Птица и солнце.

Ласковые лучи, питерского солнца, пробивались сквозь тонкую тюль, наполняли светом небольшую комнату. Расчитанную по сути, на двух человек, но занята была лишь одна зашарпанная, скрипучая кровать. На ней скромным, миниатюрным комочком, лежала фигура ребенка. Который с трепетом обнимал край одеяла, пряча в нем веснучатое лицо и что-то бубнил под нос, хмурясь от надоедливого солнца. Что кажется специально играло, в копне непослушных рыжих волос, окрашивая их в ярко-медный оттенок. Темный силуэт, шурша черными как смоль перьями, присел на пол у изголовья кровати. Склонив голову немного вбок, расплываясь в искренней улыбке. Ведь на это чудо иначе не взглянешь. А затем весьма бережно потрепал, по теплой макушке. – Очень жаль тревожить твой покой, солнечный зайчик, но пора вставать. Ты уже и так прилично проспал. – Произнес в полголоса юноша лет 17 на вид. – Не проспал. Мне ко второй. – Отозвался почти сразу сонный голос, ластясь под чужое прикосновения, как котенок. – Проспал. Третий урок вот-вот начнется. – Стоило только потянуться, чтобы оставить легкий поцелуй на маленьком лбу, как Сергей вскочил как ошпаренный, бегая по комнате и спешно одеваясь. – Вот блин! Почему ты не разбудил меня раньше?? – Стоя у небольшого зеркала, Разумовский, весьма варварски драл свои рыжие локоны, добрую часть волос оставляя на расческе, что сердце Птицы кровью обливалось. – Я пытался... – Пожал плечами юноша вставая с пола. И почти сразу, аккуратно забирая орудие пыток с маленькой ладошки, уже более аккуратно расчесывая, начиная от кончиков, и заканчивая корнями. – Врешь. – Фыркнул мальчик, складывая руки на груди. – Я? Да я бы никогда... Просто ты.. Так сладко спал! – ... – «Так сладко спал!» – Произнесли они в унисон, и комната залилась смехом. Школа была в 15 минутах пешком от детского дома, и добрую половину пути Разумовский уже преодолел, ютясь в легкую ветровку, от пронизывающего до костей ветра, и даже теплый свитер под ветровкой не делал ситуацию лучше. – Знаешь, если тебе интересно мнение со стороны, то Олег этот мне совсем не нравится. – Вдруг прервал тишину юноша с глазами цвета янтаря. – Ты о чем? – Произнес почти шепотом Сережа, оглядываясь вокруг чтобы убедиться, что поблизости, кроме них никого нет. – Предчувствие не хорошее. Странно все это, с чего бы ему вообще помогать тебе? – Семя сомнения и так прорастало в душе Разумовского, и Птица чувствовал это. Вот только, этого казалось не достаточно и хотелось удобрить эту почву... – Может быть... Он просто хороший человек, что связался с плохой компанией? – Предположил Сережа, толкая тяжелую калитку, всем весом, и протискиваясь в небольшую щель. – Наверняка Илья, подослал его, чтобы втереться в доверие, а потом напакостить, помяни мои слова, я буду как всегда прав. – Продолжал гнуть свою линию пернатый, замечая как слова его горечью растекаются в сердце чужом. Все правильно. Все так как и должно быть. Ведь Сережа его солнце. Его единственное солнце, он делает Птицу счастливым. И он не позволит забрать его солнечный свет...