Комната

      — Хэй, Фушигуро, — тянет юношеский голос. — Ты скоро? Кугисаки головы поотрывает, если опоздаем…       — Да иду я, иду… — ворчит в ответ другой.       Юдзи стоит в коридоре мужской половины общежития, засунув руки в карманы толстовки и разглядывая старые доски на полу и стенах видавшего лучшие дни здания. Техникум воистину был древним, хотя и не трухлявым. Ремонтов и обновлений никто не делал, но местные работники тщательно следили за порядком. Вот и сейчас один из лысых монахов подметал коридор вдалеке. Было слышно, как скребут веточки метлы по деревянному полу.       — Всё, пошли. — Мегуми наконец выходит из своей комнаты, захлопывая дверь и гремя ключом в замочной скважине.       — Слушай, Фушигуро, я тут подумал, — Итадори закидывает руки за голову, — а где живут остальные ребята? Ну, второкурсники.       — Тоге-семпай вон в той, — брюнет ткнул пальцем в дверь неподалёку. — Комната Окоцу-семпая ближе всех к кухне, кажется. Но он только недавно туда переехал. По-моему, раньше он вообще в отдельном корпусе жил. Панда-семпай с директором живёт. Он же его любимчик. Но я слышал, что он часто остаётся в комнатах однокурсников. А, ну в женском крыле кроме Кугисаки и Зенин-семпай никого больше нет.       — А здесь никого? — Юдзи ткнул пальцем в соседнюю от комнаты Мегуми дверь. С другой стороны была его собственная.       — Вроде… Никого. — Фушигуро пожал плечами. — А тебе-то что до этого?       — Да просто… Интересно же. Тут так много помещений, но так мало людей. А вдруг, за какой-нибудь дверью живёт призрак? Или вообще портал в Ад есть?!       — Тебе надо меньше смотреть стрёмных фильмов, — ворчит брюнет. — Пошли уже.       — Извините!       — Итадори, блин!       Но неугомонного парнишку было уже не остановить. Любопытство толкало в спину, а чутьё всё твердило о какой-то загадке, скрытой в пустующей комнате.       — Извините, а кто-то жил в этой комнате раньше? Или сейчас живёт? — Юдзи подлетел к монаху, что приблизился к ним, занимаясь уборкой. Мужчина поднял голову и посмотрел на первокурсников. Глаза Итадори горели неподдельным интересом, а вот Фусигуро всем видом показывал, что он этого идиота не знает и вообще мимо шёл.       — Эта комната закрыта уже десять лет, — хриплым голосом отозвался монах, облокотившись о метлу. — В неё запрещено заходить. Приказ директора. Да и ключей нету. Единственный запасной забрал Годжо-сама давным-давно. Но я тогда только пришёл сюда работать. Так что подробностей не знаю.       — Понятно… — протянул Юдзи. И стоило мужчине отойти, как цепкие пальцы вцепились в предплечье Мегуми. — Фушигуро…       — Нет, — сразу же отрезал брюнет. — Даже не думай.       — Но это же интересно. — Итадори чуть не хнычет, строя умоляющее лицо. Зря всё же его подсадили на приключенческие фильмы… — И Годжо-сенсей тут замешан. Неужели тебе не интересно, что там прячут?       — Нет, его мерзкие секретики — последнее, что меня волнует…       — Хэй, засранцы! — вдруг прогремел грубый женский голос. — Как вы смеете заставлять девушку ждать себя?!       Кугисаки Нобара вся пылала гневом. Она позволила Итадори уговорить себя потратить единственный выходной на поход в кино в торговом центре, если после Юдзи угостит её кофе в той миленькой кофейне. Каким-то образом к ним присоединился и хмурый Мегуми. И вот теперь два придурка заставили ещё ждать их на улице! А там ветер и уже совсем не лето!       — Кугисаки! — Юдзи бросился навстречу потенциальной сообщнице. — А не хочешь раскрыть тайну пустующей комнаты и Годжо-сенсея?       — Ха? — вздёргивает брови девушка. — Ты головой тронулся уже?       — Да нет же!       И под тяжкий вздох Мегуми Итадори рассказывает про комнату и запрет директора. Кажется, в кино они сегодня не попадут…       — Жуть какая… Может там жил Годжо во времена учёбы? — предположила Нобара, но Фушигуро сразу мотнул головой:       — Нет, он жил в моей. И был по-идиотски счастлив, когда подселил меня сюда.       — Ладно! — вскинул кулак Итадори. — Решено! Кугисаки, гони шпильку.       — Что? Откуда она… — начал было Фушигуро, но девушка невозмутимо вытянула шпильку из маленькой сумочки, перекинутой через плечо. — Какого?..       — Она ведь девушка, — пожал плечами Юдзи, присев у запретной двери. Как будто у всех девушек на свете всегда есть с собой шпилька. Даже если они ходят с каре. И только один Мегуми об этом не знал…       — Что ты там возишься? — недовольно бубнит Нобара, уже забыв про кино и склонившись к Итадори. Тот всё копошился у замочной скважины.       — Не понимаю… В фильмах у всех так легко это получалось…       — Дай сюда. — Фушигуро оттеснил парня и сам начал вскрывать замок, тщательно прислуживаясь к щелчкам.       И наконец, шпилька поворачивается, а дверь вздрагивает. Первокурсники замерли, ожидая чего угодно: сигнализации, проклятий, но дверь была самая обычная. Со скрипом давно не смазываемых петель она медленно открылась. Юдзи, как зачинщик, держался за ручку и аккуратно толкал створку внутрь. В комнате царил полумрак. Однако обстановку можно было разглядеть.       — Фу, ну и пылища, — кривит нос Кугисаки, заглядывая следом за любопытным Итадори, что уже сделал шаг внутрь, подняв пыль с пола. — Тут что, десять лет не у… А, ну да…        Не считая толстенный слой пыли буквально везде, а так же одинокое высохшее растение в небольшом горшке на одной из полок, комната была вполне обычная. Все окна плотно зашторены. Кровать у стены ровно заправлена, рядом на низкой тумбочке стояла самая обычная лампа, лежала книга, какие-то баночки и коробочки, в которых капли для глаз или лекарства обычно продают. На письменном столе были стопка учебников и книг, пара толстых тетрадей и стаканчик с ручками и карандашами. Стул рядом был свободен от вещей и придвинут до упора. Старый двустворчатый шкаф стоял рядом с дверью, на нём висели одинокие плечики с пиджаком школьной формы Техникума, некогда чёрным, а теперь серым из-за пыли. Над столом висела пара простых полок, а на них так же виднелись книги, несколько маленьких фигурок, которые можно выиграть в автоматах гасяпон, и две фоторамки, одна из которых лежала плашмя. Ещё в комнате были корзина для белья и низкое ведро с остатками мусора возле небольшого кухонного уголка. На нём всё тоже было покрыто пылью: допотопный электрический чайник, тарелки и кружки в маленькой сушилке, коробочки и пакетики с чем-то уже непонятным и нечитаемым. Невозможно было прочесть и плакаты на стенах. Хотя их и всего три было.       Первокурсники аккуратно проходят внутрь, стараясь лишний раз не дышать. В комнате явно давно не проветривали и воздух стоял затхлый. Но, не считая этого и пыли повсюду, казалось, что обитатель комнаты просто вышел на прогулку или миссию и скоро должен был вернуться.       — Может окно откроем? — спрашивает Юдзи, но Нобара хватает его за шкирку:       — Не вздумай! Там такой ветер! Все в пыли будем!       — Здесь ничего нет, просто старая комната, — говорит Мегуми, засунув руки в карманы и оглядывая помещение. — Хотя странно, что здесь ничего не убрали. Наверняка, студент, что тут жил, давно покинул Техникум, ну, или погиб.       — Стрёмно это всё как-то, — бормочет Кугисаки, обхватив себя руками. Женское чутьё подсказывало, что с этой комнатой всё равно было что-то не так…       — О, глядите! — вдруг позвал неугомонный Итадори, взяв с полки одну из фоторамок и потерев стекло пальцем. — Разве это не Годжо-сенсей? Такой молодой…       — Что? Где? — Нобара поспешила к парню, за ней последовал и Фушигуро. Три головы склонились над фоткой, где по белой шевелюре и широченной улыбке легко узнавался их сумасбродный учитель. — Он носил круглые очки? Отстойно… Этот совсем уже не в моде.       — Похоже, это фото сделали, когда он ещё учился в Техникуме. На нём форма. Видите? — произносит Мегуми, а когда Юдзи оттер ещё кусочек фото от пыли, добавил: — О, это Иейри-сан что ли? С трудом узнаю её без синяков под глазами и сигареты…       — Да это точно она! — воскликнула Кугисаки. — Такая милашка! А я всегда говорила, что девушки с каре — очаровательны!       — Здесь ещё кто-то есть. — Итадори почти стёр остатки пыли своей уже изрядно грязной ладонью, как сзади внезапно раздался голос:       — Вы что здесь делаете?       Трое первокурсников тут же дёргаются и резко оборачиваются. В дверях стоял Годжо-сенсей собственной персоной. Руки сложены на груди, губы плотно сжаты, а в голосе отсутствует всякий намёк на обычную весёлость и легкомыслие. Даже сквозь плотную ткань повязки его взгляд был тяжёлым и строгим. Внезапно всем троим становится неловко и стыдно. Будто залезли в чьи-то тщательно охраняемые секреты.       — Вам нельзя здесь быть, — по-прежнему строго произносит учитель. — На выход. Сейчас же.       Притихшие студенты спешат к двери. Юдзи быстро возвращает фоторамку на место, успев лишь кинуть напоследок взгляд на третьего человека на фото. Но он его совершенно не узнал.       В коридоре троица с трудом сдерживается, чтобы не сбежать от праведного гнева своего наставника, пока Сатору, достав из кармана ключ, закрывал дверь. Да и вряд ли можно сбежать от того, кто владеет техникой Телепортации…       — Разве вы не собирались в кино сегодня? — Годжо поворачивается к притихшим студентам, спрятав ключ обратно, и в его голосе уже почти исчезла холодная строгость. — Нечасто на выходные выпадает такая хорошая погода.       — М-Мы как раз собирались уходить, да, мальчики? — Кугисаки схватила обоих парней за локти и потянула назад.       — Ага, — кивнул Юдзи, потирая затылок. — Уже пошли.       — Ну и славно, — наконец улыбается Сатору, — поторопитесь. Юность не длится вечно. Скоро времени на развлечения не останется.       Учитель сопровождает их до выхода из общежития, расспрашивая о какой-то ерунде и выпрашивая себе сладких подарков из города. Пока Годжо канючит и балуется, сложно представить, что он может вогнать в страх одним лишь голосом и присутствием. Но, впрочем, твердолобых хватает, и уже у самых ворот Техникума Итадори вдруг оборачивается к машущему рукой наставнику:       — Годжо-сенсей, а всё же… Чья это комната была?       — Итадори… — шипит Мегуми, не собираясь копаться в прошлом своего опекуна. Нобара чуть не накинулась на Юдзи, пытаясь закрыть ему рот ладонью, но как-то слишком поздно.       Студенты опасливо косятся на замолчавшего учителя. С его губ медленно сползла улыбка, а потом раздался тяжелый вздох. Сатору потёр затылок ладонью, посмотрел куда-то вдаль, а затем вновь взглянул на троицу первокурсников:       — Это… Комната моего лучшего друга. Мы учились вместе.       — А… Где он сейчас? — это уже Нобара не смогла сдержаться.       — Умер. В прошлом году. — И так буднично звучит мужской голос. Будто о погоде говорит.       — Сенсей… — начал было Юдзи, но его перебили:       — Бегите уже на станцию, а то поезд пропустите. И не слишком задерживайтесь допоздна. Дети по ночам должны спать.       И после этого Годжо сразу исчезает, телепортировавшись в неизвестном направлении. Первокурсники переглянулись. Что за нелепый и неловкий приступ родительской заботы вдруг? Каким бы сумасбродным не был их учитель, никто не может так спокойно говорить о смерти лучшего друга. Или тот, кого зовут Сильнейшим, воспринимает мир и отношения между людьми по-своему? Ответ они вряд ли узнают. Ещё какое-то время Юдзи и Нобара обсуждают произошедшее по пути в кино, но вскоре переключают внимание и забывают. А вот Мегуми думать не перестаёт. Даже сидя в тёмном зале кинотеатра, он невольно пытался вспомнить что-то о своём наставнике из личного. Но каким бы открытым не казался Сатору Годжо, очень многое он держал в себе. Фушигуро думал, что лучшим другом Сатору был Нанами Кенто, не смотря на протест последнего. Но видимо, это было совсем не так.       В прошлом году из самых крупных потрясений для мира магов был разве что инцидент с Сугуру Гето. Тогда погибло несколько магов и очень много пострадало. Даже семпаи со второго курса. Мегуми не расспрашивал их о подробностях. Особенно после того, как Маки скривилась и отказалась говорить об « этом ублюдке», а Юта замялся и свалил все расспросы на Годжо-сенсея, ведь он сам отключился во время битвы из-за взрыва Проклятой энергии. А вот покончил со всем подоспевший вовремя Сильнейший. Хотя многие из магов-предателей тогда сбежали, их лидер был убит. И культ распался. Вот так эту историю знает Мегуми. Но что осталось за кулисами и вне официальных отчётов? Например, слух, что тело Гето так никто и не нашёл, и всё, что было у руководства Техникума, только слова Сатору Годжо. Директор Яга ему поверил, и ситуацию замяли. Но… Не мог же Годжо-сенсей…? Или всё же мог?       Насколько тяжела роль Сильнейшего мага Современности? Мегуми всегда казалось, что его наставник просто творит, что ему вздумается, не заботясь о последствиях, но быть может, есть вещи, которые необходимо делать? Даже если совсем не хочется. Даже если отложить исполнение почти на десять лет...       ***              Двор Техникума за свежевымытыми окнами был совершенно белый из-за выпавшего ночью снега. Хоть и зима была на исходе, но совсем не собиралась уступать свои полномочия весне. Ветер свистел под старыми крышами, поднимая снежинки с древней черепицы и пушистых сосновых лап деревьев и разнося их по воздуху искристым танцем. Необычное умиротворение висело повсюду на территории Техникума…       — Да, а эти коробки отнесите на третий склад. Спасибо.       Женский голос отскочил слабым эхом от потолка пустой комнаты. Серые от пыли стены будут красить в свежий белый, а дощатый пол зачистят, отполируют и покроют новым слоем лака. Ещё и проводку старую не мешало бы обновить…       — Ну, вот и всё… — Сёко Иейри, прижимая к себе небольшую картонную коробку, оборачивается и бросает взгляд на помещение.       Старую мебель вынесли, книги и тетради упаковали по коробкам, мусор и одежду сожгли. Осталось лишь это. Женщина приподнимает крышку, заглядывая в коробку. Там лежало две фотографии, небольшой чёрный блокнот, несколько маленьких игрушечных фигурок, старые билеты в кино с оторванными корешками и ещё некоторые мелочи, имеющие значения, раз их сохранили. Вроде пустой упаковки из-под желейных мишек невероятно редкой ограниченной серии. Сёко улыбается каким-то своим воспоминаниям, а после закрывает крышку. Вновь окидывает взглядом пустую комнату.       — Вот же дурак… Он никогда не вернётся… — шепчет Иейри кому-то. — Да и ты тоже… Уже не вернёшься…       Женщина выходит в коридор. Дверь со скрипом закрывается. В пустой комнате с серыми стенами и потёртым дощатым полом повисает тишина. За прозрачными окнами ветер поднимает снег и свистит в щелях под старой крышей.       Прошлое теперь уже навсегда осталось в прошлом…