Падая в бездну

      Она не могла отвести от него глаз.       Лайс заполнял собой всё пространство, где бы ни появлялся. Она ловила его ответный взгляд за длинным столом в гостиной, сидя рядом с Айеном, как полагается будущей супруге; в переплетении обшарпанных лабиринтов серых коридоров, которыми часто ходила в тренировочный зал. Там Мерцелла позволяла себе немного больше и невзначай касалась его опущенной ладони, когда он проходил мимо. Они не говорили, он никак не реагировал на тепло её руки, но всякий раз, как она оборачивалась и смотрела ему вслед, взгляд цеплялся за крепко сжатый кулак, будто таким образом он хотел унести её тепло с собой. В такие моменты Мерцелла понимала, что Лайс тоже её видел.       Теперь для неё везде был только он: его сильные руки, покрытые сеткой вен, которые проступали отчётливее, стоило ему что-то сжать в ладони или напрячь мышцы, когда был чем-то недоволен. Были его длинные пальцы, в которых он так искусно проворачивал клинки, когда она в первый раз увидела его на арене. Был небольшой наклон головы, этот типичный жест — подборок чуть в сторону и опущен к правому плечу, — когда он слушал Ценнарию или одного из братьев. Будто заочное согласие: что бы вы ни сказали, я обязательно выслушаю и обдумаю. Был его чуть приподнятый уголок губ, когда Мерцелла говорила что-то такое, что его искренне забавляло: обычно это случалось из-за всё ещё недостаточно хорошего знания местных обычаев. Но каждая такая улыбка и едва уловимый огонёк, разгорающийся в глубине его глаз, принадлежали только ей, Мерцелле, и она готова была за них убить.       Мерцелла всегда считала кровожадность и желание убивать варварским пережитком прошлого, но когда видела горящий взгляд Лайса, направленный прямо на неё, где-то в глубине своей понимала — она сделает что угодно, если кто-то вдруг попытается забрать у неё это: взгляды, его редкие улыбки, его присутствие рядом и ещё более редкие прикосновения.       Откуда в ней такие чувства? Почему именно Лайс вызывает их? — вопросы, когда-то мучавшие душу, перестали докучать ей, стоило обдумать всё самой с собой честно. Мерцелла ненавидела лицемерие, которым было пронизано буквально всё в домашнем секторе. Чем ближе к центру, тем толще маски — недаром среди людей ходило такое ироничное выражение. Здесь же всё было иначе, и Лайс тоже был иным.       Она вспомнила, как смотрела на него широко раскрытыми глазами в тот самый первый раз, на арене. Он был совершенно диким, необузданным, словно сошёл с картинок тех самых книг со страшными историями об отдалённых секторах, которые ей читали воспитательницы в детстве. Сущий варвар — жестокий и кровожадный, но такой живой и яркий, что это буквально перевернуло в ней всё. Лайс был прав, когда сказал, что произвёл эффектное впечатление. Трудно было спорить с его словами и своими чувствами, которые теперь просто были. Возможно, они существовали в ней всегда, сидели глубоко внутри, словно голодные волки, прикованные цепями к затхлым стенам подвала, не находя себе выхода. А потом случился Лайс и то, что он сотворил на арене.       Перед тем, как потерять сознание, Мерцелла ясно помнила мысль, раскалённым прутом ввинчивающуюся в мозг: она отчаянно захотела провести языком по уголку его губ и слизать вязкую, наверняка ещё теплую, субстанцию с его кожи. И разъедающий жар внутри, будто в район поясницы впрыснули дозу кислоты, и теперь она плавит кости, оголяя всю её суть. Мерцелла помнила эту мысль очень чётко: её язык, его кожа и алая кровь, стекающая по подбородку. Наверное, осознание этого и добило её окончательно.       А потом, через какое-то время, пришли сны. Сны, в которых являлся Лайс, были самыми яркими — такие никогда не снились ей прежде, — и самыми страшными, потому что в них Мерцелла не узнавала саму себя.       В первый раз он просто смотрел. Сидел, окутанный тьмой, на кресле с высокой спинкой, очень похожем на трон. Его руки свесились по бокам, поза была расслабленной, а взгляд устремлён прямо на неё. Взгляд не такой, каким Лайс смотрел в реальности — сейчас он был стылым, морозным, очень острым и причиняющим боль. Мерцелла чувствовала эти крохотные льдинки, стоя перед ним: как они вспарывают тонкую кожу, обдавая льдом гладкие мышцы, с болезненным хрустом проникают прямо в кости, стирая их в порошок, и пробираются в душу, чтобы увидеть там всё. Увидеть её самые потаённые желания, которых она так сильно боялась и так отчаянно жаждала.       Мерцелла чувствовала, как внутри неё разгорается пожар, обращая в прах всё напускное под его взглядом. Глаза Лайса выжигали внутри неё любую ложь, любую отговорку и попытку выкрутиться. Мерцелла смотрела, как уголок его губ ползёт вверх, одаривая любимой кривоватой ухмылкой, и понимала, что больше никогда не сможет ему соврать. И это знание освободило, заставляя её проснуться. Заставляя осознать, что она только что, кажется, потеряла саму себя.       После её сна они не виделись несколько дней. Этого времени как раз хватило, чтобы всё обдумать и окончательно утвердиться в мысли, что она пропала. И теперь уже ощущение затухающего жжения под кожей, когда Мерцелла увидела его вновь, не вызывало удивления, а только обречённый вздох.       Лайс шёл ей навстречу в одном из серых коридоров, в отдалённой части поместья, где находился тренировочный зал. Здесь не было ни души, поэтому Мерцелла остановилась, оказавшись с ним рядом. Он поймал её взгляд и тоже замер. В его глазах было что-то, скребнувшее по сознанию, и Мерцелла поняла: он знает. Правда знает всё, и скрываться больше не имеет смысла.       Лайс шагнул к ней, вторгаясь в личное пространство, вырывая из груди Мерцеллы судорожный вздох. Она боялась пошевелиться и спугнуть его, ведь это был первый раз, когда они находились так близко друг к другу. И она задыхалась от этой близости, буквально не могла совладать со своими вздохами, которые становились слишком частыми и неглубокими, будто что-то внутри очень больно и сильно сдавливало рёбра. Лайс не ощущался чем-то чужеродным, наоборот, его присутствие окутывало, одаривая теплом. Заставляло тянуться к нему, чтобы почувствовать кожей. И Мерцелла сделала шаг вперёд, но Лайс поднял руки, сжимая её предплечья, не давая стать ближе.       — Что с тобой не так? — спросил он, и она вздрогнула от ощущения его тёплого дыхания на щеке. — Перестань смотреть на меня таким взглядом.       — Каким? — всё, что получилось сказать, потому что его глаза были прямо напротив её, и Мерцелла чувствовала, как действительно теряет себя, шагнув в эти глубокие чёрные бездны. Если правду говорят, что глаза — зеркало души, то душа Лайса такая же, как космос — бездонная, бескрайняя, совершенно далёкая от её собственной, но такая притягательная.       — Вот как сейчас. Ты в самом деле глупа, если думаешь, что другие не замечают того, как ты на меня смотришь.       Мерцелла поклялась не врать ему. Не после того, как приняла этот хаос внутри, который поселил в ней Лайс с того самого первого раза, как она его увидела.       — Я не могу отвести от тебя глаз, — сказать вслух далось намного проще, чем признаться в этом самой себе.       Лайс качнул головой, чуть свёл брови над переносицей, будто не веря её словам, а потом отодвинулся.       — Ты ненормальная.       Мерцелла смотрела ему вслед, прокручивая в голове одно лишь слово, не замечая, как его спина чуть сгорбилась, а руки сжались в кулаки. Ненормальная. Кажется, Лайс в очередной раз оказался прав.       Следующей ночью он снова явился к ней во сне. И как же разительно этот сон отличался от предыдущего. Если прошлый раз она боялась вздохнуть, стоя перед ним и его ледяным сканирующим взглядом, то сейчас Мерцелла буквально плавилась и задыхалась. Потому что Лайс был везде: были его руки, его сводящие с ума прикосновения, его горячий язык, что чертил влажную дорожку от плеча, вверх по шее, а потом снова вниз. Были его зубы, сжимающие нежную кожу, кусающие до боли, оставляющие следы. Следы, которые будут намного красноречивее всех её взглядов.       — Тебе нравится? — глухо спрашивал он, отрывая губы от её кожи, а потом снова возвращаясь к ней.       Мерцелла поклялась ему не врать, даже во сне. Поэтому прошептала именно то, что и думала на самом деле.       — Хочу, чтобы ты сделал так же, когда будешь во мне.       Из груди Лайса раздалось хриплое утробное рычание, и Мерцелла задрожала, отзываясь на вибрацию его тела. А потом проснулась, осознавая, что, кажется, разучилась правильно дышать.       С того дня в её голове поселилась тревожащая мысль, которая не давала Мерцелле покоя. Она пыталась забыться: тренировалась обращаться с оружием в два раза усерднее, чаще заставляла себя погружаться в новый мир двадцать второго сектора, читая книги, стопка которых росла изо дня в день в её комнате, и самое важное — избегала Лайса. Но всякий раз, как оставалась одна, упрямым червячком в голове Мерцеллы скреблась мысль: каково будет поцеловать его?       Как это будет ощущаться, когда она проведёт языком по середине губы, цепляя пирсинг. Оттянет его немного, выбивая стон изо рта Лайса, а потом залижет это место и вовлечёт его в тягучий поцелуй.       Мерцелла знала, что поцелуй с Лайсом будет не похож ни на один, что у неё был прежде. Мейо в подростковом возрасте как-то предложил ей поцеловаться. Кажется, Мерцелле было пятнадцать или шестнадцать лет, она точно не помнила. Тот поцелуй был неплохим, ничего особенного — лишь касание губ, и лёгкие движения ими. Никаких чувств в ней тогда не возникло. Поцелуй был нормальным, не неприятным, обычным. Простым. Простой поцелуй — что может быть скучнее и зауряднее? Но когда она смотрела на Лайса, когда чувствовала этот хаос внутри, который он вызывал в ней, Мерцелла знала — поцелуй с ним будет совершенно иным. Непохожим ни на что, что ей доводилось испытывать ранее. Он будет жарким, манящим, вызывающим дрожь, но совершенно точно не простым.       В один из дней они снова встретились в полутёмном коридоре, ведущем в тренировочный зал. Это уже стало своего рода традицией: они шли по разные стороны, едва не касаясь стены, а когда друг до друга оставалось лишь несколько шагов, пересекались взглядом. Иногда Мерцелла касалась ладони Лайса, и они расходились в разные стороны, так и не сказав друг другу ни слова.       В этот раз Мерцелла всерьёз решила нарушить эту традицию, потому что боялась себя и того, что не сможет сдержаться. Одним своим поступком она может разрушить всё: помолвку с Айеном, сопровождающие её договорённости, но самое важное — хрупкие отношения с Лайсом. Терять Лайса Мерцелла была не готова. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.       Она сосредоточила свой взгляд на двери в зал, которая уже была видна из-за поворота. Двигалась вперёд, не сбавляя шаг. И думала, что всё обошлось, когда прошла мимо Лайса, но почувствовав грубое прикосновение чуть выше локтя, буквально вросла в цементный пол. Его ладонь и то, как он сжал её руку, вернуло Мерцеллу на пару недель назад, в тот день, когда Лайс так же бесцеремонно волок её прочь из подземелий. Прикосновение было очень похожим, но боли в это раз она не чувствовала. Лишь тепло его кожи и лёгкое движение пальца, когда он провёл им вдоль по руке. Из груди Мерцеллы вырвался вздох.       — Посмотри на меня.       Она зажмурилась, молясь всем богам, чтобы Лайс просто оставил её здесь без всяких объяснений. Но видно они и правда были глухи к зову обычных людей, потому что Лайс вдруг потянул Мерцеллу на себя.       — Ты перестала на меня смотреть, и я не могу понять, что случилось.       Мерцелла открыла глаза, вслушиваясь в его голос. Он правда звучал заинтересованно, даже ненавязчиво. Будто приглашал к разговору.       — Тебе же не нравятся мои взгляды, — она выпалила прежде, чем задумалась о том, как это может прозвучать. Но Лайс вроде бы не обиделся, потому что его интонации не изменились.       — Я этого не говорил.       Мерцелла моргнула, а потом всё же перевела свой взгляд на него. Это стало ошибкой, непоправимой катастрофой, потому что на его лице была её любимая ухмылка, а в глазах снова вспыхнул этот огонёк.       — Не надо, — Мерцелла взмолилась, отстранённо замечая, как голос стал глухим и ломким.       — Чего не надо? — Лайс придвинулся ближе.       — Всего вот этого, — она хотела взмахнуть рукой, чтобы показать на сокращающееся расстояние между ними, но не смогла пошевелиться. Потому что он снова заглядывал ей в душу, и снова видел всё.       — Тогда скажи, что случилось, и я тебя отпущу, — он просил, не требовал, но в любом случае она не могла ему соврать. Она не хотела ему врать. И, ощущая как в груди ускорилось биение сердца, поняла, что желает открыть ему себя всю.       — Ты мне снишься, — пробормотала, отмечая, как его брови взлетели вверх от её слов. И снова признаться ему оказалось так легко.       — Снюсь?       Мерцелла кивнула.       — И что я делаю в твоих снах?       Она ощутила, как к щекам приливает кровь, а в горле собирается вязкий ком.       — Прикасаешься.       Лайс развернул её к себе целиком, ладонью сжимая второе предплечье у локтя. Мерцелла оказалась в тисках его рук. Он сделал шаг вперёд, прижимая её к стене. Сейчас, дыша глубоко и часто, она касалась грудью его груди. В прошлый раз он не был настолько близко. У Мерцеллы закружилась голова, и она откинулась затылком о холодную стену, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Но это не помогало, ничего не помогало, когда Лайс был настолько близко и всё так же продолжал смотреть ей в глаза. Огонёк в его зрачках разросся, поглощая всю радужку. Сейчас в них горел пожар и Мерцелла сходила от этого с ума.       Лайс склонился над её шеей. Мерцелла втянула в себя воздух, и замерла в его руках.       — Во сне я так к тебе прикасаюсь? — его горячее дыхание обволакивало нежную кожу, и Мерцелла вытянулась на цыпочках, чтобы стать к нему ещё ближе. Чтобы он наконец-то коснулся, и перестал её мучить.       Она зажмурилась, обещая себе провалиться под землю тут же, как ответит на его вопрос.       — Языком.       Лайса не нужно было просить дважды. Мерцелла почувствовала, как за закрытыми веками вспыхивают фейерверки, когда он в самом деле провёл языком по её коже. Она выдохнула воздух из груди со стоном, открывая рот, и вытягиваясь перед Лайсом в струнку. Он приподнял её бедро, прижимая к себе, и Мерцелла обхватила его ногой.       — Что было дальше?       Она ничего не соображала, ощущая как он водит носом по коже, то и дело прикасаясь к ней языком. Но ответить на вопрос хотелось, просто чтобы почувствовать, что будет дальше. Правда ли он сделает то, что делал с ней во сне.       — Ты укусил меня в шею и спросил, нравится ли мне.       — И что ты ответила?       Мерцелла ощутила, как его губы приоткрылись, а зубы чуть прихватили кожу там, где она соединялась с плечом. Мерцелла вздохнула, подняла свободную руку, проводя по шее Лайса ладонью, скользя на затылок и царапая его пальцами.       — Я сказала…, — она не успела договорить, с шипением втягивая в себя воздух, когда почувствовала, как его зубы сжались сильнее, впиваясь в вену на шее, только чтобы потом почти сразу же зализать это место языком.       За веками снова расцвели разноцветные пятна.       — Так что ты сказала?       Он явно забавлялся её реакцией на свои прикосновения, потому что остатками расплавленного сознания она отмечала в его голосе улыбку. Открывать глаза не хотелось: Мерцелла боялась, что не справится со своими чувствами и её разорвёт изнутри. Потому что это тепло, наполняющее её с каждым движением Лайса, с каждой лаской его руки или языка, разрасталось в ней всё больше и больше.       — Я сказала: хочу, чтобы ты сделал так же, когда будешь во мне.       Кажется, слова Мерцеллы сорвали последнюю резьбу на контроле его самообладания. Руки Лайса поднялись, снова сжимая её предплечья, приковывая к стене. Она бы и так ни за что не сдвинулась с места, не стала бы закрываться и убегать. Только не от такого Лайса: не от его прикосновений, дыхания, ощущения его тела, когда он всё же не сдерживался и вжимался в неё.       Мерцелла знала, что хотела его. Всего его: кровожадного, жестокого, заботливого, чуткого, безбашенного, искреннего, умного, интересного. Тёплого, нежного, жёсткого, сводящего с ума. Любого. А ещё она знала, что хочет поделиться этим с ним.       Мерцелле пришлось позвать его по имени дважды, прежде чем он оторвался от её шеи и поднял взгляд. В его глазах полыхал настоящий ад, в котором бесновались безумные черти. Она закусила губу, борясь с желанием поцеловать его прямо сейчас. Никогда до этого она не хотела сделать это настолько сильно. Мерцелла провела по его губам дрожащими пальцами, зачарованно наблюдая за тем, как они приоткрываются и горячее дыхание Лайса касается её кожи.       Она постаралась взять себя в руки и стать настолько серьёзной, насколько могла в данный момент. Потому что ей было важно, чтобы он услышал её и понял правильно.       — Я хочу тебя, — Мерцелла начала говорить и в её голосе не звучало ни капли сомнений. — Я хочу тебя всего. Хочу видеть тебя, быть с тобой, проводить с тобой время, разговаривать. Я хочу тебя в своей жизни.       Лайс смотрел в глаза какое-то время, осознавая её слова и прислушиваясь к своим ощущениям. А потом подался вперёд, прижимаясь своим лбом к её.       — Ты правда этого хочешь?       — Да, — ей не нужно было думать и секунды, потому что она уже всё для себя решила.       — Тогда мы что-нибудь придумаем, Мерцелла. Обязательно придумаем.       Она обняла его лицо своими руками, осторожно проводя большими пальцами по щекам. Окончательно успокаивая этим жестом себя и его.       Она верила Лайсу, потому что волк никогда не стал бы врать своей волчице.