Маленький секретик

      Впервые Аркадий надел платье, когда его мать была ещё жива. Ему было 9. Он тайком пробрался в родительскую комнату, когда ненадолго остался без присмотра — взрослые проводили время в гостиной с приехавшими гостями, а он на время оказался предоставлен сам себе. Он уже достаточно давно думал о том, чтобы сделать это, но все же никак не решался, однако теперь, когда ему предоставился удобный случай, всё-таки набрался смелости осуществить свое желание. Мамина сорочка была белоснежной, украшенной кружевами сверху и внизу, на подоле, а ещё приятно пахла выстиранным бельем. Аркадий осторожно осмотрелся по сторонам и прислушался, но никто не собирался подниматься на второй этаж дома. Тогда он надел сорочку. Конечно, она была ему велика, что смотрелось со стороны забавно. Однако он почувствовал себя очень уютно, ткань была очень приятная к телу, да и свой внешний вид ему показался в зеркале скорее симпатичным, нежели смешным. Вдруг он услышал шаги на лестнице. Быстрыми движениями, но тем не менее стараясь быть как можно осторожнее, он снял с себя сорочку и принялся надевать свою одежду, оставленную на кровати. Благо кто бы то ни был прошел мимо закрытой комнаты, и Аркадий смог спокойно переодеться и, погодя пока некто спустится обратно в гостиную, перебраться из комнаты родителей в свою комнату. После того случая, мысли о том, чтобы вновь примерить женскую одежду стали посещать Аркадия чаще. Он вспоминал те приятные ощущения комфорта, что испытал, надев мамину сорочку, и ему хотелось испытать их ещё раз. Он ещё несколько раз пробирался незамеченным в комнату родителей, выбрав удобный момент для переодевания, которого он с нетерпением дожидался.       Когда Аркадию было 10, его мать умерла. Мальчику было очень тяжело справиться с утратой, хотя его отец всегда старался поддержать его, несмотря на то, что ему самому приходилось нелегко. С возрастом, Аркадий старался забыть о переодеваниях, как и старался забыть о тех ужасных эмоциях, что ему пришлось пережить после смерти одного из самых близких людей. По мере взросления ему это начало даже казаться чем-то противным и неестественным, так что он подавлял мысли об этом, сразу же, как они успевали вдруг появиться в его голове. Он вполне хорошо справлялся с этим. И вот уже взрослый Аркадий Кирсанов приезжает в Петербург, чтобы получить хорошее образование, которого так хочет для него отец. Именно здесь по-настоящему начинается эта история.

***

      Учеба Кирсанова младшего проходила вполне себе хорошо. Он был, может, не самым лучшим студентом, но вполне себе на уровне, и мог похвастаться неплохими знаниями в изучаемых дисциплинах. Он уже успел обзавестись довольно большим кругом знакомств, но был среди его знакомых один человек, который выделялся так, что на это трудно было не обратить внимания — Евгений Базаров. Высокий худощавый юноша с длинными светлыми волосами и взглядами, которые большинство в обществе считали как минимум странными, если и вовсе не противоречащими всему здравому и правильному. Именно этими взглядами он сразу привлек Аркадия. Но нигилист, а именно такого мировоззрения придерживался Евгений, вовсе не горел желанием крепко приятельствовать с Кирсановым. Он всегда держался чуть высокомерно и даже холодно, чем только больше разжигал в юноше интерес. Аркадий хотел как можно больше узнать о самом Базарове, а так же о его идеях, поэтому старательно набивался к последнему в друзья, пытаясь проводить с ним как можно больше времени.       Но одновременно со всем этим Аркадия с новой силой начали мучать воспоминания. Уехав из дома он вовсе не уехал от них, а, наоборот, оставшись в одиночестве, без общества отца, будто бы разворошил уже начавшую затягиваться рану. Он часто тосковал по своему дому, но ещё больше по матери, которую уже было никак не вернуть. Но вместе с этими воспоминаниями, он вспоминал и то, что происходило в родительской комнате, пока никто не видел, те ощущения, которые он не испытывал ни когда-либо прежде, ни после. Ему лезли в голову мысли, которые он за столько лет уже приучил себя считать постыдными, но на этот раз они были гораздо сильнее, чем раньше, будто бы за то время, что он подавлял их в себе, набрались сил. И в один день Аркадий решился на то, чего тайно хотел столько лет.       Прийти в магазин женской одежды было действительно смелым решением. Кирсанов несколько раз подходил к дверям, специально выбранного подальше от тех мест, где он мог встретить кого-то из знакомых, магазина, но так и не решался войти. Но в один день он все же сделал этот шаг, шаг в пугающую, но такую манящую неизвестность. Дальше все было как в тумане: Аркадий врал что-то про больную сестру, про то, что ей мол очень нужны новые вещи, но никто кроме него не может ей купить их. В его ложь не поверили пожалуй ни продавцы, ни он сам, однако ему все же удалось заполучить желанные вещи: прекрасную кружевную сорочку и шелковые чулки с поясом, к которому они крепились.       Совершив покупку, Аркадий вышел из магазина и шел домой так быстро, как не ходил пожалуй никогда. Придя домой, он разулся и снял верхнюю одежду, положил свёрток со своим покупками на кровать и встал перед зеркалом. На какое-то мгновение он задумался о том, правильно ли он поступает, но голос желания быстро заглушил эти мысли. И вот Аркадий уже осторожно натягивал чулки, чуть ли не задерживая дыхание в страхе случайно порвать их.       Природа наградила Кирсанова телом, которое довольно сложно было назвать мужественным. У него были довольно большие округлые бедра и слишком уж выделяющаяся на фоне них талия, что совсем не характерно для мужского телосложения. Однако для одежды, которую надел на себя Аркадий, его фигура подходила просто идеально. Он повернулся лицом к зеркалу и замер. Юноше ещё никогда так не нравилось отражение, которое он там видел. Он осторожно приподнял подол кружевной сорочки (он специально выбрал самую, на его взгляд, красивую, что была в магазине). Чулки прекрасно подчеркивали его женственные бедра. Если бы не стояк, то вполне можно было бы подумать, что эти ножки принадлежат какой-то прелестной девушке.       На самом деле, Аркадий уже в подростковом возрасте понял, что переодевания привлекают его скорее в сексуальном смысле, просто в детстве, в силу возраста, он не мог понимать природу этого своего желания. Конечно, именно поэтому он так старательно подавлял его все эти годы, считая чем-то грязным и отвратительным. Но сейчас это пристрастие вырвалось наружу, и Аркадию было сложно вновь взять его под столь строгий контроль, да и на самом деле не очень-то и хотелось. Он потихоньку смирился с тем, что это вроде бы довольно безобидное увлечение, которое все равно никто никогда не увидит, а ему оно приносит удовольствие. Потому теперь он практически каждый день, приходя домой, переодевался в купленные им женские вещи. Со временем он приобрел ещё несколько таких вещиц в свой гардероб и мастурбировал, надевая их. Однако все чаще в его эротических фантазиях стал появляться один вполне себе конкретный, реально существующий человек — Евгений Базаров.

***

      Весной 1859 года Аркадий Кирсанов решил съездить навестить отца. Но это вовсе не единственная причина, почему он ждал этой поездки, и, возможно, даже не основная. Евгений Базаров, тот самый нигилист, особенно занимавший его мысли последние полгода, согласился поехать вместе с Кирсановым, и именно поэтому Аркадий с нетерпением ждал дня, когда пришло время паковать чемоданы.       Он долго раздумывал, стоит ли брать с собой женские вещи. Да, конечно, вряд ли кто-то будет копаться в его чемоданах или врываться в комнату без предупреждения, все же он уже довольно взрослый, но тревожные мысли все же мучали его. Тем не менее, он все же решился взять с собой одну из сорочек и чулки с поясом, положив их на самое дно чемодана, как будто бы это могло предотвратить появление желания надеть эти собранные в дорогу вещи.       Поездка проходила вполне себе спокойно. Евгений, хоть все ещё и держался с Аркадием чуть холодно и порой посматривал на него свысока, все же уже достаточно сблизился с ним. Кирсанова-младшего не могло не огорчить то, что отношения у Базарова с его семьёй, так сказать, не задались, но тем не менее он все же наслаждался обществом своего отца и дяди, а так же товарища, к которому тем не менее имел и немного выходящие за рамки товарищеских чувства.       На протяжении нескольких недель Аркадия практически не посещали мысли о переодеваниях — он либо постоянно был занят, либо страх того, что его застанет так кто-нибудь из домочадцев или того хуже — Евгений — заглушал эти мысли. Но все же, примерно на третью неделю пребывания в родном доме, желания Аркадия, которые только больше разжигались почти постоянным присутствием рядом Базарова, взяли верх. Он дождался позднего вечера, когда все уже разошлись по своим комнатам, чтобы заниматься своими делами, и достал из шкафа чемодан. Аккуратно вынув из него сложенную одежду, он добрался до тщательно спрятанных им под кучей рубашек и брюк чулок и сорочки. Прислушавшись и убедившись, что никто не идёт по коридору, он начал раздеваться, после чего осторожно надел приготовленные вещи. Молодой человек подошёл к стоящему в углу зеркалу и оглядел свое отражение. Он уже надевал эти вещи, но почему-то в этой комнате ощущалось это немного иначе. Может, дело было в воспоминаниях, связанных с этим домом, а может в адреналине от того, что его в любой момент могут застукать. Так или иначе Аркадий погрузился в свои мысли и ощущения, совсем не заметив, как щёлкнула ручка двери, на которой не было установлено замка…

***

      Сцена была практически немой. Сначала Евгений обратился к нему по имени — он явно пришел чтобы что-то обсудить с Аркадием или попросить у него что-то. Но, подняв глаза и увидев наряд Кирсанова, он замер молча, в прочем как и сам Кирсанов. Тот залился краской и не мог даже пошевельнуться. Что тут говорить, если даже на вечно безэмоциональном лице Базарова читалась смесь недоумения и смущения.       — Я пойду, пожалуй, — с несвойственной ему неуверенностью в голосе сказал Евгений, прерывая где-то минутную тишину, которая, как показалось Аркадию, длилась вечность.       — Нет, подожди, зайди пожалуйста, — в голосе Кирсанова слышала отчаянная мольба, будто, если товарищ сейчас выйдет из комнаты, его жизнь будет кончена.       Евгений послушался и сделал шаг внутрь комнаты, закрыв за собой дверь.       — Подойди пожалуйста, — тихо сказал Аркадий, который все ещё не мог сдвинуться с места.       Евгений сделал несколько шагов и приблизился к другу.       — Я никому не собираюсь говорить, если ты об этом, — опередил он просьбу Кирсанова.       Повисла неловкая пауза.       — Ты считаешь, что это противно? Я теперь неприятен тебе? — неожиданно набравшись смелости спросил Аркадий, — Можешь не стесняться в выражениях.       — Знаешь, я не думаю, что это противно. Я же не застрял умом где-то в начале века, как твой достопочтенный дядюшка, — усмехнулся Базаров, — Да и… мне даже нравится, — добавил он, оглядывая Кирсанова, от чего тот вновь покраснел.       Базаров предложил Аркадию присесть на кровать, чтобы успокоиться, что собственно они и сделали. Сам же он продолжил рассматривать своего друга, если не сказать, что откровенно на него пялиться.       Внезапно он положил руку сверху на его руку, отчего Кирсанов вздрогнул. Рука его была просто ледяной, потому Базаров обхватил ее покрепче, стараясь согреть. На самом деле, ему уже давно нравился Аркадий, но он долгое время не решался признаться себе в этом, ведь это могло пошатнуть все его взгляды на мир. Евгений уже давно засматривался на женственную фигуру Кирсанова младшего, черты его лица, а что самое главное, он видел то, что юноша сам к нему вовсе не равнодушен. После произошедшего у нигилиста совсем не осталось сил сдерживаться, потому он потянулся к губам Кирсанова, взглядом будто бы спрашивая разрешения. Аркадий кивнул, и Базаров нежно поцеловал его. И ещё раз. И ещё.       Аркадий отвечал на поцелуи Базарова. Евгений помог ему лечь, при этом не переставая целовать его. Вдруг он остановился. Он внимательно смотрел на тело юноши, от чего тот очень смущался. Они оба понимали к чему это идёт, но тем не менее Базаров считал необходимым задать этот вопрос.       — Ты же уверен, что хочешь этого?       Аркадий кивнул. Он сгорал от возбуждения, впрочем как и нигилист.       Евгений осторожно поднял сорочку за подол. Ему открылась прекрасная картина. Он любовался каждым сантиметром тела Аркадия Кирсанова, которое он так долго желал увидеть. Буквально все в фигуре товарища сводило его с ума. Он любовался где-то с минуту, после чего он начал играть с сосками Аркадия. Один из них он стимулировал рукой, а другой — с помощью языка. Он услышал как Кирсанов тихо постанывает.       — Все в порядке? — уточнил Евгений.       — Да, продолжай пожалуйста, — взмолился юноша, и по его голосу было понятно насколько ему приятно от ласки Базарова.       Однако тот решил не останавливаться так долго на стимуляции одних только сосков, и, продолжая тереть сосочки Аркадия, начал целовать сначала его грудь, а после спустился к животу. Расцеловав и его, Евгений спустился пониже и начал тереться лицом о бедра Кирсанова, целовать и облизывать их, перед этим отстегнув пояс от чулок и слегка приспустив их. После этого он преступил к члену. Сначала расцеловав и облизав его, он начал сосать юноше, наслаждаясь его стонами, которые тот как будто бы уже совсем не в силах был сдерживать.       Внезапно Аркадий остановил его. Базаров испугался, что сделал партнёру больно, но тот лишь смущённо смотрел на него.       — Я… Мне очень хочется, чтобы ты… Ну… — Кирсанов привстал и повернулся спиной к нигилисту.       — Подожди, ты уверен, что хочешь этого сейчас? — уточнил Базаров.       Юноша кивнул.       — Пожалуйста…       У Кирсанова была прекрасная попка, довольно большая и округлая, которая так же как и вся его фигура, скорее выглядела женственно, чем подходила молодому человеку. Евгений смочил пальцы слюной. Как будущий врач он понимал, что это далеко не лучшее средство, но, к сожалению, сейчас это было единственное, чем он мог воспользоваться. Осторожными движениями он начал растягивать Аркадия. Спустя некоторое время, он решил, что теперь уже можно начинать. У него встал ещё в тот момент, когда он впервые увидел Кирсанова-младшего в таком наряде, поэтому желание было очень сильным. Тем не менее он ещё раз спросил, уверен ли Аркадий в том, что хочет этого, и, получив утвердительный ответ, вошел в него.       Евгений начал двигаться медленно, чтобы случайно не причинить боль Кирсанову. Руки он положил на талию юноши и ласково поглаживал ее. Постепенно Базаров увеличивал темп, помимо этого подключив правую руку для стимуляции члена Аркадия. Его стоны ещё больше возбуждали Евгения, чуть ли не сводя его с ума. Он почувствовал, что уже приближается к тому, чтобы кончить, потому ещё больше ускорился. Кончили они практически одновременно, после чего без сил легли рядом друг с другом на кровати Кирсанова.

***

      Тишина висела в воздухе уже минут пять. Никто из них двоих не решался заговорить первым. Что Аркадий, что Евгений, метались между желанием забыть все случившееся и жить так, будто ничего и не случилось, и желанием повторять это снова и снова.       Молчание на этот раз прервал Аркадий.       — Знаешь, я бы никогда не подумал, что буду лежать рядом с тобой в женском белье и не испытывать стеснения, — Кирсанов сейчас и вправду на удивление почти не стеснялся.       — Было бы странно, если бы ты стеснялся после того, что сейчас происходило, — к Базарову постепенно возвращалась его обычная саркастическая манера речи.       Оба юноши на какое-то время вновь замолчали.       — Думаю, мне все же стоит переодеться, мало ли кому ещё взбредёт в голову неожиданно зайти в мою комнату сегодня вечером, — Аркадий встал с кровати и пошел к шкафу.       — Ну ты, главное, далеко эти вещи не убирай, — улыбнулся Евгений, — и, знаешь, замок на дверь стоило бы всё-таки поставить.