***
4 ноября 2024 г., 14:00
— Ты реально никогда так не делала?
За словами Рюджин последовал издевательский смех Йеджи. Она перекатилась по ковру, прижав колени к груди, и потянулась к разбросанным рядом бутылкам, — пустым и отвратительно пахнущим, но запах алкоголя стал едва различим для них.
— Эм, нет. Зачем, если я и так знаю, что не могу увидеть себя на фотографиях? — Йеджи удивленно повысила голос, всё ещё смеясь.
Рюджин выпрямилась, нащупав полупустую бутылку подле неё. Она сделала глоток и обратно откинулась на длинный ковёр — подальше от камина и поближе к Йеджи.
— Не знаю, мало ли забыла.
Эти слова ещё больше рассмешили Йеджи.
— Ладно, хватит, — Рюджин вздохнула, может, это и не самая умная мысль, но уж точно не глупая.
— Только не говори, что ты думала, что проклятие можно просто забыть. Типа «О чёрт, забыла сделать вампира невидимым, теперь мы можем его сфоткать», — подкалывала Йеджи.
— Эй, я всего лишь хотела узнать, как я выгляжу, — сразу после её слов смех прекратился. Они обе уставились в потолок, не говоря ни слова. Лишь ритмичное потрескивание камина нарушало тишину, но и оно всё больше отходило на второй план, чем дольше они лежали.
Фраза задела за живое, но никто из них так и не признался в этом. Это скорее пища для размышления ночью, пока не можешь уснуть. Они обе не знают, как они выглядят. Откуда им знать? Их нельзя увидеть ни в зеркале, ни на камере — ни на любой отражательной поверхности. Не то чтобы они постоянно размышляют над этим, но когда такая мысль приходит в голову, становится трудно сосредоточиться на чём-то другом.
Йеджи первой нарушила молчание, не отрывая взгляд от потолка:
— Иногда так хочется узнать, — в её голосе слышалась тоска.
— Мне тоже, что я только не пробовала.
— Я когда-то носила контактные линзы разных оттенков коричневого. Хотела посмотреть заметят ли мои друзья, чтобы я могла узнать, какие именно у меня карие глаза. Двадцать оттенков спустя они так ничего и не сказали, — Йеджи улыбнулась сама себе.
— Это так глупо, — хихикнула Рюджин, — что если они заметили, просто ничего не сказали?
Йеджи задумалась на долю секунды и спрятала лицо в ладонях.
— Боже, какой стыд.
Рюджин лишь сильнее рассмеялась, когда Йеджи ударила её по руке.
— Ладно, а ты когда-нибудь стригла волосы, чтобы узнать какого они цвета?
Рюджин сначала задумалась, а потом ответила с недоумением:
— Нет, я просто спросила у друга.
— О, логично.
— Боже, ты такая дурочка.
— Заткнись. Хм-м-м, ты когда-нибудь пробовала отпечатать поцелуй на бумаге, чтобы посмотреть какого размера твои губы?
— Было дело. Соседка по комнате вошла как раз в тот момент, когда я целовалась с бумагой. Больше никогда в жизни не буду так делать.
Они продолжили рассказывать истории о других попытках, ни одна из которых не увенчалась успехом, и смеялись над глупыми идеями друг друга, пока смех и разговоры не стихли. На этот раз задело сильнее. Они не знают, как они выглядят, и никогда не узнают.
— Однажды моя подруга ехала на поезде и парень напротив неё начал рисовать её, а в конце отдал ей портрет. Она была так растеряна, пока он не сказал, что «нарисовал её, пока ждал свою остановку». Подруга чуть не разрыдалась прямо на месте. Она поблагодарила его и ушла, а потом повесила рисунок у себя в комнате. Она рассказала, что иногда смотрит на портрет и задается вопросом, действительно ли она так выглядит, — Йеджи медленно пересказывала историю тихим голосом.
— А это так? Она похожа на себя на портрете?
— Да, у парня классно получилось и очень похоже.
— Почему ты никогда так не сделала? — полюбопытствовала Рюджин. Если ей в голову приходила какая-то идея, она сразу же принималась за её исполнение. Она так отчаянно хотела узнать, как она выглядит, увидеть каждый изгиб и изъян, которые украшают её.
— Сделала что?
— Наняла художника, чтобы он нарисовал тебя. Это наверное дорого, но если накопить денег, то можно позволить себе заказать портрет.
Йеджи на мгновение затихла, погрузившись в свои мысл, а после прошептала:
— Мне страшно.
— Почему? — Рюджин придвинулась ближе, оказавшись у талии Йеджи, которая лежала на полу, снова уставившись в потолок.
— Не знаю. Боюсь, что мне не понравится то, что я увижу. Не уверена, возненавижу ли я своё лицо или нет.
— Ты боишься оказаться некрасивой, — повторила Рюджин.
— Нет, — довольно раздражительно произнесла Йеджи. — Вампирам трудно быть неуверенным в себе. Мы не можем увидеть свой нос, поэтому какой смысл переживать большой он или маленький. — Пауза. — Я не хочу однажды увидеть своё лицо и стать неуверенной в себе, как все остальные. Я не хочу увидеть себя и возненавидеть то, что я увижу, возненавидеть тот факт, что это лицо на всегда, и разозлиться на то, что никто за эти сто лет ни разу не сказал мне, что со мной не так. — Глубокий вдох. — Но в то же время, я бы всё отдала, чтобы увидеть себя, когда я счастлива, — она повернулась к Рюджин, или супер счастлива. Хочу знать, какая у меня улыбка. У меня широкая улыбка или квадратная, или вообще в форме сердца, или…
— В форме полумесяца, твоя улыбка, она похожа на полумесяц.
Глаза Йеджи расширились: никто никогда не говорил ей на что похожа её улыбка.
— Правда? Я пыталась улыбнуться, а затем прикоснуться к губам, чтобы почувствовать какая у меня улыбка, но так ничего и не поняла.
— Значит ты как не так делала, потому что у тебя определённо улыбка-полумесяц, — Рюджин играла с рукавами своей рубашки.
— А у меня появляются морщинки в уголках глаз?
— Да, и твои глаза сужаются, а щёки становятся пухлыми, — Рюджин наклонилась и ущинула её за щёку, но Йеджи лишь отмахнула её руку.
— Пухлыми? — Кивок. — А когда я злюсь? Мои брови изгибаются также как у смайлика? — Йеджи на пальцах показала, что она имеет в виду.
— Ага, ты часто хмуришься, когда злишься.
— А я одна из тех людей, которые красиво выглядят, когда плачут?
— О нет, ты выглядишь ужасно: всё лицо красное, а глаза воспаляются, отвратительно, — саркастически заявила Рюджин, но тут же получает в ответ.
— Ладно, спасибо. Никогда не видела, как ты плачешь, поэтому не могу сказать. Но вот когда ты злишься, у тебя на лбу появляются пятьдесят морщинок, а губы сжимаются в прямую линию, и ты становишься похожа на старушку.
— О, вау, ещё лучше, уж спасибо тебе, я больше никогда не буду злиться.
Йеджи хихикнула, прежде чем сесть рядом с Рюджин.
— Но улыбка у тебя красивая. Я не сильна в описаниях, но у тебя обычная милая улыбка.
— «Обычная милая улыбка», да ты прям писательница.
— Заткнись, я же сказала, что не сильно красноречива, окей, — она задумалась на секунду. — Твои ямочки…
— У меня есть ямочки? — удивленно переспросила Рюджин.
— Тебе никогда об этом не говорили? — Рюджин отрицательно помотала головой. — Что ж, у тебя есть ямочки на щеках, но они появляются только, когда ты очень счастлива. Тебе стоит чаще радоваться.
— Приму к сведению. Надеюсь, ты понимаешь, как это странно выглядит.
— Заткнись, — Йеджи сосредоточенно рассматривала каждую черту лица Рюджин. — А ещё у тебя большие глаза, не прям супер большие, но больше, чем у людей с «лисьими» глазами.
— У меня щенячьи глаза?
— Да, щенячьи глаза.
— Звучит не очень.
— Нет, это очень мило. Поверь мне, у тебя красивые глаза.
— Знаешь, у тебя вроде как лисьи глаза.
— Правда? Наверное, поэтому мне говорили, что я выгляжу устрашающе, и часто делали комплименты по поводу глаз, хотя они просто карие. У тебя тёмно-карие глаза.
— Твой нос, он не похож на нос пуговкой, потому что он немного тоньше, и вот эта штука, — Рюджин нежно провела пальцем по переносице Йеджи, — прямая, как будто она не изгибается ни вверх, ни вниз.
— А твой нос, — она задумалась на мгновение, — круглый, если можно так сказать.
— У тебя красивые и пухлые губы, типа они не супер большие, но и не исчезают, когда ты улыбаешься. И эта штучка посередине губ, — Рюджин указала на арку купидона, — очень чёткая.
— Это плохо?
— Нет, наоборот это очень красиво, выглядит так будто на тебе макияж, хотя это не так, просто она очень выражена.
Йеджи застыла на мгновение, отведя взгляд от Рюджин, словно пытаясь найти на что можно посмотреть, кроме неё.
— Ты считаешь, я красивая?
Глаза Рюджин расширились в удивлении, и она чуть не упала назад.
— Что?
— Ну ты же сказала “красиво”.
— Я говорила про твои губы.
— Оу, получается, только мои губы красивые?
— Нет, я не это имела в виду.
— А что ты имела в виду?
— Просто… — Рюджин запнулась, опустив глаза, прежде чем вновь посмотреть Йеджи в глаза. — Да, я считаю, что ты красивая, — она сделала глубокий вдох и посмотрела куда угодно, только не в ту сторону, где была Йеджи. — Ну.
— Что ну?
— Что насчёт меня? Я стрёмная или?..
— Хм-м-м, — Йеджи постучала пальцем по подбородку, — если честно, ты не самая красивая девушка.
— Вау, окей, мне сразу же стало легче, — Рюджин пихнула её в бок, когда та рассмеялась.
— Не знаю, чего ты ожидала от меня. Настоящего комплимента? От меня?
— Может быть и ожидала.
— Эй, только не говори мне, что ты обиделась.
— Я не обиделась, правда, всё в порядке.
— Ох, иди сюда, — она потянула Рюджин за рубашку. Йеджи пристально посмотрела Рюджин в глаза. Сначала на её лице заиграла игривая улыбка, но она постепенно угасла.
— Тебе обязательно так пристально смотреть на меня, чтобы понять, стрёмная ли я? — Рюджин стало неловко, когда Йеджи смотрела на неё так близко. Она ожидала, что Йеджи скажет что-нибудь в ответ: «заткнись» или шикнет на неё, но Йеджи молчала. Её лицо было совсем близко: она могла разглядеть её поры, выбившиеся волоски над бровью, даже небольшой порез на губе. Её губы были слегка приоткрыты, они были нежно-розового оттенка, который она собиралась описать, если бы Йеджи не спросила её, красивая она или нет. На самом деле вопрос был простой, но он возник из ниоткуда и застал врасплох. Она думала, что Йеджи уже знает ответ, но Йеджи всё ещё беспокоилась о своей красоте больше, чем следовало бы. Для Рюджин было очевидно, что Йеджи была красивая, не просто симпатичная. Даже сейчас, так близко, она всё ещё была великолепна.
Дыхание выровнялось и замедлилось, хотя вряд ли они обратили на это внимание. Они обе приблизились друг другу, хватка на рубашке Рюджин ослабла. Глаза плотно закрыты, лишь слегка подрагивая. Они нежно поцеловались, несколько нерешительно. В мыслях была пустота — они могли сосредоточиться только на легком привкусе ликера на губах друг друга. Поцелуй продолжался всего три секунды, но ощущение осталось. Йеджи отстранилась первой, тяжесть поселилась в её груди, в то время как Рюджин не могла думать ни о чем другом, как о прикосновения губ Йеджи к её собственным.
— Сочту это за ответ «нет, ты не стремная».
— Если бы.
Рюджин сидела озадаченная, ожидая, что Йеджи объяснит свои слова и она всё-таки прошептала:
— Может будь ты стрёмной, я бы не была так одержима тобой.
