Зимний вечер

На улице давно стемнело, но время даже не собиралось близиться к ночному. Зимнее солнце заходило за горизонт очень рано, позволяя уличным фонарям выполнять свою работу. Их тёплый свет блестел на свежем снегу, который весь день кружил над городом крупными хлопьями, прежде чем улечься на всех доступных поверхностях. Уютные улочки города кишили возвращающимися с работы и учёбы. Все они были в предвкушении будущих выходных и праздников. Лица горели хорошим настроением. Малое количество зданий уже были украшены к Рождеству. Но эта атмосфера всё равно царила повсюду. В запахе еды из ларьков, в мандаринах на полках, в гранатах и глинтвейне. Даже разговоры, которые можно было нечаянно подслушать, гласили о планах на предстоящий отдых. Конечно, под конец года у всех было много работы. Дедлайны, долги, куча новых бумаг... Но у одного человека сегодня был особенный для него день. Боссу Портовой Мафии редко удавалось возвращаться домой раньше, чем после полуночи. Зачастую даже ближе к утру. Но на то этот день и был особенным. Он был настолько свободен, что даже сам отправился в магазин. Обычно он не утруждал себя настолько, чтобы есть не готовую еду. От чего и дома, и на его рабочем месте, где он засиживался допоздна, всегда было что-то, что достаточно было подогреть в микроволновке или залить кипятком. С особенной любовью отзывался он и о круглосуточных магазинчиках, куда заходил уж очень часто. Элис же предпочитала сладости, насчет которых приходилось заморачиваться только во время выбора того, что понравится девочке. Фукудзава часто отчитывал того за подобное отношение к пище и своему здоровью, хотя и сам грешил тем, что вместо полноценного обеда мог выпить пару чашек чая. "Мори-сенсей, очень безответственно с Вашими знаниями так относиться к собственному телу, — обычно именно после этих слов начиналось бурное обсуждение физического состояния друг друга. — То же самое могу сказать и о Вас, Фукудзава-доно." На людях эти двое всегда говорили официально, даже если это была какая-то глупость. Но наедине они всё же предпочитали сокращать все условности до простых имён. А реже - ласковых прозвищ, что всё же иногда проскакивали в их общении. Побыть вместе им удавалось не всегда, да и то это больше было похоже на ночёвки, нежели обычные свидания. Их такой вид близости устраивал, хотя порой хотелось провести с любимым чуть больше времени, чем несколько жалких часов ночью. Огай проходил мимо продуктовых полок, через раз складывая в корзину то, что первым попадалось на глаза. Самый низ корзины заполнили не слишком полезные, но сытные продукты и готовые блюда. После он побрёл в сторону овощей и фруктов. Они стоили дорого, ценники так и пестрили цифрами, на которые простой работник мог благополучно жить несколько дней. Но для него это никогда не было проблемой. Следующим пунктом в его мысленном списке были сладости для Элис... Ох, в тот момент он определенно пожалел о том, что в этот день оставил её дома. Выбирать что-то для неё без её присутствия было настоящей лотереей. Оперевшись на её прошлые предпочтения, Мори отправил в корзину с трудом отобранные конфеты, печенья и прочие вкусности. С внутренней надеждой на то, что ей понравится хотя бы что-нибудь, Огай побрёл в сторону кассы. Играла приятная музыка, которая, по сути, должна была заставлять задерживаться здесь подольше. Но все всё равно куда-то спешили, редко кто засматривался на полки желая купить что-то просто так. Но мелодия всё равно создавала особенную атмосферу в зависимости от времени года и грядущих праздников. Людей было немного, кажется, даже слишком мало для окончания рабочего дня. Но его это даже порадовало. Обслуживала посетителей милая, но на вид довольно хмурая старушка. Она считала его постоянным клиентом, кем он, по сути, и являлся, поэтому хорошо запомнила его и здоровалась особенно приветливо. В нём тоже было достаточно уважения к пожилой женщине, от чего ни одна покупка здесь не обходилась без вопросов о её самочувствии и здоровье. На вид она была довольно обычной, как и все бабушки её возраста. Но кое-что в ней особенно цепляло Мори. Её глаза были точь-в-точь как у Фукудзавы. Такие же серые, проницательные и особенно тёплые. "Похожа на Юкичи..." — проносилось в его голове каждый раз, как они встречались взглядами. На сердце сразу же появлялось приятное тягучее чувство от воспоминаний о любимом. Становилось самую малость тоскливо от желания встретиться здесь и сейчас, что с большей вероятностью было невозможно. В такие моменты он совсем не мог сдержать слабую улыбку, которая спешила тронуть его спокойное, чуть уставшее лицо. — Добрый вечер, Мори-сан, - уголки губ приподнялись, выделяя морщины на загорелом лице. — Давненько Вы к нам не заходили. Наверное, в делах погрязли? Голос женщины поскрипывал, но не был противным или режущим слух. Мори же кивнул ей в ответ, ставя корзинку на ленту. — Добрый вечер. Вы правы, был занят, но не беспокойтесь. Буду посвободнее — обязательно буду заглядывать чаще. Как Вы сами? Всё ли в порядке? — он складывал продукты в пакеты под писк сканера, немного витая в облаках. — Ну хорошо, хорошо... Вы уж не забывайте обо мне, приходите просто так. Здесь вам всегда рады. И дочке вашей тоже, — Элис она любила чуть ли не сильнее, чем самого Огая, и была совершенно убеждена в том, что она его родная дочь, чем забавляла того, но виду он не показывал. — Ни в коем случае. В следующий раз возьму с собой и Элис, — улыбнувшись ей ещё раз, он оплатил покупки, закончив складывать их в два больших пакета. — Всего доброго. — И Вам всего хорошего, — добрый взгляд ещё пару секунд провожал фигуру в чёрном плаще, прежде чем переключиться на следующего покупателя. Стеклянные двери раздвинулись, выпуская его на свежий воздух. Пахло морозом, снегом и самым настоящим спокойствием. На душе было хорошо. Взгляд пробежался по улице, через которую он должен был идти в сторону дома, перескочил на машины на парковке около магазина, а после на склонившуюся фигуру слева от него. Не прошло и секунды, прежде чем он узнал в нём Юкичи. Тот стоял с пакетиком корма над рыжим мурчащим котом, который ластился к ногам и рукам, держа хвост трубой и покачивая его кончиком в воздухе. Фукудзава слабо улыбался, открывая кошачью еду порозовевшими от холода руками. Должно быть, тот прошел через магазин чуть раньше него, от чего они и не пересеклись. Мори с трудом сдерживал себя только для того, чтобы подольше понаблюдать за такой картиной. Ветер дул в лицо, скрывая за морозным румянцем другой, вызванный присутствием того, кого он хотел увидеть больше всего на свете. Сердце грелось ещё сильнее от вида нежной радости на лице человека, которого он так сильно любил. Он наблюдал за чужим движением рук... Как они поглаживали спину котейки, чесали его за ушком, пока тот довольно уплетал корм, словно до этого его не кормили пять раз жалостливые старушки и дети. За этим зрелищем он совсем не заметил, что стоит посреди прохода как дурак. Недовольное ворчание какого-то мужчины заставило его сделать несколько бесшумных шагов вперёд, чтобы нарушить идиллию Юкичи и кота. — Приятный сегодня денёк, верно, Фукудзава-доно? - в голосе слышалось неподдельное счастье, которое тот пытался скрыть куда подальше, по-крайней мере пока они в общественном месте. Фукудзава повернулся на знакомый звук, хмурое выражение смягчилось, что могли заметить только те, кто хорошо его знает. Выпрямившись, он завёл руки за спину, подходя к возлюбленному. Пепельные глаза оглядели Мори с головы до ног, застывая на таких же улыбающихся глазах, какими они были лишь для него и для Элис. — Соглашусь, Мори-сенсей. День сегодня и правда хороший, - расслабленный взгляд ласково скользил по лицу Огая, радуясь ему в ответ. — У Вас есть планы на оставшийся вечер? - слова неловко собрались в предложение, совсем внезапно появившееся в голове. — Совсем нет. Думаю, прямо сейчас агентству я нужен меньше всего, - шутливая нотка проскочила между буквами, заставляя Мори стать более уверенным в том, как действовать дальше. На самом деле, у него ещё были дела, которые стоило бы доделать уже дома. Но упускать возможность побыть вместе с таким же занятым партнёром, как и он сам, казалось крайне тяжким преступлением. "Бумажки подождут..." — почти пренебрежительно подумалось ему, прежде чем он озвучил то, что хотел. — Не откажетесь от того, чтобы зайти ко мне? - довольная улыбка расплылась по лицу, наконец переставая быть сдержанной и сжатой. "Зайти" в их понимании никогда не было таким, каким было для других. Если для кого-то это слово могло значить приятные полчаса за чашкой чая и десертом, то для них это была та самая "ночёвка", приглашение на которую звучало так просто и незамысловато. Юкичи лишь притворился, что задумался. На самом деле он догадался о предложении Огая еще с самого первого вопроса, но не стал портить такой приятный момент. Чаще всего оставались они именно у Фукудзавы, да и инициатива в большинстве случаев исходила от него. Делали они это в тайне, чтобы другие работники не догадались, иначе это бы имело плохие последствия. Хотя, они не могли исключать того, что все уже обо всём знают. Но им было спокойнее думать, что их отношения так и остаются нежной тайной. На людях они тщательно скрывались, ведя себя как обычно. Им это было не трудно, оба привыкли. Да и не в их возрасте вести себя как по уши влюбленные школьники. Хотя бывали моменты, когда телячьи нежности доходили и до такого уровня. Дома у Огая они бывали реже. Не потому, что тот запрещал или была какая-то вероятность быть замеченными. И не потому, что там была Элис. К Фукудзаве она стала относиться значительно лучше, как только заметила, что Ринтаро вдруг стал намного веселее и счастливее. Для неё не составило труда найти причину. Шутить над ним или как-то еще показывать своё новое познание она не стала. Ей же было выгоднее, что тот вёл себя покладистее по отношению к ней и даже стал реже просить её делать то, чего она не хочет. В целом, она редко заставала их вместе дома. Чаще всего к тому моменту, как они приходили к Мори, она уже спала. А причина того, что у Юкичи они бывали чаще, заключалась в банальной привычке. У них было негласное правило, заключавшееся в том, что идут к тому, от кого исходило предложение. Иногда бывали исключения, но даже если они и были, то давным-давно позабылись. Фукудзава же, пусть и бывал у любимого дома не так часто, всё равно наизусть знал дорогу и каждую полочку там, чем умело пользовался когда выпадала возможность. — Не смею возражать, - последовав за Мори, он в последний раз взглянул на кота, прощающегося с ним негромким мурчанием. Снежинки кружились в воздухе, танцуя беззвучный ледяной вальс. На козырьках зданий висели маленькие сосульки, застывшие в острых формах, а иногда и с закруглённым кончиком. Странный уют охватывал всё тело. Хотелось завернуться в плед, усесться напротив телевизора с чашкой горячего чая и под звуки старого кино погрузиться в сон... Снег хрустел и скрипел под ногами, льда же почти не было. Его тщательно прикрывал плотный белый слой, утоптанный сотнями таких же прохожих, что и они. Некоторые из них наверняка успели поскользнуться, быть может даже упасть. Такое происходило часто, но вызывало лишь весёлый смех и шуточные оскорбления в сторону времени года. "Дурацкий лёд! Дурацкая зима! Бр-р... Поскорее бы домой..." — неустанно сетовал каждый, кому выпадал шанс проехаться по скользкому покрытию. Но всё это продолжалось ровно до следующего переключения темы. Тогда ситуация благополучно забывалась, и все снова были рады морозу, погоде и атмосфере. У Мори и Фукудзавы тоже было немало таких историй. Падать в кимоно было не слишком приятно, да и подняться потом казалось непреодолимой задачей. Но он всегда умудрялся успеть затормозить, поэтому такие неприятности случались с ним не чаще одного раза за весь сезон. Огай же был из тех, кто всегда падал на спину, да и довольно часто, поэтому нередко вместо того, чтобы приземлиться прямо на твёрдый асфальт, по чистой случайности оказывался в чужих объятиях. "О... Фукудзава-доно, кажется, вы спасли мне жизнь, — Мори отшучивался, но в чужие глаза глядел с искренней благодарностью. — Не преувеличивай, Огай. Это случайность." От неожиданности забыв про обращение на "Вы", Юкичи с облегчением выдохнул, помогая тому подняться на ноги. На лице Огая сияла лукавая улыбка, а вот Фукудзава оставался абсолютно серьёзен, не видя ничего забавного в том, что произошло. "Вы слишком несерьёзны, это ни к чему, — он демонстративно прокашлялся, хотя в глубине души находил такую внезапность очень милой. — Ха-ха... В любом случае, спасибо." И после этого они ещё пару минут шли в полной тишине, прежде чем отвлечь мысли очередным разговором. Всё было снова хорошо и спокойно, пусть тёплое ощущение внезапных объятий так и не могло покинуть воспоминания. Сегодня же таких приключений не намечалось. Пройдя через заснеженную тропинку, ведущую от магазина к остальной части улицы, они вышли на тротуар. Он был тщательно вычищен и посыпан солью для безопасности неуклюжих жителей. Фукудзава без единого вопроса взял один из пакетов, чувствуя такое же молчаливое "спасибо" в мягком взгляде рядом с собой. — Знаете, Фукудзава-доно, я как раз думал о Вас. Как же интересно получается... — сделав акцент именно на слове "думал", Мори оглянулся на Юкичи, шедшего чуть позади. — Видимо, судьба очень хотела нашей встречи. Приятно видеть, что Вы хотя бы раз в году выходите с работы не за полночь, — низкий голос приятно проходился по ушам, пуская рой мурашек, то ли от холода, то ли от удовольствия. Огай поёжился, расправляя края своего пальто. Кажется, пора бы уже сменить его на более подходящую верхнюю одежду. Они шли очень близко друг к другу, держа свободные руки в карманах и слегка касаясь локтями, словно чтобы обозначить, что они рядом. Держаться за руки было бы слишком неловко, да и не при всех. А вот лёгкого касания сквозь плотную ткань было вполне достаточно. — Вы очень мило улыбались, пока гладили того кота. Мне бы хотелось видеть Вас таким намного чаще, — в Мори проснулось что-то до жути нежное, что он показывал очень редко. Это смущало Юкичи. Обычно он был не настолько чувствителен к комплиментам или нежным словам, но это был абсолютно другой случай. Рядом с любимым человеком он абсолютно не мог позволить себе быть чёрствым, да и не получалось, как бы он ни старался. Сильнее укутавшись в жёлтый клетчатый шарф, он скрыл свой румянец, но это действие не проскользнуло мимо зоркого взгляда. Мори ненадолго отвернулся, притворившись, что кашляет, но на деле тихо посмеялся над Фукудзавой. Он считал главным достижением в своей жизни то, что этот серьёзный и хладнокровный мужчина буквально таял от его присутствия. Хотя его сердце тоже трепетало каждый раз, когда тот показывал свою любовь всяческими способами. Казалось, что этот этап должен был пройти давным-давно, да и не в их стиле быть такими... Уязвимыми. С другой стороны, было очень приятно иметь кого-то, кто действительно ощущался как "дом", в который можно прийти в любом состоянии, с любыми мыслями, где тебя примут таким, какой ты есть. Без ощущения опасности, без малейшего осуждения и без глупых недопониманий. Все ссоры остались позади, они даже придумать не могли ни одной ситуации, в которой их мнения разойдутся настолько, что они начнут конфликт. Работу и отношения разделять они умели отлично. Поэтому никаких манипуляций по этому поводу, особых привилегий или прочих изменений, что могли бы пошатнуть всё имеющееся, не последовало. Конечно, теперь они стали сохранять большую лояльность по отношению к организациям друг друга, но это был скорее приятный бонус. Они в любом случае рано или поздно пришли бы к такому положению, их внезапное осознание чувств лишь поспособствовало движению в нужное русло. По пути они много разговаривали ни о чём. Внезапные вопросы, постепенно сливающиеся с прошлыми ходом мыслей. Они взаимно поддакивали некоторым доводам, вставляли неоднозначные шуточки, над которыми в глубине души посмеивались. Идти было легко, хотя свежий рыхлый снег неприятно проваливался вниз к более устойчивым слоям. Чем ближе они подходили к небольшому частному сектору, тем меньше людей встречалось по пути. В конце концов даже машины перестали проезжать мимо. Подумав всего около нескольких секунд, Мори вытащил ладонь из кармана, беря Фукудзаву под руку. Посмотрев на того в поисках одобрения, он не увидел ни намека на сопротивление, чему был искренне рад. Взгляд упал под ноги, наблюдая за тем, как асфальт покрывается белой порошей. Пару раз завернув за угол, они вышли на нужную улицу. Дома были самые разнообразные, но в целом довольно похожи. Везде ухоженный двор, кажется, совсем новые ворота, отделка в тёплых приглушённых оттенках. Крыши зачастую коричневые. В окнах горел жёлтый свет, выделяя тёмные силуэты за жалюзи. Всегда было интересно наблюдать за тем, что делают другие. Как они ходят из комнаты в комнату, как сменяются каналы на телевизоре, чем занимаются и с кем живут. Тяжело было оторвать взгляд от незашторенных стёкол, показывающих клочки жизни людей. Заглянуть к кому-то в дом казалось сродни заглянуть к человеку в душу. Обстановка, ремонт, форма люстры... Всё это могло рассказать многое о владельце. Наверное, это было немного некультурно, но интерес и правда брал своё. Никаких злых намерений, лишь пассивное наблюдение горящими глазами, ожидающими увидеть родную крышу и стены. Дом Огая выглядел так же непримечательно. Белое оформление с серыми деталями и несколькими деревянными вставками для красоты. Крыша тоже тёмная, но в ночном свете было тяжело рассмотреть ее точный оттенок. Между его и соседским двором стоял фонарь, под светом которого хлопья и снежинки кружились будто поднявшаяся пыль под утренними лучами. Электричество было выключено везде, что говорило лишь о том, что Элис уже спала. Её комната была на втором этаже, там же где и все спальни. От всего дома она выделялась нежными девчачьими шторами в цветочек, которые Мори с особой старательностью выбрал для неё как только они стали жить здесь. Для них же такие обстоятельства были лучшими. Больше беззаботного времени друг для друга, больше возможностей заняться тем, чем хотят именно они. Калитка открылась бесшумно, холодная металлическая ручка неприятно ощущалась в голой ладони. В голове сразу же появлялись воспоминания о детстве, когда пугали тем, что если лизнуть что-то железное в мороз, то язык сразу же застынет. Тогда это казалось и вправду страшным, хотя в конце концов почти каждый попробовал так сделать. Две небольшие ступеньки вели ко входной двери, что открылась после пары легких движений ключа. В лицо сразу же ударила непривычная духота, от которой те довольно быстро отвыкли на холодном воздухе. Запах тоже был особенный. В прихожей пахло кремом для обуви и горьковатым одеколоном. Но чуть подальше уже просачивался аромат кофе и свежевыстиранных тканей. Оставив верхнюю одежду на крючках на стене, а обувь в аккуратной полочке под ними, Огай поставил пакеты на пол, слегка обнимая сзади другого. — Душа моя, поставишь чайник? — ускользнув от него так же быстро и взяв с собой продукты, он отправился на кухню, прислушиваясь к Фукудзаве. — Иду-иду... — чуть хрипловато звучало позади него, прежде чем стали слышны и приглушенные мягкими тапочками шаги. Их Мори купил тому в подарок, думая, что он заберёт их домой. Но Юкичи попросил оставить здесь. Они были белого цвета, с мягким ворсом на поверхности, как у плюшевых игрушек. Сбоку на них была вышита какая-то надпись позолоченными нитками. Они так и не сошлись во мнении, что именно там было. Возможно, просто логотип компании. Или слово на языке, который они оба не знали. Но это и не было настолько важным, чтобы и правда серьезно задумываться об этом. Фукудзава включил чайник, насыпая в похожий, но уже заварной, немного листового чая. В шкафчике Мори помимо сладостей Элис и капсул для кофемашины всегда хранились любимые наборы Юкичи, оставленные специально на такие случаи. Сам он притрагивался к ним нечасто. Пакеты довольно быстро опустели. Часть содержимого отправилась в холодильник, другая — на полки и на стол, который стоял в самом центре. Он был небольшой, тёмного, почти бордового цвета. Поверх лежала узорчатая белая скатерть, свисающая ровными треугольничками с каждой стороны. Посреди красовалась фарфоровая ваза с медными разводами, а в ней букет цветов. Они совсем не пахли, лишь создавали более уютную атмосферу. Основной свет включать не стали, даже как-то не вспомнив про его существование. Его прекрасно заменяла желтоватая подсветка над столешницей и плитой, около которой стоял Фукудзава. Огай тихо подошёл сзади, обвивая руками чужую талию и упираясь лбом в плечо. К тому моменту вода вскипела, и им оставалось лишь дождаться, пока заварится чай. Их кружки стояли рядом. Чёрная с сердечком в центре - Огая. Зелёная с трёхцветным котом — Юкичи. Мори приоткрыл глаза, поглядывая на стену перед ними. — Юкичи, а ты меня любишь? — вопрос был несерьёзный, явно заданный невзначай и лишь от того, что просто хотелось что-то сказать. — Конечно люблю. Что за вопросы такие... — но несмотря на это, ответ всё равно следовал честный и прямой, не без нежности в низком голосе. — Даже больше котов? — тянул свою волынку Мори, желая услышать ещё немного приятностей. — Намного больше. Ты мой самый любимый чёрный кот, — вслед за этими словами последовал мягкий поцелуй в лоб, а строгое лицо озарилось улыбкой. — Я так и замурчать могу... — задумчиво пробормотал Огай, крепче прижимаясь к возлюбленному. Чай был готов и оказался благополучно разлит по кружкам, так что следующей точкой их пребывания стала гостиная. Это была самая большая комната в доме. На полу лежал бежевый ковёр с длинным ворсом, а поверх него серый диван тёплого оттенка. Он был полностью тканевый, с тремя подушками на нём. Две лежали по углам, а ещё одна расположилась в центре, прикрывая стык половинок спинки. Перед диваном стоял кофейный столик, выполненный в том же стиле, что и тот, что на кухне. Он был двухэтажный. Внизу лежали газеты и пульт от телевизора, а сверху они поставили кружки и заварочный чайник. Сам телевизор располагался на стене напротив, уместившись в специальном пространстве в шкафу. Мори прильнул к Фукудзаве, который взял выбор того, что будет играть на фоне, на себя. Пока тот листал каналы с однотипными новостями и программами, руки Огая потянулись к своим волосам, снимая тонкую прозрачную резинку. Чёлка моментально оказалась распущена, он небрежно распределил её по краям лица, после чего поймал на себе взгляд Юкичи. — Дай-ка сюда на пару минут... — забрав резиночку, он вновь растрепал волосы Мори, а после собрал их в хвостик... Но в немного другой. Из чёрных прядей получилось подобие "рога единорога". Фукудзава посмеивался над ним, а он изобразил на лице негодование, хотя с трудом сдерживал себя, чтобы тоже не начать смеяться. Убирать творческий порыв любимого он не стал, а даже наоборот. Воспринял такое дурашество как призыв немного побаловаться. — Ха-ха! Ну-ка, подожди мгновение, - поднявшись с дивана, он вышел в коридор, где, судя по звукам, что-то недолго искал. Он вернулся в гостиную, держа что-то за спиной. Юкичи догадывался, что это, ведь это был не первый и не последний раз, когда они позволяли себе такие глупости. Они были друг для друга единственными, с кем можно было заниматься чем-то таким. Отбросить всю ответственность, все дела и хлопоты, чтобы просто побыть дурачащимися детьми. Мори отвернулся, на что Фукудзава лишь покачал головой, переключая своё внимание на чёрно-белый детектив, который они уже когда-то смотрели. Через пару мгновение на щеке того оказался первый бордово-красный след от губ. В руке Огай держал помаду и ехидничал, пока Юкичи провёл рукой по тому месту, словно пытаясь стереть. — Не переживай, она легко смоется водой, — вслед за этим последовал ещё один поцелуй чуть выше, а после ещё и ещё. Фукудзава почти не сопротивлялся, только корчил недовольные рожицы и старался не улыбаться, когда чужие губы накрывали его собственные. Помада оказалась на каждом сантиметре лица, лежа в красивых отпечатках. Мори любил проделывать что-то такое, иногда даже клал один флакон в карман рабочей одежды, если чувствовал, что намечается встреча. В первые разы он "заимствовал" косметику у Элис, но светлые розовые оттенки совсем не подходили к имиджу его сурового партнёра, от чего у Огая появилась собственная коллекция. Использовал он такие штучки только в подобных ситуациях. Чтобы немного побаловаться, повеселить себя и любимого. "Ну что за глупости, Огай. Мы же не маленькие дети. И уж тем более не нам пользоваться такими... вещами, — ворчал Фукудзава ровно до того момента, как детский блеск для губ оказался и на нём. — Юкичи, расслабься ты хоть немного... Не воспринимай всё так всерьёз." И он постепенно втянулся в эту маленькую игру, с легким трепетом на сердце рассматривая лицо, усыпанное розовыми поцелуями. Это выглядело слишком правильно. Слишком красиво, чтобы оторвать взгляд. Как лежали чёрные пряди, прикрывая лукавые глаза. Как он искренне улыбался Юкичи, без утайки доверяя ему всего себя. Эти воспоминания грели его, поэтому со временем он и правда стал намного мягче. А сейчас его рука потянулась к ладони Мори, осторожно забирая флакончик и с интересом взирая на него пару мгновенией, прежде чем открыть. Он неумело нанёс тёмно-красный оттенок на свои губы, Огай потянулся к его лицу и слегка размазал помаду, делая контур более очерченным и ровным. — Кажется, тебе всё ещё нужно немного потренироваться... — взгляд размывался, голос стал более томный, но в то же время спокойный. Юкичи обхватил лицо Мори обеими руками, оставляя несколько ярких поцелуев на лбу, щеках и носу. — Практика может и подождать, — он продолжал свои нежности, вкладывая в каждое соприкосновение особенную заботу и любовь. Они продолжили обмениваться помадой, на коже появлялось всё больше новых красных отпечатков. Выглядя очень глупо, они совсем не обращали на это внимание, ведь им было хорошо. Тепло и уютно, словно так и должно было быть всегда. Наверное, в их понимании дом ощущается именно так. Где нет никакого груза, где плечи свободны от ноши, а в голове абсолютная пустота, не забитая извечными мыслями и планами. Руки скользили по чужим рукам, иногда случайно касаясь груди, но не заходя дальше. Порой они отстранялись, несколько минут рассматривая друг друга и прислушиваясь к сцене в фильме, прежде чем засмеяться и продолжить. Пальцы пропускали пряди, с нежностью прочёсывая их или забирая за уши, чтобы открыть ещё больше пространства для творчества. Каждый след казался невероятным искусством, невозможным для достижения при обычных обстоятельствах. Картина, которая понятна только им двоим. В которой смысла больше, чем во всём, что они повидали за свою жизнь. Все эти прикосновения, шёпот на ухо и звук дыхания были такими чистыми, такими искренними и дорогими. Весь их мир был готов запросто рухнуть, если в этот момент отнять их друг у друга. Поток ласки никак не мог прекратиться, оставаясь таким же нежным, каким был в самом начале. Ощущение таких родных губ, несравнимое ни с чем. Тела полностью переплелись в объятии, головы удобно устроились рядом, пока порыв приятностей постепенно утих. Телевизор продолжал показ. Фильм давно закончился, да и титры прошли. Со второго этажа послышались маленькие шажки, направляющиеся в гостиную. Свет погас, и экран перед ними тоже. Кто-то пару раз обошёл их на цыпочках, накрывая спящие тела пледом. Звуки утихли. Дом погрузился в нежную тишину. Такую же нежную, как и их любовь.