефоне скрывать нечего. Он даже материалы по делам старается открывать только на собственном рабочем компьютере.
Здесь же в телефоне — вся жизнь.
Арсений возвращается с мокрыми у лба и висков волосами и таким же мокрым воротом рубашки, умылся на славу, молодец. Дима удовлетворённо кивает и указывает носом на всё ещё горящий монитор.
— Давай, сохраняй всё и вырубай шайтан-машину, моя тачка на парковке.
Арсений покорно кивает и медленно волочится к креслу. Снимает со спинки сумку, чертыхается, отворачивается к столу, где мышкой начинает всё так же послушно закрывать запущенные программы. Выключив компьютер, задумчиво смотрит на раскиданные по столу бумаги, неуверенно их трогает и, в конце концов, поднимает беспомощный взгляд на Диму. Приходится согласно кивнуть — пусть забирает, всё равно будет думать о работе, так может со своим вымученным ночным расследованием на руках хоть с пользой. Арсений неаккуратно и поспешно сгребает все записнушки в раскрытую сумку и выпрямляется.
Спускаются они в давящей тишине.
— Можешь чиркануть мне догадки, я постараюсь сегодня тоже глянуть, — выдыхает Дима сигаретный дым в окно, когда они уже встают на светофоре в паре кварталов от дома Арсения. Наверняка мусолит в голове всё прямо сейчас, хоть и не соображает ничерта. Лишь бы заглушить себя работой. Лишь бы не оставить места и времени на вольные раздумья.
— Хорошо, спасибо. Там не то чтобы много.
— Чё Шаст? Не объявлялся?
И косит глазами на Арсения, ловит любую эмоцию на сером лице. Только Арсений даже бровью не ведёт, как сидел с невозмутимым выражением, так и дальше сидит, и не дрогнуло ничего при упоминании триггера. А было время, когда это имя в их личном общении было как в книжках о Гарри Поттере — Волан-де-Морт. Нельзя-произносить-вслух.
— Нет, не объявлялся, — вяло пожимает плечами Арсений, и радует хотя бы то, что он не врёт и не пытается уйти от ответа.
Ведь Шастун действительно не объявлялся.
В диалоге телеграма по-прежнему только море непросмотренных сообщений. И одиночные галочки как заброшенные кресты на кладбище.
● ● ●
3 октября
Осень эта… Ни одной позитивной мысли в голове. Только статистика трупов и нераскрытых дел, порой, знаешь, даже злит, что для меня это всё уже рутина, цифры, а не человеческие жизни. В этом я не сильно отличаюсь от тебя, для вас же тоже люди лишь набор цифр: деньги, рабочие часы, спёртые или проданные килограммы, найденные номера телефонов, координаты в городе. Глупо это, корчить из себя святошу, да? Да ты и лучше меня все мои пороки знаешь, все их по пальцам перечислил, все с них же и сцеловал 21:47 Мне нравится, что ты не видел во мне чего-то идеального, возвышенного, знал больше, чем я сам. Мне бы твоё умение разбалтывать человека — мне кажется, я выложил тебе всю свою подноготную, хотя Дима вон, даже не знает, сколько у меня комнат в квартире, а мы знакомы лет пятнадцать 23:51 Хотя иногда я думаю, что чтобы узнать человека, не важно, сколько у него комнат и где он работает. Это же какое-то совершенно другое, когда вы соприкасаетесь душами, сходитесь мыслями, это просто чувствуется сразу… 23:52 И уже не так важно, что вас на самом деле объединяет, да? 23:5422 октября
Этот октябрь меня доконает… О, а мы же с тобой начали общаться как раз в октябре, помнишь? 21 октября — телега всё помнит 19:03 Нет, я понимаю, что мы и до этого друг о друге очень даже знали — мне передали твоё дело ещё летом, иронично, я тогда видел только мелкого рядового мошенника, так, начинающего пацана в мире криминала, таких, знаешь, обычно без конца и начала. Появляются, пропадают, бешеная текучка, конечно, в мире мелкого криминала, хе-хе… Зато потом Стас, мудак этот продажный, вдруг зашёл в кабинет, дверь закрыл и вдруг сказал быть к тебе повнимательнее. К какому-то мелкому воришке — и повнимательней, представляешь? И я тебе этого раньше не говорил, но признаюсь — тогда подумал, что тот просто хочет на тебя повесить «глухарей», искусственно раздуть из тебя огромную личность, закрыть кучу дел, лишь бы выслужиться перед начальством. И уже позже оказалось, что ты в верхах давно там на особом прицеле 19:14 Меня аж мурашками, помню, пробрало, как понял. А понял я, когда ты меня сам нашёл и написал, проныра такая. Когда выяснил, что дело у меня — как только, вот вопрос… Я всё ещё думаю, что в отделе есть крыса, а ты так и не признался, кто сливал тебе эту инфу. Мелкие мошенники не пишут своим следователям… 19:16 Я, кстати, часто вспоминаю, этот момент, ну, как мы начали переписываться. Мне, наверное, это дело только поэтому и оставили, что ты непредсказуемо так вышел со мной на связь, сказали продолжать с тобой общаться, пытаться вызвать доверие, ждать, пока ты чем-то себя выдашь. Да ты и сам всё это знаешь, конечно, ты же прекрасно понимал, что я закладываю каждое твоё слово, поэтому и начал сразу со всяких сальностей и пошлостей. Как же ты развлекался тогда, ахаха… 19:20 Еще прикалывался «у меня язык длинный, я пиздливый, ты меня останови, если что», а сам ничего конкретного так и не выдал! 19.21 Хотя знаешь, когда я сейчас анализирую нашу переписку — уже не для того, чтобы что-то там вычислить и передать в отдел, нет, конечно, — я вижу, как много мы разговаривали о всякой дури. Ты писал просто тонну про какие-то сериалы, про музыку, про свою юность, постоянно рассказывал свои сны и спрашивал, что снится мне… Так вот, теперь, когда я читаю это всё не по работе, а ну… пытаясь понять, просто ли ты держал меня на коротком поводке или с твоей стороны уже тогда что-то было… ну… 19:23 Я идиот, если мне кажется, что было? С самых первых сообщений, как ты там писал, мэтч? Космический коннект? Дурацкое взаимопонимание в каждой строчке, в каждом выражении, в каждой мысли. Даже когда ты пропадал и отвечал раз в два дня, я всё равно это всё… 19:28 Ох, Антон. Жестоко так поступать с людьми. И я сейчас не про кокаин. 19:3323 октября
Снилась первая наша встреча. Наверное, потому что вчера вспоминал начало нашей переписки. И про сны эти, я до тебя про сны вообще ни с кем не разговаривал никогда, а ты привил эту дурацкую привычку их запоминать и анализировать. «Ты же любишь анализировать, Арсений». Дурак. Так вот. Я, кстати, думал, что реальные события не снятся, типа, только всякая выдуманная подавляемая подсознанием фигня, а вот всякие там флэшбэки или травмы детства — это тупо чтобы раскрыть персонажа в фильме 10:11 Но вот, распишитесь. Не, ну не всё так, как было на самом деле. Там квартира была какая-то не моя, а будто отельный номер и будто даже не в России, а где-то в Европе, но остальное, прямо как тогда: я в шоке, что ты меня нашёл и ещё и заявился на порог спустя три месяца переписки, и это твоё «ну, вот он я, ты же меня искал, давай, вяжи». Слово в слово, хотя, наверное, я бы и не вспомнил сейчас досконально — всё, что я помню, как у меня сердце долбило кровью по голове. Ещё забавно, но в моих воспоминаниях мы с тобой трахались тогда без остановки, хз, целую неделю, хотя я рациональным-то чётко понимаю, что ты уже наутро ушёл. Но там точно имел место пространственно-временной разрыв. Я ведь понимаю сейчас, что по факту у нас не так много времени было вместе, наши встречи вообще можно по пальцам одной руки пересчитать, и все неожиданные, непредсказуемые, в каких-то неудобных местах… 10:23 У следствия не было ни шанса, конечно… 10:33 Хотя… У них не было ни шанса с момента, как я в тебя упал 10:4027 октября
Все эти игры в искренность — это же всё ты начал, это всё ты добивался от меня откровений. Со всеми своими мурашечными «смотри, какая простая и интересная игра» и «совсем не больно и не страшно, правда?». Меня, помню, аж трясло от возбуждения…01:22 Хотя выяснять всё должен был я! 01:23 Но открываться больно и страшно, Антон, особенно когда потом тебя с этой раскуроченной душой оставляют одного 01:272 ноября
В очередной раз задаюсь вопросом — зачем я всё это пишу сюда уже больше года. Я же давно не жду, что ты ответишь. Ну да, в начале ещё была эта наивность, горел моментом, казалось, что всё как в сериале закрутится, проверял твой онлайн по пятьдесят раз в день, вот сегодня годовщина, вот сегодня день рождения, вот сегодня… верил, верил… 00:29 Время — штука жестокая, конечно, как и чёртова логика. Я прекрасно осознаю, что тебе опасно светиться с этим номером, что тебя ищут уже в нескольких странах, что ты не будешь так рисковать. В конце концов ты можешь просто не хотеть... И вот я в том моменте, где я просто пишу сюда чисто как в дневник, знаешь, этакая отдушина, мне просто необходимо куда-то выплеснуть это всё, иначе меня разорвёт. Ну не Димке же мне это рассказывать? Я могу наговорить вообще на статей пять, хотя единственная, которая будет честной — это то, что я влюбился в тебя вообще, когда должен был вызвать подкрепление ещё в первую нашу встречу 00:35 Но ещё я пишу, чтобы быть уверенным — ты был в моей жизни, ты не выдуман. Потому что порой мне начинает казаться, что ты вообще плод моего воображения 00:43 Слишком идеальный. Слишком желанный. 00:4912 ноября
Мне жаль, что у меня нет твоей почты. Конечно, вряд ли ты ею пользуешься вообще, но как будто иметь хотя бы одну ещё ниточку к тебе — было бы честным. Ты-то вот прекрасно знаешь, где меня найти. Пробил в первую неделю все мои соцсети и телефоны, даже те, которые не были привязаны к реальному имени. Даже студенческий твиттер откопал, заноза. И жутко, и лестно. И нечестно, Антон. Мне сейчас порой до зубовного скрежета необходимо донести до тебя свою боль, хотя бы немного, хотя бы одной строчкой, просто, чтобы понимать, что ты знаешь — для меня ты не мимо проходящий человек. И получить в ответ хотя бы одно слово 20:20 Я ещё нашел твою старую страницу в ВК, следователь я или где. Или сталкер? Ох. С кем поведёшься. Но в любом случае страница эта заброшена уже лет восемь. Хотя мне нравится смотреть на твои универские фото. Глупо, но иногда я представляю себя как бы «за кадром» этих фотографий. Интересно, если бы мы познакомились тогда, что бы изменилось? 20:26 Я ещё не мент, ты ещё не дилер. Просто два случайно столкнувшихся человека в огромном мире. Ты пошутил, я посмеялся 20:30 Я уверен, я бы заметил тебя уже тогда. 20:30 И точно так же влюбился. 20:3019 ноября
Домой приехал лишь под утро. Веду дело… Не то чтобы прямо серьёзное, скорее, нудное, требующее много возни, и конца и края ему не видно. Сверху ещё сроки поджимают, типа, два месяца, Арс, и надо бы уже результаты сдать, а я пустыми глазами смотрю в экран и думаю — я это всё сейчас ненавижу 14:33 Вот не работу свою, а вообще — всё. Всю свою сложившуюся жизнь, каждый поворот судьбы, каждый свой чёртов выбор, который всё дальше меня от тебя отводил. Возможно, я усугубил всё своим первым «привет», когда ответил тебе, уже понимая, что твоё «Это я, Антон Шастун» — это не шутка и не розыгрыш. Как чуял, что не розыгрыш 14:41 И всё равно вывернулось всё так, что сейчас я пишу в огромное такое никуда телеграма, сердце ноет без ответов, и не ждёт их уже, просто, зачем-то, хочет до тебя донести всё это… Всё это… Всего меня… 14:45 Блять 14:4523 ноября
Наверное, проблема в том, что я уснул утром, а проснулся уже к закату, но снился какой-то бесконечный бред. Какая-то лодка, скользящая по красной реке, марево нестихающего заката вокруг. И я в этой лодке, смиренно плыву, не понимая совершенно, куда, но мне не страшно, потому что я тяну руку к белому облаку, а оно, знаешь, ну, ты. Как бы ты — это и есть это облако. И ты вот рядом, и мне спокойно, словно только одно твоё такое вот — эфемерное — присутствие способно меня защитить 17:33 Иногда, когда мне становится совсем херово, я себе это и представляю — что ты рядом, буквально за спиной, комментируешь происходящее, фыркаешь, шутишь, язвишь или сопишь носом — ты знаешь, что ты постоянно сопишь носом? Даже на слитых телефонных переговорах заметно 17:38 Ну и вот я в этой лодке, тянусь, тянусь, кажется, почти коснулся, уже даже вижу очертания твои в этом облаке белом, а пальцы всё не достают, и я уже нависаю над этой красной водой, а в голове такое «упаду да и пофиг, лишь бы только дотянуться, лишь бы успеть увидеть тебя до этого момента». Сейчас вот думаю, твои объятия — это я уже утром спросонья придумал или всё-таки было?.. 17:40 После таких снов только нажраться в сопли. Впрочем, что мне мешает? 17:45 Знаешь, мне уже давно плевать, кто ты в глазах общества — я прошёл все стадии принятия. Просто хочу… дотянуться? 22:2224 ноября
Я всё ещё схожу с ума только вспоминаяя о наших полуночных разговорваъ 00:35 Скажу абсолютно крамольную в ещь но, знаешь. меня тут давно ничего НЕ ДЕРЖИТ да. И мне реально плевать что будет дальше 00:43 Забери меян Антое 01:5529 ноября
Сегодня мне прислали цветы. Прямо в управление, на проходную. И знаешь… Я просто представил, что это от тебя. Ты ведь вполне на такое способен. Цветы чудесные, хотя я выглядел с ними довольно дебильно — поймал отражение в стекле ограждения, а я с суток похож на жертву пожара с первого канала, которая в халате и с гулькой на голове. И с цветами этими красивущими 20:44 Но счастливый. Это в твоём стиле абсолютно — быть рядом, пусть не физически, показывать, что вот он ты, помнишь обо мне, я не очередной человек, который прошёл мимо в твоей биографии и забылся к строчках пыльных дел 20:46 Мне так хочется, чтобы это было действительно так, Антон. Ты ведь даже не представляешь, какое оказываешь на меня влияние, сколько всего нас связывает на самом деле 20:47 И слушай. Меня устроит даже так. Даже цветами до конца жизни 20:48 Просто… Главное — знать. Ты рядом. И помнишь обо мне. 20:49● ● ●
— Арс, всё в порядке? И снова эти глаза. Потерянные, выглядывающие словно с изнанки мира, ослеплённые дневным светом. Катя про таких говорит «обогреть и утешить». Арсений точно из тех, кого хочется обогреть и утешить. Особенно сейчас. Даже Диме. — В порядке? Чёрт тебя возьми, Арсений. Ты должен отвечать, а не спрашивать, а в итоге именно Диме придётся быть тем, кто раз за разом приносит боль человеку, который с этой болью уже не в силах справляться. Выть хочется от этой щемящей невозможности помочь, за годы в полиции уже иммунитет к чужому горю и броня толщиной с ладонь, а тут один взгляд в эти потерянные огромные глаза со стрелочками влажных ресниц и всё, сердце словно протыкает насквозь горящими иглами. — Ты же… Ну, слышал? Слова сохнут в горле, ну почему, почему Слава сам не мог этого сказать, Арсений всё ещё числится в группе расследования, хотя негласно больше как потерпевший, чем сотрудник под прикрытием, как бы на самом деле это не назвали по бумагам. Но сказать-то всё равно могли. Хоть бы письмо официальное начеркали, если сами стремаются в эти глаза опухшие смотреть. — Шаста объявили в розыск в Латинской Америке. Теперь по статье с оружием. Есть информация, что он осел там. Арс… Вы же… всё ещё не общаетесь? Смотреть телефоны друзей — паршиво. Напоминать этим друзьям о том, что заставляет тонкую прозрачную кожу век мгновенно наливаться красным и опухать, ещё паршивей. Арс выглядит совсем подавленным, как человек, который разрывается между двумя важными ему вещами, и одну любой в отделе может назвать точно — это работа, он ею живёт. Но кажется, только Дима в курсе второй, которая с этой работой не вяжется абсолютно, но сплетается плотно в диком диссонансе, такая кудрявая, наглая и с таким грозящим сроком, что попадись он в руки любой полиции любой из двадцати трёх стран, где засветился, он не выйдет на волю даже будучи бессмертным вампиром. Дима гарантирует себе приступ удушья каждый раз, когда свайпит сотни исходящих с одинокими галками — номер не был в сети, наверное, целую вечность, хотя какую вечность, Дима знает, Шаст пропал больше года назад и с тех пор на связь не выходил. Диме кажется, что если бы и вышел, это стало бы понятно по лицу Арсения без последующего свидетельства в виде появившихся голубых двойных галочек. В каждой стрелочке чёрных ресниц. В каждой искорке когда-то задорных глаз. — Конечно, нет. Мне бы пришлось вам немедленно доложить, он об этом знает. Я — последний человек, с которым он свяжется, — мёртвым голосом говорит Арсений. У Димы в груди что-то жалобно сжимается. Арсу бы показаться психологу. Или экзорцисту.● ● ●
1 декабря
Цветы припёр Журавль. Сознался случайно, сказал, что хотел меня порадовать и удивился, когда я психанул. Чёрт, это было некрасиво, он же не виноват, но лучше бы он ничего не говорил 22:35 Прости, это глупо так, да? Я словно девочка пытаюсь искать какие-то намёки в пространстве, подгоняю факты, словно успокаивая себя, я отдаю отчёт, что это ненормально, но по ощущениям, это единственный путь, чтобы не рехнуться. Мне не хватает тебя в жизни, и приходится что-то выдумывать. Пусть это будет нашим секретом? Никому же не будет хуже, если в банальном граффити у дома с «это не игры» я услышу твои легкомысленные интонации, зато у меня появляются силы жить этот день 22:433 декабря
Мне не снились эротические сны со школы, а сейчас я смотрю в окно, а у меня до сих пор ощущение этой духоты, твоих горячих рук, твоего члена внутри, наполненности. Я на грани был, кажется, несколько жизней подряд, у меня болит всё тело от напряжения, Антон. Я тысячу лет не встречал утро в душе с членом в руке, я даже не помню, когда дрочил вообще последний раз, но этот сон просто кошмар какой-то — я всё ещё с ума схожу. И во сне я был таким открытым, таким откровенным, каким так и не смог стать с тобой в реальности. Помню, постоянно зажимался, не давал тебе себя полностью раздеть… Жалею сейчас жутко, во сне ты целовал меня везде, опускался губами по бёдрам, пиздец, я пишу, а горит всё, как ночью, мы столько времени потеряли. Пусть наши встречи всегда были лишь по твоему желанию и на твоё усмотрение, пусть я смущался, пусть бухтел на пошлость и грязь из твоего рта, я ждал эти встречи, поверь мне. Я ждал каждую из них, и помню каждую из них так подробно, что могу написать книгу — а что мне остаётся, Антон? Ты оставил мне только воспоминания и эту переписку 08:22 Я рассказал следствию не о всех наших встречах, кстати. Тогда, когда ты просто подловил меня в примерочной в ТРК — о ней у них ничего нет. Ты тогда не сказал ни слова, только вцеловывал мне в шею свой программный код, гладил так долго и жарко, что каждое нажатие пальцем я помню и сейчас. Я до сих пор считаю, что это была самая важная наша встреча — встреча, когда понятно всё было без слов, когда взаимность наших чувств была готова спалить шторки, когда я в твоих вечно смеющихся глазах видел только слепое обожание 08:25 Конечно, я им не рассказал. Себя я оправдываю тем, что эта встреча не несла никакой фактической ценности, мы ни о чём не говорили, я не мог вызвать подмогу, я не мог задержать тебя в одиночку. Но на самом деле я знаю — это был самый важный момент нашей с тобой жизни, момент, в который я отдался тебе без остатка, потому что в своих руках держал твоё сердце 08:28 И я счастлив от одной мысли, что именно это чувство я для себя не придумал 08:295 декабря
Сегодня снова доставили цветы. Я даже не пытаюсь предполагать. Тем более, что именно сегодня Поз усадил меня напротив, заставил смотреть ему в глаза и вдумчиво сказал, что есть информация о том, что ты погиб в очередной перестрелке где-то на границе Мексики 20:30 За прошедшее время это уже четвёртое подозрение на твою смерть, но мне больно каждый раз как в первый. Я всё равно начинаю сходить с ума в ожидании подробностей — вот сейчас сольют список убитых, вот сегодня там всё-таки будет твоё имя, вот в эту минуту всё закончится навсегда. И я уже не хочу видеть эти списки, не хочу этого знать, кажется, я привык жить в этом мыльном пузыре с ощущением, что всё это — временное, и вот когда-нибудь ты просто объявишься онлайн и что-то изменится, что-то сдвинется с мёртвой точки, а все эти слухи окажутся простыми попытками замести следы, чужими наветами, выдумкой, ошибкой 20:35 Хотя головой я понимаю, что эту симку ты уже давно утопил в океане, и палить свое местонахождение так глупо ты не будешь 20:35 Прости ещё раз, что я всё это тебе пишу 20:406 декабря
Я ужасно хочу уйти с работы. У меня нет сил там находиться. Но это единственное место, где к тебе имеются хоть какие-то ниточки, где есть шанс просто услышать твоё имя, узнать о тебе хоть что-то. Мне это «что-то» по-прежнему необходимо… 09:58 Опять снилась красная вода, а ощущения всё те же — боялся, что ты исчезнешь, больше, чем того, что упаду 10:03● ● ●
— Как бы вы могли описать характер ваших встреч? — кряхтит на записи Кос. Тишина такая тягучая, неприятная. Диме кажется, что он даже видит это равнодушное поднятие плеч и скучающий взгляд. — Не знаю. Сексуальный? Рома тогда смутился. Он всё пытался вывести Арсения на серьёзный разговор, настаивал, что он мог что-то упустить, и только через такие вот диалоги можно докопаться до каких-то подробностей и составить психологический портрет Антона Шастуна. Арсений же выглядел так, будто вообще не собирался сотрудничать со следствием. — Арсений, сосредоточься, — выдыхает Рома, теряя весь свой официоз и звуча почти жалобно. — Мы же не шутки шутим. — А я и не шучу, Кос. Мы встречались не для того, чтобы обсудить его преступные планы. Всё, что я пытался узнать, представлено в переписках, я честно отдал вам всё, даже то, от чего мне до сих пор стыдно смотреть вам всем в глаза. Но при встречах мы почти не разговаривали. Они… Они как бы для другого изначально были предназначены. На записи снова шумный выдох Коса, пытающегося взять себя в руки. — Как вы договаривались о встречах? В переписках нет ни дат, ни времени, ни похожих на шифры фраз. Вы контактировали в других мессенджерах? Через телефон? — Нет. Мы ни разу не договаривались о встречах, вот и весь ответ. Он сам меня находил, он сам приходил тогда, когда ему хотелось, и брал то… Что хотел. — Арс… Это как-то… Неправильно? А если бы ты не хотел? Люди о таком… — Я хотел. Дима ставит запись на паузу и вытягивается на столе. Пиздец. Какой же пиздец. Он просто сорок минут слушал и слушает то, как его друг признаётся в любви преступнику, ни разу не произнеся слова «люблю». И самое паршивое, что Дима этому всему верит стопроцентно — в каждом предложении, в каждой интонации, в каждом тяжёлом вздохе. Всё тут говорит о любви, болезненной, неправильной, осознанной, но одновременно такой искренней и чистой, что ему, офицеру полиции со стажем, хочется невольно улыбаться, как при случайно пойманной летним жарким днём ностальгической картинке из детства. — Арс, подумай, он хотя бы раз упоминал что-то про контрабанду? Про места, где мог находиться? Имена, фамилии, вскользь, случайно? Что-то же он тебе говорил? — включает снова запись Дима. — Он говорил, что не против утопиться в моих глазах. Дима выдыхает с Косом в синхроне.● ● ●
7 декабря
Снова снился. Что ты пришёл, снова внезапно, снова вечером. Ты выглядел иначе совершенно, но я всё равно тебя узнал. Знаешь, если бы это случилось в реальности, я бы безумно удивился, задал тебе миллиард вопросов, переполошился, что тебя могут поймать. Но сон на то и сон, что свободен от всяких условностей, я прижался к тебе крепко-крепко, я ничего не спрашивал, ничего не сказал, будто всё и так понятно, всё уже обговорено — просто твой приход был финальной точкой, единственно верным решением. Я наутро так и подумал — Шаст, мне не надо объяснений, мне не надо оправданий, мне не надо извинений. Только бы всё просто стало так, как было, только бы была возможность снова пообсуждать просмотренный сериал, воспоминания детства или даже то, что тебя во мне больше возбуждает: то, как я поджимаю губы, или то, как я пишу в мессенджерах со всеми знаками препинания и с большими буквами, будто одержимый всероссийским диктантом 11:04 Я даже сам не понимаю, как это произошло, Антон. Как влюбился. Как упал в тебя. Как пропал для этого мира. Как из мелкого преступника, теряющегося среди папок с делами, ты стал гигантским махинатором, которого ищет половина белого света. И как сделал то же самое со мной — из эмоциональной надоеды, нервирующей своим вниманием и слепым обожанием, превратился в человека, чьё сообщение я мог ждать с преданностью собаки по нескольку дней 11:11 Как ты там говорил? Я душу наружу? Забирай и ешь? 20:10 Так вот, Антон. Я душу наружу. Забирай — и ешь. 20:1110 декабря
Открой дверь 04:21● ● ●
Порядок, никаких признаков сборов или похищения, это давит неимоверно. А Дима так надеялся, наивно, но верил. Что тот просто собрал вещи и уехал в лес, где просто, например, решил начать жизнь с чистого листа. Да, никому ничего не сказав, исчезнув, но такое же бывает? Впрочем, в ванной не болтается его тело, что вроде как должно ободрять. Только на самом деле Дима думает, что Арсений бы и так не стал кончать с собой прилюдно. Он слишком был заморочен на чужом комфорте. Хотя что он об Арсении вообще знает. Друг гас на глазах, из зажигалочки и повесы превратился в серую мышь с огромными кругами под глазами. А все Шастун этот, который появился-то на всего ничего, они виделись, может, раз пять от силы — Арсению пришлось рассказать под следствием слишком многое, что, пожалуй, сам Дима предпочёл бы не знать. Арсений на Шастуне откровенно помешался. Квартира для Димы не знакома, с тоской приходит осознание: они дружили с Арсением так долго, но ни разу не собирались у него в гостях. И тем не менее — порядок на кухне, лёгкий бардак в спальне, заваленное бумагами рабочее место. Арсений читается в каждой небрежно оставленной на своём месте вещи. Серёга тоскливо запускает ноутбук и сразу разочарованно опускает крышку, чтобы запаковать улику в пакет — Дима не видит, но знает абсолютно точно, что ноут запаролен, поэтому его повезут в отдел. Но вряд ли Арсений был столь неосторожен, чтобы оставлять какую-то ценную информацию на ноутбуке, зная возможности их специалистов по взлому. — Только ноут. Телефонов и планшетов нет. Может, всё же сбежал? — в голосе Серёги читается такая же точно надежда, и Диме становится немного совестно — не он один переживает за Арсения, но и успокоить всё же не в силах. — Без одежды и денег? — выдыхает Макс. — У него всё на счетах живо, карты и наличка в кошельке, кошелёк тут, и никаких переводов за последнюю неделю не было. — Следов борьбы тоже нет, — тихо дополняет Артём, и они все понимают, что это значит в глазах следствия. Настырная мысль о том, как Арсений боялся доставить всем неудобство, носится в голове по кругу на разные напевы. — Но телефона всё же нет, — робко напоминает Серёжа, и все цепляются за этот хилый мостик, как за достойную улику — мертвецам-то телефоны не нужны. Даже если они к ним были привязаны, как к самой единственно важной вещи. Домой Дима приходит загруженный. Целует Катю, не комментирует своё отсутствующее лицо и запирается в кабинете с бутылкой вискаря. Отгул на завтра он уже заверил, Слава подписал даже не спрашивая причин — ему хватило краткого отчёта по обыску. Кажется, он и сам потянулся к тяжёлой тумбе с пыльным спиртным, когда Дима покидал кабинет. Арсения в отделении любили. В темноте и одиночестве справляться с тяжёлыми мыслями ни разу не проще, но Дима держится на собственной убеждённости — ему за этот год Арсения понять удалось. А значит, и происходящее не должно вызывать вопросов. Поэтому Дима достаёт из внутреннего кармана пиджака потрёпанный чужой телефон и вздыхает. Да, неэтично. А ещё и незаконно. Но и быть причиной того, что Арсения записали в суицидники, не хочется совершенно. Попадает он в телефон быстро — короткий пароль Арсений не менял, не подозревая, что телефон регулярно просматривается, но Диме не стыдно совершенно. Он проверяет последние звонки, смс, открытые приложения, словно до последнего игнорируя то самое — банальную «телегу», где и была вся эта односторонняя переписка с мёртвым аккаунтом. Дима понимает, что однозначный ответ на заданные сегодня вопросы найдёт только там, а не на заброшенной странице контакта или Инстаграма. Но всё равно, как по инструкции, листает остальное. Чтобы, пока выпитый залпом вискарь дерёт горло, всё же запустить проклятое приложение. Чтобы набрать всё же воздуха. Чтобы шагнуть в метафорическую пропасть. Глаза обжигает обилие голубых двойных стрелочек. И скромное, прочитанное секунда в секунду, «Открой дверь».
