Цветок созидания

      Когда Агата в очередной раз делала вдох, прохладное касание воздуха до внутренних стенок лёгких уже не пробуждало желания поскорее укрыться под тяжёлым одеялом. Если бы Агату спросили, чего она сейчас бы пожелала, ответа бы не последовало: девушка не услышала бы, не распознала голос среди окутывающей дымки. После одного медленного выдоха следовал такой же медленный вдох, — и это всё, на чем могло быть зациклено внимание сознания в данный момент. И вообще, был только данный момент. Ничего другого не было. Время — лишь иллюзия, ничего, тесная рамка из стали, в пределах которой хочет красиво поместиться каждый.       Ничего более, казалось бы, — лишь тренировка разума. Но для Агаты такой простой, на первый взгляд, ритуал, как медитация, значил быть временно освобождённой от физической боли.

***

      — Ты знаешь, у меня был раньше шрам на подбородке, — лениво протянула Марта, держась двумя руками за лямку своей кожаной сумки. — И достался мне он самым лёгким и скучным образом, — лицо девушки забавно исказилось в попытке подавить утреннюю зевоту.       — Да? И как же? — улыбнувшись, Агата скользнула взглядом по подбородку Марты, где, если верить словам девушки, должен был красоваться шрам, но не увидела ничего, кроме гладкой кожи. — И куда он пропал?       — Когда мне было пять, я споткнулась и ударилась подбородком об угол стола, а потом, в семь лет, моя мама обратилась к своей знакомой, что помогла мне избавиться от этого шрама. Я уже не помню, как именно, но каким-то средством это сделать удалось.       Марта слегка качнулась в сторону Агаты, коснувшись распахнутыми ладонями её плеча, когда заметила в нескольких метрах впереди себя мчащегося первокурсника. Мальчишка пробежал мимо них с радостным воплем, и за ним из-за угла выбежал такой же не менее быстрый юный волшебник. Агата задумчиво провела его взглядом, прикусывая зубами внутреннюю сторону щеки.       Девушке вспомнились слова из листка бумаги, найденного в выдвижном шкафчике профессора Снейпа. Строчки гласили о том, что мужчина нашёл необычный цветок, который может благотворно влиять на окружающий мир. Но могла ли эта информация быть полезной для Агаты? Никак нет. Ей не было дела до нудных рукописей Снейпа. Но было то, до чего пока не дошли её хитрые пальцы. Позолоченный блокнот, куда профессор что-то усердно записывал во время разговора с Агатой несколько дней назад, мог помочь девушке раскрыть тайну профессора или хотя бы её часть.

***

      Светлый дым стремился ввысь, высасывая вместе с собой напряжение, что часами копилось в груди. Дым рассеивался не сразу; обрамлял лицо, закрывал взор на окна и забегаловки напротив, на снующих про проспекту людей, а затем, подхваченный ветром, растворялся в плавном потоке. И сразу, как только это происходило, парень снова обхватывал конец сигареты своими тонкими губами, заполняя легкие невесомым и еле ощутимым дымом. Искусственные тучи угрюмо нависали над бульваром, создавая иллюзию настоящего октябрьского неба и являясь виновниками холодного утреннего ветра. Но в комнате гостиницы было лишь чуть теплее.       Дмитрий, потушив сигарету о перила балкона, вернулся в комнату и тихо закрыл за собой стеклянную дверь. Выбросив бычок в корзину с мусором, он медленными бесшумными шагами подошёл к зеркалу и с полным отчаяния взглядом осмотрел свое уставшее лицо: синяки под глазами, бледные губы, которые за последние дни ни разу не изогнулись в улыбке, красные капилляры на глазных яблоках и пустой взгляд, — все это олицетворяло несколько бессоных ночей, проведенных в нескончаемых мыслях.       Несмотря на старания не разбудить свою девушку, позади послышалось шуршание одеяла, а через несколько секунд раздался сонный женский голос:       — Уже не спишь?       — Я почти всю ночь не спал, — выдавил из себя Дмитрий, смотря на заспанное лицо девушки через отражение зеркала.       Она вздохнула.       — Я понимаю, что у тебя пропала сестра, и ты переживаешь, но тебе нужно отдохнуть. Сам же видишь себя, каким вымотанным стал.       — Мила, я не могу просто взять и заснуть, — Дмитрий провёл ладонью по лицу. — Хватит уже гнать меня в кровать.       Прошло около пяти секунд, пока парень в нервной спешке надевал брюки, до этого бережно сложенные на деревянном стуле у стены, аккуратно выкрашенной в мятный цвет; серый вязаный свитер тоже не остался забытым на стуле, а кожаное пальто вновь село на подвижные плечи. Дмитрий уж было потянулся за пачкой сигарет, которую оставил на белой простыне, но Мила тут же схватила коробку. Карие глаза грозно метнулись на бледное лицо парня.       — Нет. Ты выкурил уже восемь пачек, — твёрдо произнесла она. — Я не позволю тебе раскиснуть и перестать держать контроль над собой и своей жизнью.       Пальцы Дмитрия почти невесомо коснулись кисти девушки, а взгляд с лёгким прищуром осмотрел веснушатое лицо. Несколько мгновений парень глядел на Милу, пока молчаливо не ушёл со сжатыми губами, захлопнув за собой дверь и оставляя девушку одну позади себя в звенящей тишине комнаты.       Прохладный осенний воздух неприятно обволок лицо своими умытыми дождём ладонями, едва Дмитрий потянул на себя стеклянную дверь с вывеской "Пристанище тепла". Он слегка поморщился, но всё же побрёл, нет, понёсся по весьма длинному проспекту вдоль двух тянущихся по обе стороны от него вереницы не слишком отличающихся по размеру зданий, в которых уютно разместились различные лавки, гостиницы, рестораны и так далее. Он чувствовал себя как в том странном сне детства, где стоял между двумя железнодорожными путями, по которым навстречу друг другу уже неслись два поезда, и вот они уже настигли его, и вот шум от них ударил по барабанным перепонкам, и вот поднялся воздушный вихрь, и вот мальчик проснулся. Даже небо было таким же как во сне, затянутым серым облачным полотном, но сейчас Дмитрий не мог проснуться, как бы того не желал, не мог после этого трансгрессировать к бабушке и услышать от неё, что Агата сейчас на занятиях в школе, а не в бланке списка пропавших на столе частного следователя.       Ему хотелось закурить как никогда. Хотелось избавить себя от лишних мыслей, сконцентрировавшись на одной лишь маленькой сигарете между двумя пальцами. Дмитрий качнул головой в попытке прогнать желание, ведь до этой несчастной недели ему доводилось вдыхать этот зловонный, но успокаивающий дым всего два раза: первый раз случился в пятнадцать лет с мальчишками, что жили в том же районе, что и он со своими родителями, — тогда Дмитрий просто попробовал, а второй раз был в восемнадцать лет, но случай, который парень решил отпраздновать, уединившись у окна с абсолютно новой пачкой, он старается не вспоминать.       А может быть, отказался только ради Милы. Так просто...

***

      Не успел парень осмыслить всё, как уже оказался прямо у двери, за которой, как был полностью уверен, сидела бабушка и занималась бумагами. Две темные стены безлюдного коридора слева и справа снова напоминали тот самый сон. Тёплый свет, исходящий от люстры, мягко и неярко освещал коридор. Деревянный паркет с весьма симметричным узором был начищен персоналом так старательно и умело, что в его блеске Дмитрий увидел своё отражение, похожее на отражение в мутной луже, по которой уныло ударяют дождевые капли. Парень прикрыл веки. Ему казалось, что он действительно спит.       Вдох, выдох.       Правая рука сжалась в кулак и занеслась над деревянной дверью — стук, стук, стук — и повисла вдоль тела.       — Входите, — раздался женский родной, но одновременно чужой голос.       Кто бы сомневался. Разве могло быть иначе?       Дмитрий повернул ручку и толкнул дверь.       Кабинет встретил его запахом старых книг, дерева и воска догорающей свечи на фарфоровом блюдце. Старые желтые шторы из шёлка, провисевшие за спиной директрисы много лет, сменились такими же зелёными.       Анна, как он и думал, сидела за столом со сложенными перед собой ладонями. Бабушка позволила появиться аккуратной улыбке на своем лице, но внимательно осмотрев лицо своего внука, покачала головой.       — Ты что, сегодня снова не спал? — женщина неспешно вздохнула, голос её нисколько не звучал обеспокоенно, наоборот, от него сквозило смирением.       — Не спал.       — Курил?       — Курил, — коротко и с ещё большим смирением ответил он.       — Хватит, немедленно бросай, — к её реплике можно было мысленно пририсовать грозящий палец, но Дмитрий не стал этого делать. Всё недовольство можно было извлечь из голоса бабушки, а не из ненужных жестов. — Ты вообще представляешь, что будет, если у тебя появится зависимость? — она слегка наклонилась вперёд, отчего взгляд её серых глаз стал ещё пристальнее. — Ты черноставник, так где же твоя стойкость?       — Я имею контроль над собой. Не переживай, бабуль, — Дмитрий отодвинул деревянный стул и опустился на него, садясь прямо напротив Анны.       — Знаешь, тебе лучше во всё это не лезть. Мы с Ларцевым сами разберёмся, — бабушка покачала головой и начала перебирать пальцем небольшую стопку бумаг, перед этим проведя им по языку. — Ты всего за несколько дней смог себя так вымотать, а что будет, если поиски затянутся на месяцы или годы?       — Не нужно меня отчитывать, так как я, кажется, единственный осознаю всё в полной мере. Единственный, кому не плевать, — слово "единственный" оба раза парень проговорил медленнее и чётче всех, после чего крепко сжал челюсти, пока светло-коричневые брови свелись к переносице. — Лично я ходил к следователю, я с ним договаривался, я ему помогаю, и я заплатил ему свои деньги, в конце концов! Но я и не идиот, чтобы спиваться и превращать свою жизнь в ещё больший ужас. Поэтому прошу, бабушка, не нужно снова пытаться на меня влиять. Мне уже двадцать лет. Относись ко мне не как ко внуку, а как ко взрослому человеку.       Пару секунд эти слова витали в воздухе между двумя силуэтами, смешиваясь с равномерным потрескиванием огня горящей свечи и тихим, еле уловимым для слуха шелестом бумаг. Наконец, бабушка кивнула головой.       — Хорошо, я тебя услышала. Так зачем ты ко мне пришёл?       — Я хотел передать тебе письмо от Ларцева. Но там почти ничего интересного нет, — парень кинул белый конверт на стол. — Мы опросили учителей, узнали, с кем Агата общалась ближе всего — их, кстати, всего двое — Лейла Сариева и Илья Циров. Лейла сказала, что за неделю до пропажи Агата вела себя весьма отстранённо и практически с ней не общалась, а вот Илья ответил, что ничего особенного в её поведении и словах не заметил, якобы Агата всегда была такой. Далее Ларцев планирует обыскать все окресности, и если Агату не найдут, то с твоего позволения они обыщут её личные вещи, — Дмитрий вздохнул с приоткрытыми губами, его грудь расширилась, а затем плавно вернулась в прежнее состояние. — Вот и всё содержание письма.       — Ты его читал? — Анна прокрутила конверт в руках, проведя подушечкой большого пальца по восковой печати золотого цвета с буквой "Л", которая блестела в величественном свете, исходящем от паникадило.       — Нет, Леонид Леонтьевич сам мне прочитал его.       Дмитрий поднял голову. Тёплый свет пламени отражался от позолоченных краёв паникадило и падал вниз, словно лучами солнца. Но не все свечи были зажжены.       Анна протяжно вздохнула и приложила руку ко лбу, прикрыв глаза. Она, как всегда, была одета деловито: чёрный пиджак обрамлял блузку с кружевным воротником, заправленную в строгие брюки.       — Ладно, можешь идти. И... если вам удастся что-то узнать, найти зацепку, приди сразу ко мне, — ослабшим голосом проговорила она, совсем не стараясь звучать так же строго, как звучала всего пару минут назад.       — Обязательно, — пробасил Дмитрий слегка хрипло, прежде чем встать со стула и повернуться, чтобы покинуть кабинет.       Дверь закрылась с громким клацаньем — тот самый звук, который Анна за много лет своей работы успела возненавидеть, ведь он становился либо предвестником разговора, либо точкой в диалоге, ещё несколько минут звенящей в голове. Женщина не стала читать письмо от следователя, — вместо этого она подошла к окну и отодвинула гладкий край шторы. Пара-тройка людей пересекали улицу, выложенную из серых кирпичей, мимо резиденции. Все они спешили в одно из множеств высоких зданий, чтобы спрятаться за светом их бесконечных окон, в которых всегда были видны силуэты таких же сидящих за столом заложников работы. Анна перевела взгляд вверх — а там всё та же чёрная пустота, которая уже поглотила верхушки зданий и вот-вот начнёт захватывать своими туманными щупальцами все остальное.       "Как всё это могли построить? Неужели так было и будет всегда? " — подумала Анна.       Если она живёт в красивом здании, построенном в виде Сталинской высотки, то почему всё остальное похоже на муравейник?       Анна выдохнула, отгоняя от себя лишние мысли. Отвернувшись от окна, подошла к столу и открыла выдвижной шкафчик. Там, со дна полки, на неё смотрели серые глаза. Счастливые, полные радости. Даже неширокая полоска света решила полоснуть по фотографии, освещая глаза Агаты и выделяя их среди полутьмы почти забытого запылившегося шкафчика, словно солнцем освещая море. Но почему они кажутся такими... далёкими? Реальны ли они? Где они? Как их найти? Брови женщины нахмурились, в глазах защипало, и вскоре ящик оказался захлопнутым, а старому небольшому ключу от него, что находился за стеллажом, вновь нашли применение.       — Прости меня, — хрипло вырвалось из груди женщины.

***

      Освежающий ветер ласкал лицо, разбивался о крылья носа, будто волны неспокойного моря разбиваются о скалы, румянил щеки и вплетал волны волос в тёмные камни. Агата вдохнула слегка влажноватый воздух, чувствуя приятный холод в лёгких, и открыла глаза. Небо было хмурым, не желающим уступать место солнцу, которое, впрочем-то, и не противилось гнету осени: оно обратилось в тусклый диск, чьим слабым мерцанием никак нельзя было согреться. Зной октября захватил всё, даже души людей, в головах которых всё ещё безнадёжно играли краски лета.       Но душой Агаты это время года завладело по-особенному. Тот самый огонёк, горящий где-то глубоко в груди, трепетал при каждом приближении холода к себе, каждый раз, когда эфемерный иней начинал постепенно покрывать кожу, молекула за молекулой, атом за атомом. И поэтому она сейчас не пряталась за стенами замка у горящего камина, укутавшись в миллиард слоёв пледа, а лежала у берега того же самого Чёрного озера, позволяя мыслям унестись прямо за ветром.       И почему большинство людей так не рады приходу осени? Раньше, когда Агата жила в Екатеринбурге в доме родителей Дмитрия, его мать, Софья, любила печь шарлотку, и маленькая Агата всегда вмешивалась в процесс готовки, желая помочь; правда без небольших казусов никогда это дело ещё не обходилось: без рассыпанной муки или разбившегося яйца. Затем они выходили на прогулку, где собирали разнопестрые листья, чтобы высушить их для гербария. Вполне занятно. Умиротворенно.       Холодная капля прошибла лоб, а настойчивый ветер увлёк за собой последний шлейф воспоминаний. Агата почувствовала, как вся кожа покрылась мурашками и поерзала, когда вторая капля упала на щеку и скатилась к правому уху. Однако девушка осталась лежать в прежней позе, подставляя своё лицо на растерзание начавшемуся дождю.       "Как там бабушка? А Дмитрий? Интересно, что они делают сейчас?"       Агата сняла кожаную перчатку с правой руки и подняла кисть вверх, чувствуя, как моросят капли по тыльной стороне ладони, как разбиваются о кончики пальцев.       "Как же хочется обнять их".       Капли, словно утренняя роса, сверкают на ногтевых пластинах.       "И зачем я только это сделала? "       Агата качнула головой, отбрасывая эту мысль.       "Не будь тряпкой, Агата. Что сделано, то сделано".       Она сжала руку в кулак, ощущая холод воды под пальцами.       "А Лейла? Не расстроена ли она? Да конечно расстроена. А вот Илья вряд ли, — радуется, наверное, что больше некому трепать ему мозги".       Девушка усмехнулась, но вдруг услышала хлопок над своей головой и вздрогнула, распахнув веки.       — Подъем, спящая красавица. Надеюсь, целовать тебя не нужно? — раздался знакомый насмешливый, но мягкий голос.       Агата приподнялась и встретилась взглядом с игривыми карими глазами. Джордж уселся рядом и выдохнул, сильнее кутаясь в свою куртку.       Что-то здесь не так.       — А где Фред?       Мгновенно кто-то схватил её за плечи, заставляя снова вздрогнуть.       — Крайне удивлён, что ты нас различаешь, куколка, — Фред плюхнулся с другой стороны с весёлой улыбкой.       Агата тяжело вздохнула и отодвинулась от Фреда, так как он приземлился довольно близко к ней. Острые края камней впивались в пальцы; девушка сжала в руке один из них.       — Почему вы вечно оказываетесь там, где нахожусь я?       Джордж сжал краешек губ.       — Боюсь, это ты шастаешь по нашим излюбленным местам, — и протянул девушке конфету. — Хочешь?       — Нет, спасибо, — Агата вымученно улыбнулась, вспомнив тот самый блокнот с блевательными батончиками.       — Как хочешь, — ответил он, закидывая леденец себе в рот.       По трём макушкам беспощадно били капли дождя, но никто не обращал на это внимание. Агата прикусила нижнюю губу и зубами почувствовала всю её сухость, все корочки кожи, образовавшиеся из-за постоянной вредной привычки.       — Что-то ты зачастила ходить к профессору Снейпу. Так понравилось отбывать наказание? — Фред сунул руку в карман и, немного пошуршав, вынул оттуда такую же конфету оранжевого цвета, только в обёртке.       — Откуда вы знаете, что я была у него?       — Мы были вчера в подземелье, видели тебя. Да и Рон рассказывал, как ты заснула прямо на уроке у Снейпа, — Фред повертел леденец в руках и сунул его себе в рот. — Надо попросить Джинни дать нам ещё конфет, Джордж, — и удовлетворённо промычал.       Агата всё это время вертела головой от одного близнеца к другому. Она вглядывалась в их черты лица, очерчивая взглядом профили, и не понимала, почему ей постоянно хочется на них смотреть.       — Следите за мной, значит, — и подняла нос к небу, чувствуя, как по нему приятно стучат падающие бисеринки.       — Конечно следим. Ты ведь очень странная. Заваливаешься вдруг в Хогвартс в октябре из другой далёкой страны, бросаешь вызов самому строгому профессору и выбираешь наше с Джорджем любимое место для того, чтобы плакать и собирать ртом дождевые капли. Мало ли ещё ты вдруг что-нибудь интересное учудишь, нам же нужно себя развлекать.       — Я не собирала ртом дождь.       — Уверен, ты бы сделала это рано или поздно, если бы мы не пришли, — Джордж усмехнулся. — Да и что в этом странного? Вот, смотри, — и откинул голову назад, распахнув рот.       Агата слабо улыбнулась и перевела своё внимание к озеру. К тому, как расплываются нечёткие отражения кронов деревьев по волнующейся глади воды.       — Знаешь что? Давай сыграем в игру? — Джордж повернулся к девушке. — Мы расскажем тебе три факта о нас, но только один из них будет правдивым. Если угадаешь, какой, то мы будем должны тебе желание.       — А если не угадаю?       — То желание будешь должна ты, — ответил Фред.       Агата оторвала от близнецов вечно мечущийся между ними взгляд и вновь прикусила губу.       — Проигранных желаний мне ещё не хватало, но давайте попробуем.       — Отлично, — Джордж скрестил ноги, садясь поудобнее. — Я начну. Когда нам было по одиннадцать лет, мы вдвоём случайно уехали в другую страну на магловском автобусе — это первый факт, но хорошо подумай, он может оказаться ложным.       Агата кивнула.       "Такое вполне могло произойти".       И тут почувствовала тепло на своём указательном пальце левой руки: перстень нагрелся; а нагревался он обычно только в нескольких случаях. Уголки губ поползли вверх в предвкушении победы.       Так случилось, что Агата придумала желание для близнецов ещё до начала игры, и если близнецы выполнят его, то здорово упростят ей жизнь.       "Плевать на обман в таком случае".       — Второй факт: у меня есть родимое пятно на ноге, — Фред с неподдельным интересом посмотрел на Агату и встретился с ней взглядом. Девушке показалось, что в его глазах горел огонёк.       Жар металла вновь обжёг палец, будто перстень весь день лежал под лучами летнего солнца. Очередная ложь.       — Если все факты окажутся неправдивыми, я об этом узнаю.       — И как же? — Джордж наклонил к ней голову.       — У меня есть свои способы. Давайте дальше.       — Теперь мне стало страшно. Сделку можно отменить? — Фред подбросил в руке серый камень и рассмеялся. Агата улыбнулась, когда хрипловатый смех достиг её ушей.       — Боюсь, уже нельзя. Продолжайте.       — Ладно, — Джордж торопливо облизнул губы. — Когда-то давно... мы чуть не заставили своего младшего брата Рона заключить с нами непреложный обет.       Перстень остыл, словно на него вдруг вылилили холодную воду, и Агата перестала улыбаться, концы её губ выпрямились в тонкую струну.       — Серьёзно? — больше у самой себя чуть тише спросила она, глядя на Джорджа.       — Не знаю. Тебе решать, правда это или нет.       Девушка вздохнула и повернула голову к озеру. Она прикусила губу, строя задумчивый вид. Оба близнеца глядели на неë в ожидании вердикта, внимая каждому движению мускул лица, пока ветер теребил воротники курток парней и мантии Агаты.       — Знаете, я думаю, что правдивым является третий факт, — неспеша проговорила она.       И все трое замолчали; Агата, не подавая вида, мысленно радовалась тому, что не ей теперь придётся справляться с заданием, и благодарила за это свой золотой перстень, ветви которого захватили граненый алмаз крепкой хваткой; а о чем думали близнецы, Агата не знала, могла лишь только предположить.       — А я ведь всерьёз не верил в тебя, — пробубнил Фред. — Я имею в виду, то, что мы чуть не заключили непреложный обет со своим братом, звучит немного безумно. Как тебе удалось угадать?       — Интуиция, — коротко ответила Агата. — И я уже придумала желание.       — Ладно, валяй, — Фред махнул рукой.       Девушка выждала несколько секунд, прежде чем сказать:       — Я хочу, чтобы вы выкрали у профессора Снейпа блокнот с золотыми краями и принесли его мне.       — Действительно сумасшедшая, — Фред усмехнулся, обнажив верхние передние зубы.       — Всё намного серьёзнее, чем я думал, — на выдохе проговорил Джордж. — Ну что, Фредди, выполним это задание? — и наклонился назад, чтобы с энтузиазмом взглянуть на своего близнеца.       — Конечно, Джорджи, мы и не такое проворачивали.       Фред посмотрел на Агату и открыл рот, собираясь что-то сказать, но она его перебила:       — Однако мне нужны гарантии, что если вас поймают, вы ни слова не скажете обо мне.       — Зачем тебе вообще его блокнот?       — Знаешь, Фред, этого вам знать не нужно. Вы хотели развлечений — я вам предоставляю возможность их получить.       Джордж встал на ноги и поклонился перед Агатой.       — О, благодарим вас от всего сердца, благодушная Алетея, за оказанную услугу, — парень подошёл сзади к своему брату, посмеиваясь. — Ладно, пчёлка, мы согласны, — хлопнул Фреда по плечу. — Вставай, братец, покажем ей, как это делается.