Туман и дождь.

Туман и дождь. Ночь и чай. Фраза на клочке. Скрип на чердаке. Снова туман подобрался к калитке, А на чердаке вновь зашуршали мыши. Опять моя психика подвергается пытке – Каждую ночь кто-то скачет по крыше. Вот поднялся я по лестнице – Никого не вижу при свете луны и свечи, Лишь сверкает туман сквозь пелену занавески, А силуэт в нем безликий сказал мне "молчи". Сердце в ушах зазвенело, По спине холод царапался лапками, Всё тело моё вмиг онемело – Сзади стояло нечто, обличенное в тряпки. В отражении за спиной я увидел улыбку: Показав клыки, оскалилась сущность. Об стену швырнула меня, будто пылинку, Подойдя ближе, вытащить захотела наружность. В темноте не сверкали глаза, не дышал нос, А лишь скалился чёртов рот. Пробил меня дрожью крупной невроз, Когда Смерть приближаясь из дождливых темнот. Когти кривые впились в плечо, В живот прицелилась лапой второй, – "Сейчас мы ручки тебе отсечом, Таких как ты поедать не впервой!". Сущность шептала слова, При этом кромсая меня. Но встретилась она так скоро с расправой, Вмиг лишившись лапы кровавой. От боли зашипела тварь, В проходе замаячил безликий: – "Ты громких звуков не издавай", – Рукой мне жест показал некий. Встал силуэт ровно, Поднялась и сущность с пола. – "Снова ты, туманная крыса!" – Ругнулась сущность нечисто. На что Безликий уши закрыл, Повернулся ко мне и, будто взглядом сверлил. Лишь повторил я движение, раздался свист затяжной – Звук прошёлся по дому адской волной. Сущность закорчилась в муках тотчас, А у меня брызнула кровь из ушей и глаз. Озарился чердак ослепительным светом – Не видел я больше два силуэта. Луна и дождь. Ночь и чай. В окно бьёт вишнёвая гроздь, Будто говоря мне "Не засыпай". И правда, что-то я засиделся, Но неужели тот мерцающий туман мне приснился? Опять приходит ко мне эта бессонница, Так ведь можно и умом тронуться...