Раба Божья

“Ах, ты наконец то проснулась?” – ехидно поинтересовался знакомый голос. Раба не верила своим ушам – это был Он, ее Бог! В любой другой момент девочка была бы рада этой встрече, она давно мечтала о ней. Но сейчас положение было несколько… щекотливым. Плотный кляп проглотил ее возмущенное мычание. Тогда она попыталась освободить рот, но руки и ноги не слушались – они были привязаны и раздвинуты в разные стороны, ее словно распяли на поверхности плотного дубового стола. Тонкую шейку плотно сдавливал собачий ошейник, воздух тяжело проходил через горло. Еще труднее стало дышать, когда рука Бога с силой натянула цепь. - Скажи, тебя никогда не учили, что брать чужое плохо? Например, примазываться к чужой славе? Железная хватка ошейника стала еще туже. Перед глазами Рабы ярко вспыхнули разноцветные искры. - Почему каждый раз за великим человеком следуют толпы мерзких подхалимов? Эта слава не твоя, ты не имела права считать себя ровней МНЕ. Она резко отпустила цепь. Раба резко задышала, сердце бешено билось. Вместе с тем, ее тело обдало невероятной эйфорией. Она и не заметила своего нервного, еле слышного стона. - Ах, тебе что, понравилось, грязная ты сучка? Сейчас я заставлю тебя страдать, ебаная мазохистка. Вид блаженно развалившейся девочки выбесил Бога. Он схватил первую попавшуюся плетку и с силой ударил девушку по груди. Раба вскрикнула, ей было больно. - Неееет, так неинтересно. Давай ка снимем твое безвкусное платье. С этими словами Бог вытащил нож и резко провел по ткани платья, от шеи до лобка. Надрез вышел неаккуратным и грубым, холодное лезвие не только разрезало платье с лифом, но и оставило кровавую царапину на нежной коже девочки. Слезы потекли по ее милому лицу. Разъяренный Бог одним движением снял порезанное платье с тела рыдающей девушки. Затем очередь дошла и до двух отрезанных друг от друга чашек лифчика. Теперь ничто не защищало ее хрупкое тело. Богиня больно схватила ее за грудь. Вторая же рука давила на шею, девочка вновь задыхалась. Затем Он приблизил свое лицо к ней, схватил зубами кляп и выдернул его из ее рта. - Скажи, теперь ты будешь послушной девочкой? Раба невнятно промычала -Д-да, мой Бог.. Ошейник натянулся еще сильнее. - Впредь не зови меня Богом, ты этого не заслужила. Теперь я твоя Госпожа, а ты моя мелкая сучка. - кх-кхгх.. Да, Госпож..а. - Вот так то лучше, хорошая псина. Он наконец то отпустил ее горло. Девочка жадно глотала воздух. Облапанная грудь сильно болела. Тем временем Бог взял нож и тремя ловкими движениями перерезал трусики девочки и веревки, что привязывали ее ноги к столу. Затем задрал их вверх, раздвинул и зафиксировал их в этом положении с помощью веревок. Вновь взял в руки плетку и со всего размаху врезал по торчащим ягодицам. Раба взвизгнула. Затем еще и еще. Мягкую кожу покрыли новые кровавые следы, Бог совсем не жалел своего нового питомца. Вдоволь избив Рабу, Бог взял плетку с другой стороны и жестко вставил ее ручку во влагалище девочки. Пальцами же второй руки он грубо теребил клитор. Раба вновь застонала - Боже, и что мне делать с такой ненасытной извращенкой? После этих слов он вытащил плетку и всунул ее по горло в рот Рабы, игнорируя протестующий хрип. Пальцами второй руки она вошла в пустующее влагалище. Все глубже и глубже, пока предплечье не погрузилось наполовину. Раба затряслась в блаженстве и стихла. Бог вынул из обессиленного тела плетку и руку, затем срезал путы с конечностей девочки. Теперь на ней оставался лишь ошейник. - Миска с водой в том углу, завтра с утра принесу тебе корм. Не нагадь мне тут. И Он ушел, оставив ее в одиночестве.