Вэй Усяней много не бывает

      Гора Луаньцзан в принципе была весьма зарядочным местом, но это ни для кого не было новостью. Ещё бы — древний могильник, которые не сумели вычистить ни тогдашние сильнейшие заклинатели, ни теперешние. Хотя… А они вообще пытались?       Но не это важно. Важно то, что, упав по желанию Вэнь Чао на Луаньцзан, Вэй Усянь ожидал смерти. И смерть пришла. Глянула на него его же собственными глазами с его же собственного лица, поправила на бледном плече одежды тёмного шёлка с вышитыми алыми нитками облаками и лотосами, руку протянула… А поняв, что ни сам подняться, ни тем более идти он не в состоянии, горестно вздохнула и вздёрнула за шкирку, будто кота приблудного. И понесла куда-то в сторону вершины.       Там, как оказалось, в горе была огромная пещера, необъятный лабиринт гротов, проходов, отнорков… И в одном из гротов вокруг костра сидели люди. Именно туда смерть с лицом Вэй Усяня его и принесла — или принёс всё же? Явно ведь не девица. Посадил в круг, швырнул в него шерстяным одеялом, куда-то ушёл, потом пришёл, протянул плошку с пахучей настойкой… И сел рядом с ним в круг. Пламя костра высветило лицо Смерти, и теперь сомнений точно не было — то было лицо самого Вэй Усяня, только чуть более взрослое, а в глазах читалась долгая, очень долгая жизнь. Смерть был бессмертен и жил уже явно не одно столетие.       Не имея сил смотреть на собственное лицо, Вэй Усянь отвернулся, принялся разглядывать остальных. И вот тут стало совсем уж не до смеха: все, кто сидел сейчас с ним в этом гроте, были похожи на него как две капли воды. Вот только кто-то из них был одет похоже, кто-то бесстыдно светил голыми коленками в дырки странных драных штанов, на ком-то было что-то, очень похожее на вторую кожу, только тёмного цвета, а двое вообще были девицами. Всего их тут — с учётом самого Вэй Усяня и Смерти — было восемь человек.       — Куда я попал? — ошарашенно спросил Вэй Усянь, и тот его двойник, что с дырками на коленях, застонал.       — Только не снова! — вторила ему одна из девиц.       — Ну уж нет, — зло ухмыльнулся Смерть. — Снова.       И Вэй Усяню рассказали, что все они — воплощения одной и той же души, только в разных временных промежутках, что Смерть — это самое первое его рождение, а сам он — третье, что пещера Фумо на горе Луаньцзан — можно сказать, отдельный мирок, существующий вне времени и пространства, что встретиться здесь могут люди из далёкого прошлого и далёкого будущего.       — Вот мы и встретились, — подвёл итог Смерть. — Щас вы посидите, отдохнёте, я вас премудростям каким-нибудь научу, а потом пойдёте каждый в своё время. А может, и вы друг друга чему научите.       Так и получилось в итоге: Смерть учил всех покорять тьму и управлять мертвецами, Вэй Усянь учил рисовать разные талисманы, тот, что в драных штанах, рассказывал о далёких галактиках и удивительных технологиях, девицы наперебой вещали о природе иньской ци, а тот, что в очень облегающей одежде, достал откуда-то странную металлическую штуку, которую гордо назвал бластером, и принялся учить всех желающих стрелять, попутно сам придумывая, как тёмную энергию преобразовывать в боевые снаряды. Желающим научиться, вопреки ожиданиям Вэй Усяня, был только он один: девицы фыркнули, пару раз выстрелив и пожаловавшись на неповоротливость оружия, Драные Коленки усмехнулся и заявил, что пистолеты — что это вообще такое? — всё же круче, у остальных тоже нашлись причины для недовольства, а Смерть… А Смерть был могущественным демоном, он с этой тьмой сроднился уже, ему такое было ни к чему.       Так и получилось, что спустя три месяца после падения Вэй Усянь выбрался с Луаньцзан, держа наперевес бластер, который ему великодушно отдал Двукожий, и побрёл мстить, поигрывая в кулаке сгустком тьмы. Бластер стрелял хорошо, Вэй Усяню нравилось. От того, сколько тёмной энергии он вложил в выстрел, зависело, что будет с противником: разнесёт его на мелкие кусочки, как и всех на расстоянии сотни чжанов вокруг него, или он просто почувствует лёгкое прикосновение энергии обиды. Вэнь Чао тьма, спущенная Вэй Усянем с поводка, разорвала на части изнутри.       В войне Вэй Усянь был очень полезен, так считали все вокруг. Он мог поднимать мертвецов, чтобы отправлять их в бой вместо ещё живых заклинателей, а мог, один раз использовав свою непонятную штуку, которую звал «бластером», выкосить целую толпу Вэней. Так что да, он был полезен. Но и опасен. А его «бластер» хотели заполучить слишком многие.       На рано или поздно война должна была кончиться. Воины созных орденов и кланов вошли в Безночный Город, и мертвецы Вэй Усяня расчищали им путь. Сам он шёл одним из первых, а потому, когда на площади перед Знойным Дворцом развернулась финальная битва, Вэй Усянь успел подойти вплотную к лестнице, вскинуть свой «бластер» и, вложив в него побольше тьмы, выстрелить в вышедшего на шум Вэнь Жоханя. В следующий же миг верховный заклинатель алым ковром устелил крыльцо собственного дворца. А Вэй Усяня, высотанного долгим походом, подхватил за плечи Лань Ванцзи, пристально вгляделся в обескровленное лицо возлюбленного, подхватил его на руки и, вскочив на меч, скрылся с поля боя, чтобы — если верить слухам — в собственном шатре очистить его от тьмы окончательно.       — Лань Чжань! — будет смеяться потом Вэй Усянь, когда Вэнь Цин осмотрит его и, удивлённо выпучив глаза, сообщит, что в его даньтяне бьётся зародыш нового золотого ядра. — Лань Чжань, ты не просто вытрахал из меня всю тьму, ты в меня золотое ядро втрахал!       Лань Ванцзи только смущённо потупится. А что он, виноват, что ли, что так сильно любит? Да и нельзя же вечно плоть усмирять, он, вон, уже в этом мастер, как никак года три точно усмиряет. Кому, как не ему знать, что это здоровью вредит и негативно влияет на самосознание?