Улыбашка

***

      Андрей улыбается. Самоуверенно и нагло кривит губы, оценивающе глядя на нового тренера — выскочку с раздутым самомнением и нравоучительными проповедями. Единственный наследник областного прокурора горит — сияет — мечтает о Бостоне и Национальной Хоккейной лиге. Вокруг словоохотливого мажора вечно увиваются девушки разных мастей — блондинки, брюнетки, рыжие. Когда на пути его иномарки внезапно появляется Касаткина, парень даже не задумывается о чужих чувствах. Предаёт Егора — предаёт Яну.       Отмахнувшись от Маринки, как от назойливой мухи, Андрей решает, что аборт — единственный выход. Кисляк предаёт самого себя.       Он вот уже два битых часа разглядывает старые фотографии. Тоскливо. Нежно. Внутри что-то накладывается.       Пластмасса гнётся — Он смеётся. Впервые за несколько месяцев — совершенно искренне. Потому что Янка вновь оказывается рядом.       Андрей улыбается. Выжидающе и ласково. У старой подруги — упрямый характер, но Кисляк во что бы то ни стало стремится доказать свою любовь. Короткое «Я согласна» на экране яблочного смартфона становится красноречивее любых других слов.       Андрей улыбается. Искренне и счастливо. Вокруг него — фанфары, толпа гостей и марш Мендельсона. Рядом — любимая жена. Молодой отец запросто стоит на коленях и вслушивается в биение крошечного сердечка. Уже полтора месяца. Даже не верится. Кисляк готов буквально на всё лишь бы сохранить их тихое семейное. Лишь бы…       Своему ещё народившемуся сыну Андрей дарит фото с кубком чемпионата мира по хоккею. Те самые мечты о Бостоне теперь кажутся абсолютной чепухой.       Андрей улыбается. Вымученно и устало. Играет и забивает скорее по инерции. Жизнь течёт от звонка до звонка. Всего десять минут утром и вечером можно услышать ослабленный голос любимой Яночки.       Однажды жизнь кончается. Вместо жены из Германии почему-то звонит тесть. Фёдор Михайлович неестественно запинается, пытается и наконец сдаётся. «Вы молодые. У Вас ещё будут дети.» Первенца-сына рядом с Андреем не будет уже никогда.       В тот вечер Кисляк не отвечает на звонки наверняка разъярённого Стрельцова, глушит виски бокал за бокалом и сквозь назойливые мысли о каком-то там бумеранге, парень слышит ссору за столиком позади.       Через несколько минут мир гаснет. Во всех смыслах. На бесконечно долгие пару месяцев его опорой становятся лишь голоса. Отец, жена, «Медведи», Полина. Перед глазами день ото дня застывает стоп-кадр: ледовая коробка с обшарпанными бортами. Кисляк твёрдо обещает себе вернуться.       Однажды Он прозревает. Во всех смыслах. Перед глазами плывёт мутная вязь, а в голове грохочет тишина Московской квартиры. Когда Кисляка предаёт собственная жена, он поступает удивительно мудро. Он отпускает. Внутри бьётся комок тупой боли, но Андрей смеётся, наблюдая как маленький тёзка тянет к нем свои по-детски пухлые пальчики.       Андрей улыбается. Благодарно и воодушевленно. Возвращается на лёд — в команду. В очередной раз смотрит на себе подобных со стороны — становится смешно. Пути назад уже нет. И мальчик-мажор наверняка так и остался закатанным под лёд. Кисляк больше ничего никому не доказывает.       Кисляк, кажется, и предаёт и прощает одновременно. Но поделать с этим не может абсолютно ничего. Всё ещё любит всёещёжену. Когда отец вдруг оказывается за решёткой, становится страшно. Совершенно искренне и по-детски. Вот только Кисляк — не из тех, кто сдаётся без боя.       Андрей улыбается. Озорно и играючи. Толкает только что купленный подарок Макеева — ретро-автомобиль. И кажется именно теперь Он всё про себя понимает. Ведь и вода горячая идёт, и стоять больше никому не надо.       Однажды на заднем сидении Его машины оказывается респектабельный мужчина в неизменно дорогом костюме и пальто. До боли знакомый голос слегка насечается: «по-русски никак, что ли?»       В зеркале заднего вида — Казанцев Вадим Юрьевич собственной персоной. Андрею вдруг хочется взвыть от боли и жалости к самому себе.

Но

      Андрей улыбается. Совершенно по-детски.