я целую тебя.
19 ноября 2024 г., 08:20
твоё имя, моё имя
в сердечке мило–мило
давай–давай, стреляй-стреляй,
нас никто не увидит.
— эди, подожди, сейчас помогу! он нагло перехватывает коробки, стараясь не обращать внимания на ее недовольные возгласы. быстро складывает их, в спешке устанавливая друг на друга, но через пару шагов вся громоздкая башня начинает опасно шататься. с громким треском коробки падают. он смущённо поглядывает то на девушку, то на коробки, то на свои вытянутые пальцы рук, которые по–прежнему инстинктивно тянулись. к счастью, оборудование не пострадало, но поврежденное самолюбие с трудом удаётся скрыть. эдит молча проводит ладонями по отросшим, светлым волосам, приглаживая их и пытаясь унять недовольство. у неё просвечивалась первая седина, однако посеребрённые пряди мягко сливались остальными. вспоминая о том, что девушка старше него в два раза — в очередной раз удивляется. с трудом дал бы ей больше двадцати. дайске пытается не смотреть на её бледновато–жёлтое лицо. на нем особенно ярко и четко выделялись тёмные круги под глазами. парень быстро садится на корточки, собирая содержимое коробок и нервно посмеиваясь. — типа, я совсем не хотел мешать, — улыбается, наперебой начиная оправдываться, — понимаешь! она отвечает не сразу, лишь коротко, почти сдержанно кивает, а потом, прикрыв глаза, картаво перебивает: — умолкни. pour le christ. морщится. помимо казуса, эдит продолжали с новой силой мучить головные боли. следствие недельного недосыпа. она чувствует как еще немного и внутри начнётся реакция бурного окисления. стоит ему открыть рот — снова смотрит на него таким строгим и отстранённым взглядом, как в первый раз, когда их познакомили. работать на одном корабле с эдит оказалось тем еще испытанием для его привычной открытости и дружелюбия. особенно учитывая то, как о ней отзывались остальные. когда они только прибыли, свонси постоянно шептался, косился, тихо обменивался то с джимми, то с ним историями о каком–то инциденте, о её некомпетентности. но эдит молчала, не обращала внимания на разговоры, предпочитая проводить время в одиночестве. она то и дело любовалась по вечерам пикселями мелькавшими на экране. цикличными и статичными пейзажами. всегда была сдержанной, немного высокомерной на вид, и, кажется, вообще не замечала, что её резкие слова или отстранённый взгляд кого–то из экипажа задевают. она казалась до странности холодной, но в то же время от неё исходило что–то, что вызывало невольное уважение. за несколько долгих месяцев, что они провели вместе на корабле, он видел её улыбку всего пару раз. когда они познакомились, она указала на его ботинки с жёлтыми шнурками и, лукаво улыбнувшись, сказала: — значит, la petit punk? её французский юмор построенный на игре слов и превращении абстрактного замечания в остроумную шутку — до сих пор остаётся для него непонятным. и ещё раз — когда керли отдал ей конфискованную пачку толстых сигарет. на её губах блуждала едва заметная, робкая улыбка. пока он собирает коробки, решает попробовать выйти на разговор, чтобы как–то разрядить атмосферу. хоть заведомо и знает, что её, возможно, это только раззадорит. — я не всегда такой неловкий, — беззаботно бросает он фразу в воздух, начиная долгий рассказ, — короче, помню, в колледже у нас была одна ситуация. она слегка поворачивает голову в его сторону, не говоря ни слова. ему удается продолжить, не спеша рассказывая о каком–то забавном случае из прошлого, и к удивлению парня, эдит слушает, не перебивая. её привычное раздражение понемногу тает, уступая месту лёгкой заинтересованности. — ладно, cancre, — говорит она, когда он практически заканчивает, — я на кухню. когда освободишься, можешь присоединиться, — добавляет, как бы между прочим, уходя вглубь корабля. сидя на кухне, где мерцает тусклый свет и время от времени слышно гудение системы жизнеобеспечения, эдит осторожно отпивает горячий кофе. немного смягчившись, неохотно признает — у них больше общего, чем могло бы показаться на первый взгляд.***
дайске подолгу лежит без сна с открытыми глазами. читать комиксы надоело. ему бы уснуть, да мысли не давали покоя. а еще — едкий запах из вентиляции, который медленно заполнял его каюту. он казался неуместным здесь, на корабле, где каждый уголок стерильно чист и контролируется до мельчайших деталей. пора проверить собственные знания на практике. не зря свонси пытался поднатаскать его, заставляя учить расположение вентиляций и их маршрут. полночь. парень встаёт и тихо, тенью, проскользнул по коридору к узкой двери в небольшой чулан, где хранились средства для уборки. впереди только приглушенное сияние дежурных ламп, мерцание теней на металлических стенах и тихий, приглушенный гул. он останавливается, чувствуя, как запах усиливается. здесь. стучит — ответа не было. дайске робко дергает за ручку и дверь открывается с едва слышным скрипом. он видит ее. эдит. её, чуть раскосые, зеленые глаза расширяются, но, узнав его, она тут же с легким раздражением закатывает их. не дожидаясь, пока парень заговорит, девушка подносит указательный палец к своим губам. дайске, улыбаясь, заходит и мягко прикрывает за собой дверь. под тонким светлым свитером угадывалась спортивная подкачанная фигура. на фоне ани она особенно выделялась, во всяком случае для него. ему повезло, что она не вдарила ему как следует от неожиданности. огонёк сигареты вспыхивал во мраке ночи — единственное освещение в тесном, захламленном чулане. она передает ему сигарету, не спрашивая, хочет ли он. просто передает, и дайске, не говоря ни слова, берет её. замирает, глядя на пепел, что тлел и падал медленно кружась. — не боишься как бы штрафа и выговора от кёрли? — а ты расскажешь? пуская колечки дыма, она бросает это равнодушно, но фраза прозвучала с лёгкой иронией в голосе, ясно давая понять, что время на подумать подходит к концу. бросает вызов, заранее зная исход. еле уловимый аромат духов, её свободный, чуть небрежный тон. ожидая, она периодически запускает руку в густую копну светлых волос. он подносит указательный палец к губам. — я могила, эди. она коротко кивает, и в этом кивке он вновь видит скромную улыбку, что растянулась на утончённом лице. в третий раз.***
дайске неловко потирает шею, стараясь скрыть смущение, прежде чем протянуть небольшой подарок. в его руке лежит браслет, сделанный вручную — с мелкими, торчащими в сторону красными нитями. точно такой же был на его руке. хорошо сочетался с футболкой и серебряными кольцами. — извини, он, так сказать, получился кривым, — дайске продолжал распинаться дальше; она пыталась вставить слово, но куда там, — но я сделал его сам! на её запястье он свободно болтался. слишком велик. — блин! просчитался с размером, — восклицает он, резко вернув её к реальности своим голосом, громким и немного нервным, — ничего себе! я и не думал, что у тебя такая маленькая ручка. он смеётся, не замечая, как её губы дрожат. — спасибо, mon lapin. подбородок судорожно вздрагивал, дрожащие губы беззвучно шептали. едва слышно, упиваясь собственным бессилием. её лицо уткнулось в грудь парня, а руки попробовали обхватить торс. она говорила что–то ещё, но он слышал только прерывистое дыхание, похожее на плач без слез. дайске сначало аккуратно, прощупывая почву, погладил её по волосам, потом спустился на плечи. в груди смешались все чувства: и радость, и жалость, и страх. хотелось бы заплакать, но не здесь и не сейчас. расстраивать дайске не хотелось сильнее, чем подвергать себя лишним допросам. он продолжает успокаивать её и она растворяется в этом потоке слов.***
после инвентаризации кухни они, получив разрешение от кёрли, занялись готовкой, быстро обсудив рецепт и что за чем нужно делать. захлопали дверцы полок. благо джимми вовремя выпроводили. эдит зачастила с ним горячо, порой до хрипоты, спорить и доказывать разными способами правоту по совершенно разным вопросам. в этот раз он начал критиковать и ставить под сомнение её кулинарные навыки. если б кёрли не подоспел, то они бы снова начали препираться и жонглировать своим остроумием. подавая девушке продукты время от времени, дайске, не сдерживаясь, начинает тихо хихикать. — чего смеёшься? не отрываясь от дела, она склонившись над кастрюлей, аккуратно помешивает тесто, понемногу подмешивая в него муку. процесс пошел полным ходом. пока девушка смешно и картаво бурчит себе под нос, он внимательно следит за ней. в наспех накинутом фартуке её опущенные, широкие плечи подрагивали. он давно заметил её привычку горбиться. подтянутые, сильные руки, повторяющие отточенные движения — все это завораживало. он скромно улыбается уголками губ. было видно, что ей не хватает привычного жужжания вытяжки, ослепительной чистоты кафельного пола. но тем не менее даже в таких условиях в помещении стоял аппетитный запах овсяного печенья. — из быстрых углеводов — одни химозные торты, — эдит, словно заведенная, выплескивает накопившееся недовольство — ты, что, не слушаешь меня, дайске? улыбаясь, он знает, что сейчас все его слова могут прозвучать, как насмешка, но удержаться не может. — у тебя красивые руки. её сбивчивую тираду оборвал на полуслове комплимент. удивилась, в глазах промелькнуло смутное подозрение. но стоило ему исчезнуть, девушка смутилась и неожиданно для самой себя, ни к месту брякнула: — пробуй. прижимая ладонь к груди, она и вовсе прячет руки под фартук, вытирая их. когда печенье оказывается во рту, она нервно выжидает финального вердикта. — вкусно. монотонный треск действовал на эду успокаивающе. пока они пьют чай — делают вид, что не заметили колени прижатые друг к другу, получая выбросы дофамина. это прикосновение надолго остаётся в памяти — особенно у дайске, который потом размышляет, почувствовала ли она что–то большее?***
— хорошо, однако, устроился, капитан. — джимми, да если бы я знал! — аня не поступила в медицинский. а сколько лет свонси будет пахать как проклятый? — он тяжело вздохнул. — дайске повезло гораздо больше: мама с парой всегда придут на помощь! гробовая тишина. обычно дайске не замечает обидных слов, но в этот раз его передергивает. — а эдит? опять будет вступать в малоизвестных кабаре за копейки? — язвительно, — или рассчитывает на маменького сыночка? он то явно ни в чем ей не откажет. постоянно в рот заглядывает и глаз не спускает! эдит, до сих пор хранящая молчание в стороне, резко поднялась. её кулак решительно опустился на стол с такой силой, что чашка, стоящая перед свонси, подскочила. — не смей вплетать нас! — почти надрывно перебила его эдит, взмахивая руками, стараясь отбросить прочь всё то, что он сказал, — мы явно не виноваты в том, что ты обижен на жизнь, lâche pathétique. последняя фраза оставила джимми безмолвным. он знал, что она права, но никак не мог принять это. эдит повернулась к ним спиной и, не оборачиваясь, пошла прочь. мужчина открыл рот, чтобы что-то крикнуть ей вслед, но не знал, что сказать. слова застряли в горле. она вмешалась и защитила его? дайске следом поднимается с места и устремляется за ней.***
прожитые дни сливались в одно почти неразличимое, вязкое полотно, а последняя неделя вовсе казалась ей кошмаром. девушка долго терпела и хранила молчание, но под конец, когда речь зашла о его целости и сохранности, стало невмоготу. парень лишь отмахивался. для него всё выглядело гораздо проще: зайти, спасти, выйти. — mon lapin, не рискуй, пожалуйста. дайске лишь улыбнулся. взял бледное лицо в ладони и поцеловал в лоб, ощущая при этом то, как дрожат её губы. бережно и нежно. — эди, все будет хорошо. все изначально пошло наперекосяк. от его крика — внутри что–то надломилось. она окончательно сломалась. эдит оставалась рядом, пытаясь помочь, но когда его кровь бурно заструилась по ее рукам, она поняла: они слишком далеко зашли. парень мучительно стонал и больно стискивал её пальцами. — иди за бинтами и спиртом. эдит, беспрекословно повинуясь, поспешила, заметив лишь краем глаза, как джимми забегал, выискивая что–то в тени. она вернулась, держа в руках бутылек и тряпки, но замерла, как только переступила порог комнаты. в её груди что–то болезненно заклокотало. — mea culpa. в следующую секунду она увидела, как джимми несколько раз замахивается служебным топором. — твой черед, эдит.***
в воздухе стоял запах пыли и старой ржавчины, который неизбежно появляется в долго пустующих, нежилых помещениях. эдит, затаившись за одним из многочисленных стеллажей, чувствовала, как нервы были на пределе своих возможностей, а жизненные силы вот–вот иссякнут. здесь, среди нагромождений коробок, полок и контейнеров, ей казалось, что можно спокойно затеряться. исчезнуть. но она знала: джимми найдёт её. он всегда находил. тело дрожало, но девушка посильнее стиснула зубы и замерла, пытаясь успокоить дыхание. лицо было влажным, а в уголках глаз защипало от слез, которые она всеми силами старалась не проливать. украдкой промокнула рукавом. не сейчас. — эдит, выходи, — раздался его голос, спокойный и обманчиво мягкий. не спешил, знал, что игра в кошки–мышки подходит к логическому концу. рука крепче сжала пистолет, — я обезоружен. не причиню тебе никакого вреда, обещаю. она сильно прикусила губу, чтобы сдержать всхлип. снова и снова прокручивала в голове его слова, одновременно убеждая себя, что давно пора спать. ведь стоит ей открыть глаза на утро и все будет как раньше. дайске разбудит лёгкими поцелуями в лоб и позовёт играть в настольные игры с аней. кёрли, в добром здравии, будет травить любимые анекдоты и каламбуры, а свонси покажет фотографии детей, объясняя кому и сколько лет. — быстро ты оклемалась после того, как я зарубил мальчишку, — он обрывает поток её мыслей, почти будничной фразой, — нравилось его внимание? долго за тобой бегал. щенок. девушка сильнее сжала ладонь у рта. не унимался. загнал её в угол и безжалостно давил на больное, зная, что ей некуда деваться. сердце клокотало где–то в области горла, а руки потряхивало от адреналина. — ты с самого начала казалась мне тёмной лошадкой, — произнес он, заглядывая за углы и наставляя дуло пистолета, — может, расскажешь, что случилось в той экспедиции? как с исследовательских миссий ты скатилась до грузовых перевозок гребанных очистителей для рта! мужчина со злостью пнул коробку, отчего та открылась и бутылки покатились по полу в разные стороны, заставляя ее содрогнуться. он всего в нескольких шагах от неё. моментально навалился холодный липкий страх. спину замурашило, заставляя вжиматься в стеллаж и эдит замерла, готовясь к возможной атаке. — из четырёх человек, талантливых ученых и инженеров, вернулась только ты! — она готова поспорить в его глазах появился дикий, нездоровый блеск, когда он сорвался на крик; эхо разносилось по складу, — пожертвовала экипажем ради ценных образцов? или ради своей безопасности, тупая ты пизда! — в отличие от тебя я их не убивала, fils de pute! в ту же секунду что–то тяжёлое больно ударило его по затылку. мир вспыхнул яркой болью, затуманивая сознание, но инстинкт оказался сильнее, заставив бороться. они сцепились. раздался первый выстрел, и над её головой с ужасным, визгливым звуком пролетела пуля. второй — последний.
