Сигарета

Он поджигает сигарету, одновременно с этим делая первую, долгожданную затяжку табачным дымом. Единственная сигарета в конце рабочего дня - обычный ритуал, привычка, доказательство собственной выдержки, но иногда, в такие дни как сегодня, еще и способ снять напряжение. Маленькая награда за победу над еще одним днем, завернутая в бумагу. За последнюю длинную неделю Киму впервые удалось покурить в одиночестве - он и сам не задумывался о том, как ему этого не хватало. В отеле вечер только начинался, в окнах домов горел свет, а улицы еще не опустели - город не спал, но до Кима, стоящего на пирсе, доносился только легкий шум прибоя. Ночь была беззвездной, небо затянуло тучами так, что не было видно даже луны. Сегодня на ум от усталости не приходило никаких внятных мыслей, только короткие яркие вспышки воспоминаний. Понадобилось совсем немного времени, с тех пор как Кима назначили его напарником, чтобы коллеги стали называть его по имени реже чем по шутливому прозвищу - Глаза. “Зачем такому молодому парню идти в отдел по делам несовершеннолетних?” - вопрос, на который Ким не имел понятного даже ему самому ответа и который он слышал ото всех. Ото всех, но не от своего напарника. В какой-то момент вечера отрывки воспоминаний стали походить на крутящийся калейдоскоп. Всплывали сотни тем для разговоров за рулем по пути на дело, тысячи исписанных отчетами бумаг и бесчисленные выпитые бумажные стаканы кофе. Первые совместные вечера за пивом в пабе, когда Ким еще умел пить, первое огнестрельное ранение в плечо, когда молодость и энтузиазм были способны залечить любые раны без тяжелых последствий, и первая сигарета, когда рабочий день оказался особенно тяжел. В отличие от других, он не пытался отговорить Кима начинать курить. - В нашей работе без хотя бы одной вредной привычки никуда, иначе с ума сойти можно - надо же как-то снимать…, - он пытался вспомнить нужное слово. - Усталость? - попытался помочь ему тогда Ким. Напарник усмехнулся: - Усталость ты уже никак не снимешь - теперь она с тобой на года, а вот стресс табаком с химозой еще снять можно. Первые промахи в делах. Первые выговоры от начальства. Первые сомнения в правильности выбора работы. И первая, но не единственная в его жизни пуля, предназначавшаяся Киму, но пойманная не им. Как много в нем осталось от напарника? Стиль работы Кима - его собственный, выработанный годами, содержащий множество его личных привычек, но сколько в нем мелочей и навыков, которые он взял от напарника. Особенная система ведения записей - от него, навык точной стрельбы даже при сильной отдаче - от него, привычка ставить кружку с кофе по другую сторону от пишущей отчет руки - от него. Боже, он ведь даже выбор марки ручек для рабочих заметок взял у него. Ким выдыхает очередной бесформенный клуб дыма. В такие вечера как этот он задумывается: вдруг потребность выкурить сигарету в одиночестве перед сном, вроде бы вполне нередкий ритуал среди полицейских, был перенят не от любого другого коллеги, а тоже от него? Огонь начинает жечь фильтр. Он тушит бычок об подошву ботинка и бросает его на пирс. Завтра они уезжают из Мартинеза, но Киму кажется, что с этим пирсом они не прощаются надолго. Он знает, что переодеваясь сегодня вечером увидит свой шрам на плече и вспомнит о нем. Завтра он увидит как общаются друг с другом Гарри и офицер Викмара, и вспомнит о нем. В бардачке Кинемы он заметит запасную пару черных перчаток и снова вспомнит о нем. Уже без щемящей в груди тоски, без кома в горле. Просто вспомнит. - Вопрос банальный, извини, что спрашиваю, но почему именно работа с несовершеннолетними? - однажды поинтересовался Ким на второй год их совместной работы. - Не волнуйся, ответ честный, но тоже банальный: хотел помогать детям окончательно не скатиться в криминал, пока еще не сильно поздно. - Не думаю что бывает “сильно” поздно, - Ким давно понял насколько наивным этот ответ был тогда, - просто “поздно” - может быть, но “сильно поздно”... сомневаюсь. Напарник посмотрел на него серьезно, но без злобы, без иронии во взгляде: - Я рад, что ты так думаешь.