Воздушные замки

      Кристина де Шаньи стояла на высоком скалистом утесе, что нависал над, удивительно спокойным сегодня, холодным Балтийским морем. Солнце, клонящееся к горизонту, просвечивало сквозь слои перистых облаков, окрашивая те в жемчужные тона и практически стирая границу между морем и небом. Но Кристина знала – граница была там. Именно на ней стоял небывалой красоты замок, сотканный из воздушных грез и жемчужных облаков. Женщина запела высоким сильным голосом печальную мелодию, в очаровании протягивая руки к туманному видению. Замок дрогнул и будто то бы стал чуть плотнее, реалистичнее. Кристина как наяву видела эти колонны, эти лестницы, эти резные потолки и богатые люстры… Она много раз ступала по этим залам и могла представить себе Оперу Гарнье даже с закрытыми глазами. Рябь поддернула силуэт молодой женщины, ветер взметнул ее прозрачные невесомые юбки. Казалось, чем плотнее становился замок грез на горизонте, тем более зыбкой и нереальной становилась женщина на берегу.       Когда песня взметнулась к облакам в своей кульминации, на главной лестнице в зале показался черный силуэт. Он покачал головой, и взметнул одну руку вверх, будто указывая женщине на ее ошибки. Далекое эхо замка грез донесло до ее ушей ангельское пение. Голос неведомого существа вплелся в ее песню, помогая, поддерживая, оплетая ее. О! С каким восторгом Кристина отдалась новым звукам, с какой восторженностью пошла за ними. Мужчина, чувствующий ее настроение, протянул ей руку, приглашая и маня за собой. Сколько еще новых нот будет взято, сколько невероятных мелодий откроет ей небывалый музыкальный замок… Кристина восторженно прошептала:       - Ангел… Ангел Музыки!       Слезы лились по ее лицу, сами подобные крупному морскому жемчугу. И не было ничего сильнее в ней восторга и сожаления.       Но тут очарование момента было разбито смехом и задорными выкриками:       - Мама! Мама, посмотри! Густав, ну идем же!       Маленькая девочка бежала к ней, поднимаясь на утес, тяжело таща за собой старшего брата. Она очарованно показывала маме необычную ракушку, которую нашла на морском берегу, пока брат мрачной фигурой всматривался в пустой горизонт.       Так продолжалось уже несколько лет. Мама уходила на этот утес и хрипло, не всегда попадая в ноты, пела старую бретонскую песню горизонту. Папа говорил, что мама раньше была оперной певицей, а мама рассказывала, как учил ее сам Ангел музыки. Густав пожал плечами. Наверное, этот Ангел музыки не такой уж и гений. Мама пела красиво, но посредственно.       Семья уже спустилась с утеса и шла по небольшой тропке. Мальчик, лет двенадцати, милая малышка восьми лет от роду и невысокая белокурая женщина – тень, полупрозрачный призрак себя прошлой.