Разбирай меня нежно

Говоря о дружбе, не задумываешься о чувствах.

Прожив свои полноценные 16, я уже ни раз позавидовал человеческой спонтанности. Он стоял передо мной, безжалостно скрывая свои намеренья. Что могло пойти не так? Примерно, что угодно. И все же, я покорно следовал по его пятам. В который раз были произнесены все превозмогающие благодарения вперемешку с совсем вялыми оправданиями в духе: - Опять никто не пришёл, понимаешь, самому мне не удобно засекать… В том то и дело, я не понимал. Начиная с 9 класса он занялся изувечиваем своих рук в многочисленных, мелких шрамах путём дрочения автомата. Это странное, чем-то садистское хобби отнимало добрую часть его жизни. Теперь – же он вздумал затащить и меня, в этот потаённый от здравого смысла уголок нашей школы. В место, насквозь пропитанное его непрерывным присутствием. Бессвязные бормотания, которые должны были, однако не как не могли стать объяснениями, с каждой его запинкой все более походили на выдуманности ,возможно даже, приходящие в эту кудрявую голову на ходу. - Чёрт. И с каких пор тебе не может помочь этот недо учитель? - Он…занят. Тебе ведь не сложно? - Кто сказал? - Ну, неужели ты планировал на сегодняшний вечер свидание?) – ухмылка, столь лесная ему всегда, в этот раз, кажется, искусственной. Словно нарисованной на бумаге, бегло вырезанной и после присобаченной скобами. Мне дурно от этой ситуации. - С каких пор другие причины не являются к рассмотрению? - Другие не важны. - Как благородно ты это заместо меня решил. Ответа не последовало. Тарантиновские диалоги просто стояли в сторонке, по сравнению с нашими неловкими попытками избавится от вопросов с обоих сторон. И все же они возникали. Пусть и не были проговорены громче чем мысленно, мы их слышали или, пожалуй, просто ощущали. Путешествие по школьным коридорам подошло к концу, мы остановились перед старой, явно советского производства, двери. Казалось, вот-вот и рост Антона будет превозмогать высоту проема. Прежде чем моему взору представились внутренности кабинета, послышался рваный, пробирающий, пожалуй до самых костей, скрип. Закатный свет, проникающий через окна, заполнил весь класс до краев, не позабыв зацепить и меня, алое пламя растекалось по всему телу, вызывая рвоту. До сих пор, мне не особо верилось, что я остался здесь с ним до темна. Лишь потому что его величество “я сегодня ебнутый” жалостливо пообещал мне столовую булку. Нужно было что-то делать со своей продажностью.. На одной из передних парт была неуклюже, явно наспех, натянута некая ткань. Могу лишь предполагать об ее истинном назначении, исходя из возлежавшим на ней АК-47. Мы продвинусь в глубь комнаты: -Просто сядь где-то поблизости. Вот... и телефон. Достань свой телефон пожалуйста. - Слишком уж ты нервничаешь для гопника. Больше ведь в свою преступную натуру! – я ожидал смех. Его смех. Такой яркий и звонкий, словно пение воробьев, но получишь лишь нечто сдавленное, от чего мои щёки предательски вспыхнули, а глаза покосились в пол. << Да что с тобой?! С нами...>> я начинал захлёбываются в вопросах. - Ладно, ладно. Продолжай. - пожалуйста, просто засекай время, хорошо? Каждая секунда шла поразительно медленно. Меня душило само пространство. Всё было не так, всё было неправильно. ОН был неправильным. Я не смог выдержать и 10 минут. -Что, блять, происходит? Нечто горькое вырвалось из его уст, словно порывы ветра, отварившие хреного закрытую дверь: -Я люблю тебя. ЧТО ЭТО? Куда же ты уводишь свои глаза? ЧТО ЭТО сейчас происходит? НЕТ! СКАЖИ, что ты пошутил .СКАЖИ, что сегодня годовщина смерти твоего жука, а я уебок забыл, что это шутка, что ты проиграл в карты... СКАЖИ, СКАЖИ,СКАЖИ,СКАЖИ…… СКАЖИ УЖЕ ЧТО НИБУДЬ!!! Что угодно, чтобы могло опровергнуть эти мерзкие, пульсирующие в моем мозгу слова... Кажется, я забыл дышать. Жадно хватая ртом воздух, я понимаю, что ощущаемое на моих щеках тепло — это слезы. Как ты мог? Вот так. Просто и невзначай. Как мог ты так просто предать меня?! Я никогда не чувствовал себя столь подавленным. Словно он вот-вот вонзит мне нож в спину. Нет...                                     Пожалуй, он его уже вонзил. Десятки, сотни, тысячи ножей.... Ничего не выходило. Я не мог произнести ни слова. Он стаял в паре метрах от меня, испуганный от собственных слов. Зарытый в пучине сожалений и покрытый дрожью. Мое тело не слушалось, а разум был поглощён ненавистью. Меня уже порядком тошнило.Я беру под контроль малейшие частицы своего разума и уношу свои ноги. Барьер из слез уже не позволял четко видеть, я начал опираться о стенки школы медленно, как бы не пытался тогда быть более расторопным, выбираясь из нее. Желудок был опустошен, но легче сука не становилось. Что за ужасные чувства проникают в глубь моего сердца? Я не хочу! Это все мерзко! Мерзко! ОН мерзкий!