Всё что пожелаешь

— Аккуратнее! Скоро в мою толстовку не влезешь! — Пока Юнжи наслаждалась своим любимым блюдом, насмешливые слова Феликса прорезали восхитительную атмосферу, как скальпель. Обвинительное замечание задело её за живое — неужели она действительно слишком много себе позволяла? Его язвительный комментарий тяжело повис в воздухе, и радостное выражение лица девушки померкло. Однако её любовь к Феликсу была сильнее уязвлённой гордости. Её ясные глаза не отрывались от его глаз, словно безмолвно призывая его взять свои слова обратно, но вскоре смягчились, скрыв остаточную горечь под безобидной улыбкой. Решив скрыть от него свои истинные чувства, она продолжила их оживлённую болтовню, притворяясь невозмутимой, пока они вместе ужинали. Однако Феликс и не подозревал, что его неосторожные слова сделали ей некомфортно и плохо После ужина Феликс и Ю вернулись домой, и ощутимое напряжение между ними всё ещё витало в воздухе. Она переоделась в удобную пижаму и встала перед зеркалом, пристально изучая своё отражение в поисках малейших изменений, которые могли бы отразить диссонирующие нотки их разговора за ужином. Погрузившись в свои мысли, она едва заметила приближение Ликса, пока он не прижался губами к её щеке в целомудренном поцелуе. В уголках её губ появилась заученная улыбка, скрывающая боль и смятение, которые всё ещё терзали её изнутри. Она встретилась с ним взглядом в зеркале, и в её глазах, несмотря на бурю, бушевавшую внутри, читалась теплота. Когда Со скользнула под одеяло, Феликс присоединился к ней, обняв сзади и уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Она почувствовала тепло его дыхания на своей коже, нежное давление его объятий, и в её груди затрепетало знакомое чувство. Но несмотря на комфорт от его близости, её терзали сомнения, их коварный шёпот вторил обидным словам, сказанным за обеденным столом. Её нижняя губа задрожала, грозя выдать эмоции, которые она пыталась скрыть. Мысль о том, что она действительно могла набрать вес, как подразумевал комментарий Феликса, не давала ей покоя. Когда дыхание Феликса замедлилось и стало глубже, сигнализируя о том, что он погрузился в сон, Юнжи осторожно высвободилась из его объятий. Он перевернулся на бок, отвернувшись от нее, и начал тихо похрапывать. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ритмичным звуком его дыхания. В уголках глаз выступили слезы, когда она посмотрела на мирно спящего Феликса. Тяжесть его предыдущей критики давила на нее, заставляя чувствовать себя тяжелой и недостойной. Она боялась, что ее предполагаемое увеличение веса непоправимо испортит их отношения, вбив клин между ними. Прерывисто вздохнув, дала волю слезам, ее рыдания были приглушены подушкой, когда она оплакивала возможную потерю мужчины, которого любила. Утренний свет проникал сквозь занавески, отбрасывая бледные тени на одинокую фигуру Ю в постели. Феликс уже ушёл на работу, оставив её наедине со своими мыслями. Тишина казалась гнетущей, нарушаемой лишь тиканьем часов на тумбочке. Не дожидаясь завтрака, Юнжи перекинула ноги через край матраса и твёрдо встала на пол. Решимость укрепила её решимость, когда она дала себе молчаливую клятву — больше никаких поблажек, никаких оправданий. Она села на строгую диету, полная решимости сбросить лишние килограммы, которые, по её мнению, мешали её отношениям. Решив не поддаваться искушениям других, она держала свой новый режим в строжайшем секрете.

***

Дни сливались в недели, а скудный рацион девушки состоял в основном из горькой зелени и водянистых овощей, которых едва хватало, чтобы утолить её ненасытный голод. С каждым мгновением её состояние ухудшалось. В животе постоянно урчало, силы были на исходе, а в животе ощущалась тупая боль. Несмотря на очевидные признаки пренебрежения она упорно хранила тайну, отчаянно пытаясь скрыть правду от Феликса. Она надела мешковатую одежду, надеясь скрыть, что её фигура уменьшилась, и нанесла много макияжа, чтобы скрыть бледность щёк и тёмные круги под глазами. По мере того, как шли дни, некогда энергичная Юнжи угасала, превращаясь в хрупкую оболочку решительности и самообмана. Шесть дней непрекращающегося голода сказались на хрупком здоровье Ю. Оставшись одна в пустой квартире, она, спотыкаясь, направилась к весам в ванной, её ноги дрожали и вот-вот готовы были подкоситься. По её раскрасневшемуся лицу текли слёзы, застилая взор, пока она смотрела на цифровой дисплей. 45 килограммов. Для человека её роста это число казалось смехотворно средним, но для измученной психики Юнжи оно означало провал. Разочарование растеклось по её венам, как ядовитый яд, ещё больше истощая и без того хрупкие силы её тела. Одетая лишь в узкие трусики и кружевной бюстгальтер, она прислонилась к холодной кафельной стене, её стройное тело сотрясалось от рыданий. — Зачем ты это сделала? Внезапный голос Феликса напугал Ю, и она резко обернулась, широко раскрыв глаза от шока. Он стоял всего в нескольких сантиметрах от неё, и на его лице читались беспокойство и невыплаканные слёзы. Его взгляд на мгновение остановился на весах, прежде чем встретиться с её взглядом, в котором смешались вина и печаль. Сердце Юнжи бешено заколотилось, внутри неё бушевала буря эмоций. Она была настолько поглощена собственной болью и отчаянием, что не задумывалась о том, как её действия могут повлиять на Феликса. Теперь, столкнувшись с реальностью его страданий, она почувствовала укол сожаления, и её защита рухнула под тяжестью его присутствия. Сильные руки Феликса обняли хрупкую Ю, прижав её к своей груди, и он разрыдался. Его лицо уткнулось ей в шею, горячие слёзы капали ей на кожу, пока он причитал: Зачем ты это сделала?! Зачем ты морила себя голодом? Его мучительные крики эхом отдавались в теле Юнжи, каждое слово было новой раной для её и без того израненной души. Она обняла его, крепко прижав к себе, словно пытаясь удержать, не дать ему окончательно сломаться. Сквозь собственные слёзы прерывисто прошептала — Я... Я хотела быть лучше, угодить тебе... — Её голос затих, признание повисло в воздухе между ними.

***

Несколько часов спустя Юнжи сидела на коленях у Феликса одетая в его большую одежду, которая свободно висела на её исхудавшем теле. В её глазах всё ещё стояли слёзы, когда Феликс осторожно кормил её ложкой питательной еды, нежно вкладывая каждый кусочек в её рот своими заботливыми руками. Их обычная игривая болтовня исчезла, уступив место атмосфере мрачной нежности, когда Ликс заботился о физических и эмоциональных потребностях Со. Его пальцы коснулись её подбородка, направляя её челюсть во время еды, его прикосновение было одновременно успокаивающим и собственническим. В этот интимный момент динамика власти между ними слегка изменилась: Ликс взял на себя роль заботливого отца, а Ю доверилась его заботе, её доверие к нему возродилось благодаря его состраданию и преданности. Пока Ю проглатывала каждую ложку Феликс покрывал нежными поцелуями её лицо, прикасаясь к её лбу, скулам и кончику носа. Его нежные ласки и ласковые улыбки выражали глубокую любовь и заботу, от которых у неё замирало сердце. Парень перебирал волосы Юнжи, массируя её голову в успокаивающем ритме, который снимал напряжение с её висков. Каждое прикосновение его руки казалось молчаливым обещанием, клятвой поддерживать и оберегать её, несмотря на жизненные трудности. — Давай поспим? — мягко предложил Феликс, и его голос тихо зазвучал в тишине комнаты. Со кивнула, её веки отяжелели от усталости и эмоций. Ли без усилий подхватил её на руки, прижав к груди, словно она ничего не весила. Он отнёс её в спальню, и тихий скрип двери возвестил об их появлении. Он осторожно положил её на кровать, и прохладные простыни резко контрастировали с её разгорячённой кожей. Феликс забрался в постель рядом с ней и притянул Юнжи к себе, так что она прижалась спиной к его тёплому, крепкому телу. Когда он обнял её, она почувствовала себя в безопасности, и это успокаивающее объятие развеяло последние тени пережитого.